У Учихи Итачи есть сестра-близнец?! (1 ч.)

<<<<<<<<<<Глава 13. Ненависть>>>>>>>>>>

— Крис… Крис… Крис, очнись… Крис. Кристина! Приди в себя! — кто-то настойчиво звал меня, стараясь вытянуть из столь приятной и спокойной темноты. Я не хотела приходить в себя. Каким-то седьмым чувством знала, что если сделаю это, то приятного будет очень мало, а меня так всё достало… Так хочется тишины и спокойствия. Однако тот, кто продолжал упорно орать в моё ухо, явно не разделял моих желаний, продолжая неустанно произносить моё старое имя…       А затем щёку обожгло от сильного болезненного удара. Всё наваждение тут же ушло, оставляя гадкое чувство пустоты и недовольства. Я резко села, собираясь врезать тому, кто вынудил меня прийти в себя и снова окунуться во всё то дерьмо, что творилось вокруг, но замерла, увидев перед собой лицо Итами. Хмурость немного сошла с моего лица. Осматриваюсь и понимаю, что нахожусь в своём внутреннем мире.       Поначалу мне даже не сразу удалось это осознать, ибо то, как он выглядел… Настолько мрачно и не гостеприимно здесь не было ещё никогда. По крайней, во время моих посещений. Небо полностью окрасилось в чёрный. Еле заметными серыми контурами выделялись громадные грозовые тучи, кажущиеся невероятно плотными и тяжёлыми. Будто ещё немного, и они рухнут на землю. Сильный ветер со свистом образовывал завихрения. Море сходило с ума: оно потемнело, приобрело сильный чёрно-зелёный оттенок; вздымались громадные волны, нещадно обрушиваясь на берега островов; самые маленькие участки суши полностью уходили под воду, не в силах сдержать натиска стихии; то там, то тут образовывались пучки бурной пены, зловеще булькающей и шипящей.       Переведя взгляд на Итами, я тут же заметила, что и её настроение не отличается особой радужностью. «Ясно, значит она уже в курсе всего, — я холодно усмехнулась, поджимая к себе ногу и кладя на колено одну руку. — Сейчас, наверное, начнет отчитывать меня, говоря что-то вроде: "А я ведь тебе говорила, что так и будет"».       Однако шли минуты, а девушка как стояла, бесстрастно смотря на бушующий вокруг ураган, так и стоит. Возможно, она ничего и не скажет, так как понимает, что сейчас в этом уже нет смысла. Случилось то, что случилось, и изменить ничего уже нельзя. Я сделала выбор — он оказался неправильным. Я знала об этом, но предпочитала игнорировать, поэтому пришло время расплаты.       Потерев саднящую щёку, я спросила: — И даже ничего не скажешь? — голос был непривычно холодным. Во мне и правда в данную секунду не было ни капли эмоций. Просто пустота. Ужасная, уничтожающая всё светлое пустота. Такое чувство, словно из меня вырвали огромный кусок плоти, а на его месте образовалось Ничто*, которое постепенно стало пожирать меня изнутри. — А что я должна сказать? Это что-то изменит? — её голос в точности копировал мой. Такой же пустой и бесстрастный. Однако, в отличие от меня, в глазах Итами отражались все эмоции, и хороших среди них не было. — Нет, — я замолчала на некоторое время, обдумывая множество вопросов. — Зачем ты разбудила меня?       Она перевела на меня свой взгляд, и мне впервые захотелось поёжиться от, хоть и лёгкого, но страха в её присутствии. Чёрные глаза мерцали от полыхающего в них гнева, обращённого именно ко мне. — Ты умирала, Крис. Ты умирала. По-твоему, я должна была дать тебе умереть?       От этих слов и тона, которым они были сказаны, я ощутила неподдельный страх. «Я… умирала?..» Горло неожиданно сдавил неприятный ком, заставляя нервно сглатывать, хотя во рту всё пересохло. — Что значит… умирала? — голос резко сел, став хриплым, словно чужим. Итами скривила лицо от непонятной эмоции, а потом снова отвернулась к морю. — Я не знаю почему это произошло, но в какой-то момент ты просто начала гаснуть, точно тлеющая свеча. Так как я мертва, то твою жизненную энергию чувствую очень сильно. И тут, вдруг, что-то стало очень быстро высасывать её из тебя. Это было по-настоящему страшно. Раньше мне никогда в голову не приходило и мысли, что если ты умрёшь, то с тобой исчезну и я. Но пока ты умирала на моих руках, я впервые подумала об этом и поняла, что не хочу исчезать. Не хочу умирать вот так, а значит не могу позволить этого и тебе. Не смей умирать, Крис, — от её слов у меня по спине пробежал озноб. — Хах, — нервно усмехаюсь, криво улыбнувшись. — Мне такого ещё никто не говорил. Умирала… И что я должна ответить на это? — Ничего. Просто прими как факт. — Не умирать, значит… — я задумчиво посмотрела на горизонт и снова усмехнулась. — Не собираюсь я умирать. По крайней мере, в ближайшие лет шесть точно. У нас с тобой ещё слишком много дел не завершено. Даже не начато, — я завалилась на мокрую землю, наслаждаясь щекотящими прикосновениями травы, колыхавшейся под порывами ветра. Мне всё ещё было не по себе от столь неожиданной и пугающей новости. Умирала… Что это значит? Кто пытался убить меня? Курои? Нет. Не думаю, что он обладает способностью вытягивать из людей жизненные силы. Здесь что-то совсем другое…       Я ещё сильнее углубилась в собственные воспоминания, стараясь припомнить, что ощущала, пока находилась в том состоянии. Я помню, что мне было хорошо. Будто кто-то заботливо укрыл меня тёплым мягким одеялом, спасая и отгораживая от всех бед внешнего мира. Вздрагиваю, когда вспоминаю ощущение чего-то мягкого прикосновения к собственной коже. Такого холодного… — И что же у нас за планы? — Итами смерила меня нечитаемым взглядом, словами вырывая из задумчивости. — М? Для начала избавиться от одного собачьего ублюдка, а остальное потом.       Постепенно, я приходила в себя. И вместе с этим возвращалось понимание происходящего. Курои всё-таки оказался подлецом, использовавшим меня в своих кознях. Что ж, когда приду в себя, ему придётся послужить для пользы уже моих планов.       Удивительно, но то, что случилось, неожиданно придало мне много сил. Появилось настойчивое желание действовать, делать что-то, а не сидеть на месте, угнетая себя мрачными мыслями. Правда, желание вернуться в Коноху и воссоединиться с родней стало ещё более тусклым. — Собираешься прикончить Курои, как только вернёшься? — Именно. — А ты не забыла про кое-кого?       Я непонимающе уставилась на неё, нахмурив брови. — О ком я… — и тут до меня дошло. — Райз и Аки. — Тебя с ними связывают очень тесные узы. Он может использовать их, чтобы шантажом вынудить тебя на что-либо. — Если он хоть пальцем тронет кого-то из них, то лёгкой смертью не отделается, — во мне вспыхнула яростная злоба, а голос звенел от стали и неприкрытой угрозы. Судя по виду Ими*, та одобряла моё стремление. Более того — полностью поддерживала — Согласна. И, думаю, за Аки нам пока не стоит беспокоиться. Курои не знает о ней. По крайней мере, не должен знать. Ни ты, ни Райз не упоминали её в вашем последнем разговоре перед делом. Но что касается него самого…       Я не хотела думать о том, что могло бы произойти. Очень хотелось верить, что с Райзом всё будет в порядке. Однако, я понимала: вероятнее всего ситуация обернётся не в нашу пользу, а значит следует готовиться к худшему.

**********

— Я убью его. — Двести пятьдесят восемь. — Я убью его. — Двести пятьдесят девять, — со скучающим видом произнесла Итами, устало смотря на меня, подперев при этом рукой левую щёку. Она сидела за столом в белой шестиугольной беседке, которую я не так давно создала на главном центральном острове. Сама же сидела на земле неподалеку, привалившись спиной к перилам возле лестницы. — Я убью Курои. — А это уже двести шестьдесят, — она подавила рвущийся наружу зевок. — Удивительно, что тебе ещё не надоело.       Безразлично пожимаю плечами. — Пока на моих руках не будет его крови, а перед глазами бездыханного трупа, — флегматично ответила я. — Я убью его. — Двести шестьдесят один.       Итами испустила усталый и немного измученный стон, но продолжила считать мои фразы. Некоторое время назад нам стало невероятно скучно. Говорить уже было не о чем, да и особого желания ни она, ни я не испытывали. Поэтому мы придумали эту игру: я произношу одни и те же слова, а Ими считает их количество. Вот только сейчас это уже конкретно достало её, как и, судя по всему, моё слишком затянувшееся присутствие во внутреннем мире. Она ненавидела одиночество, но в данную секунду страстно желала остаться, наконец, одной.       Это было так странно. Я вроде и зла, больше всего мечтаю выбраться и убить человека, который всё-таки предал меня. Знаю, сама виновата в том, во что вылилось моё доверие… Грустно усмехаюсь. И даже несмотря на всё это так хочется придумать ему оправдание. Так хочется, чтобы всё оказалось неправдой, а Курои на самом деле не собирался бы использовать меня. Возможно, всё это время я лгала самой себе, убеждала себя, что он не плохой, что мои подозрения — это лишь вымысел. А на деле… Сейчас, будучи, наконец-то, честна с самой собой, я могу признать, что какая-то часть меня не желает смерти Ину, а, наоборот, противиться ей. — Кстати, с днём рождения, — вдруг произнесла Итами, вырывая меня из самокопания. Поднимаю голову и слегка удивлённо смотрю на неё. — Чего это ты вспомнила?       Она пожала плечами. — Да так. Вчера же я забыла поздравить тебя. — Ясно.       Мой день рожденья. Девятое июня. Когда-то в прошлой жизни я ждала этого числа не меньше, чем собственную дату рождения или Новый год. У меня практически не было друзей, точнее, была лишь одна настоящая подруга, с которой мы вместе снимали квартиру, когда окончили школу и собирались поступать в колледж. Остальных можно назвать лишь знакомыми. Они не понимали меня. Не понимали, почему я так тряслась из-за этой даты. Одна подруга знала смысл, который несло в себе для меня это число.       Да, мне очень нравился Итачи в то время. Да и сейчас мало что изменилось. Разве что окраска самих чувств изменилась. Просмотрев тогда полностью всё аниме, этот персонаж привлёк моё внимание больше, чем все остальные. Очень расстраивало, что его не раскрыли в достаточной степени, но это никак не мешало проникнуться к нему симпатией. Что-то в нём меня цепляло. Что-то казалось таким знакомым и даже, в некоторой степени, родным. Люди за эти мысли смотрели в мою сторону с таким видом, словно перед ними стоит сумасшедшая. Но мне было плевать.       А сейчас, оказавшись здесь, в мире, в котором родился Итачи, да ещё и будучи его прямой кровной родственницей, девятое июня обрело новый смысл. Теперь это был не просто его день рожденья, но и мой тоже! Эта мысль очень грела сердце, делала хоть немного счастливой.       Я не уверена, что смогла полностью свыкнуться с мыслью, что Учиха Итачи — мой брат-близнец. Вероятнее всего, этого может никогда не произойти. Однако, в тот миг, когда мы с ним впервые смогли увидеть друг друга, я чувствовала прилив щемящей нежности и настоящей любви. Сложно сказать, какого рода была эта любовь, но отнести её к запретной или родственной казалось неправильным. Скорее, она находилась где-то на грани между ними.       А потом всё завертелось. Он снова исчез из моей жизни, снова оказался слишком далеко, хоть и ближе, чем раньше. Поначалу я тосковала. Очень сильно тосковала. Пока мы жили в Конохе в поместье родителей, в моей голове уже рисовались прекрасные картины того, как бы складывалась наша жизнь. Я мечтала, представляя то, как помогала бы ему, оберегала, ведь считалась бы старшей сестрой. Мне так хотелось всё это прочувствовать, узнать, какого это — жить в любви.       Однако, всё сложилось иначе. Я всё-таки узнала об этом, но не в семье Учих. Семья Удомасата тоже стала для меня очень дорога. Моя любовь к ним оказалась даже сильнее. Впрочем, удивительного здесь ничего нет. Они вырастили меня, воспитывали, учили, наставляли. Конечно, я уверена, Микото и Фугаку тоже любили меня, но… мы провели вместе слишком мало времени, чтобы моя любовь и привязанность окрепли настолько, как с Раираку и Шидой.       Но иногда меня всё же посещали мысли о них. В мечтах всё ещё изредка проскакивали далёкие и уже невозможные мечты о жизни с ними. Когда совершенно неожиданно между мной и Итачи возникла эта связь, моему восторгу и радости не было предела. Это же такая возможность! Видеть, как он растёт. Знать, что у него всё хорошо. Правда, чувствовать его эмоции не всегда было так приятно. Иногда случалось так, что Итачи получал то, чего не было у меня или же излучал счастье, когда у меня всё было не так хорошо. Это причиняло скорее боль и зависть, нежели нечто доброе и хорошее. Мне не нравились эти чувства, а потому и моменты эти я ненавидела.       Постепенно, наша связь крепла. И вот появились эти сны. В них мы могли говорить друг с другом, касаться, играть, но не видели лиц друг друга. Если бы я изначально не знала о том, как он выглядит, то, встретившись в жизни, даже после этих встреч в мире снов, не смогла бы узнать его, как и Итачи меня. И сейчас, строя дальнейшие планы на будущее, до меня начало доходить, что на этом незнании можно неплохо сыграть. К тому же, сама связь могла оказаться крайне полезной.       И тут мне в голову пришла одна идея. Она оказалась настолько неожиданной и ошеломляющей, что меня просто с головой захлестнуло волнение и возбуждение. Резко вскочив на ноги, я буквально за секунду оказалась прямо перед Ими, смотря на неё блестящими, почти безумными глазами. Она отпрянула в сторону от неожиданности, удивленно и растерянно смотря на меня, явно не понимая причины моей столь бурной реакции. — Ты чего? — Наша связь. Наша связь с Итачи. Что ты знаешь о ней? Какие у неё могут быть перспективы? Смогу ли я управлять его телом при желании? А он моим? Сможем ли мы делиться чакрой друг с другом? А лечить? А разговаривать? А спасти от смерти?       Глаза Итами расширялись всё больше с каждым заданным мною вопросом. Она глупо открывала и закрывала рот, совершенно сбитая с толку и не способная как-либо ответить. Когда же ей-таки удалось прийти в себя, девушка откашлялась и внимательно посмотрела в моё крайне любопытное лицо. — Кхм… Я не знаю, на что способна ваша связь. По крайне мере, про большее из того, про что ты спросила. — Тогда расскажи о том, о чём знаешь! — я уселась с противоположной стороны беседки, пытливо заглядывая в чёрные глаза. Ими немного сомневалась и с каким-то недоверием (или неверием?) смотрела в мою сторону. В конце концов она вздохнула и заговорила. — Я знаю о вашей связи не больше, чем ты сама. — Врёшь, ты знаешь немного больше нашего, — не чувствуя ни капли злости за это, сказала ей. Возможно, будь я в другом состоянии, не таком взбудораженном, то могла бы и разозлиться, но не сейчас. И снова с её стороны послышался тяжёлый вздох. — Я точно уверена в том, что ты можешь проникать в сознание Итачи не только во время сильных эмоциональных всплесков, но и просто по своему желанию. Однако это требует практики. К тому же, подозреваю, что это не так просто. В основном из-за расстояния, разделяющего вас, а также из-за отсутствия какого-либо контакта кроме как через связь. Тебе придётся очень много усилий прикладывать к тренировкам, чтобы научиться это делать, при этом не покидая его сознания и стараясь задержаться там дольше нескольких секунд. — Тогда почему во время эмоциональных всплесков я могла так долго удерживаться там? — Потому что под напором его эмоций ваша связь вытолкнула тебя из твоего тела и переместила в тело Итачи. И находилась ты там так долго из-за всё той же связи, а также сильных эмоций. — Кстати, а почему так происходит? — Ну… — она задумалась на несколько мгновений, обдумывая подходящий ответ. Я жадно впитывала каждое её слово. — Этого я точно не знаю, но, думаю, это своеобразный защитный механизм. — Защитный механизм? — непонимающе выгибаю бровь. — От чего же он нас защищает? — Подозреваю, что он направлен на защиту вашего рассудка. Сильные стрессы способны убить человека или же свести с ума. Вы двое уже сталкивались с такими ситуациями. — Смерть его команды и смерть моих родителей, — догадалась я. И хоть сердце болезненно заныло от оживших в памяти воспоминаний о том дне, своего настроя и любопытства я не растеряла. Просто оно приобрело более грустный оттенок. — Верно. — Но что-то я не заметила, чтобы мне или ему становилось легче в тех случаях. — Просто вы этого не понимали. Всё происходило, можно сказать, на интуитивном уровне. Или что-то вроде того. К тому же, связь скорее снимала последствия, чем саму причину. Я точно сказать не могу, так как между мной и Итачи нет этой связи, — она развела руками в стороны. Последние слова меня удивили. — В каком смысле? Я думала, что ты тоже с ним связана, раз находишься в моём теле… — Нет. Хм, меня, пожалуй, можно сравнить с Биджу. Я, как и они, являюсь посторонней личностью, запечатанной насильно в другом теле. А ты являешься полноправным владельцем этого тела, следовательно, и духовная связь между вами с Итачи возникла на этой основе. Плюс, кровные узы. — Сложно, — заключила я. — Согласна, — подтвердила Ими.       Мы замолчали, каждая думая о своём. И тут я почувствовала, как меня что-то начало сильно тянуть наружу. Не сразу дошло, что это моё тело пришло в норму и готово к сознательной работе. Судя по всему, Итами тоже заметила это. Она просто кивнула и ободряюще улыбнулась. — Иди. Что бы там не случилось, я буду рядом, — девушка пальцем постучала по своему виску. Я глубоко вздохнула и тут же приняла серьёзный и сосредоточенный вид, после чего кивнула и исчезла из внутреннего мира.

**********

      Первое, что почувствовала Итами, когда открыла глаза, это сильная боль в затылке. Она ноюще пульсировала, мешая нормально и связно мыслить. Перед её взором всё расплывалось, превращаясь в неясную цветовую гамму. Хотя видеть здесь было нечего.       Через какое-то время, немного придя в себя, Учиха обнаружила, что находится в каком-то тёмном помещении. Стены были каменными и холодными. Ещё одним немаловажным фактом являлось то, что она оказалась прикована к одной из них кандалами. Они крепились где-то под потолком, из-за чего тело девушки буквально висело на них всё это время. Кожа на запястьях натерлась, и на ней образовались слегка кровоточащие следы, что совершенно не прибавляло комфорта.       Итами болезненно выдохнула и, сморщившись, попробовала встать ровно, чтобы хоть немного облегчить боль на руках. Послышался звон металлических звеньев. Помогло это слабо. Ещё раз окинув взглядом помещение, Учиха только сейчас успела заметить, что находится здесь не одна. У противоположной стены стоял, сложив руки на груди, Курои. — Проснулась, наконец, сокровище ты моё, — насмешливо усмехнулся он. Девушка злобно сверкнула глазами, стараясь этим выразить всю степень своей ненависти, так как говорить с ним не было ни сил, ни желания. Она обернула цепи вокруг своих рук и дёрнула. — А. А. А, Милая, — покачал он указательным пальцем. — Не старайся, тебе не выбраться из этих оков. Они особые, так что и использовать свои прекрасные глазки не надейся, — гаденькая улыбка исказила лицо Ину, вызвав новую волну отвращения у Итами. «И с этим человеком я провела столько времени? Ему я верила? Лживая двуличная скотина! Ненавижу его! Ненавижу СЕБЯ!» — «Будь спокойнее и сдержаннее. Помни о том, к чему мы пришли», — словно голос здравомыслия прозвучал в её голове голос Ими. Итами осталось лишь молча согласится с ней. — Курои! — еле сдерживая себя, всё же сквозь зубы прошипела девушка, смотря убийственным взглядом на бывшего учителя. Тот никак не отреагировал на это. Только насмешливо хмыкнул. «Прости, Ими, но полностью я себя сдерживать не смогу. Не сейчас», — мрачно заметила она, но в ответ последовало лишь молчаливое согласие. — Знаешь, а я ведь с самого первого дня планировал во что бы то ни стало заполучить тебя. Сила этих глаз слишком заманчива и привлекательна, — его голос так и сочился приторным вязким мёдом, от неприязни заставляя мурашки бегать по спине. — Поначалу, я хотел вырастить тебя и, когда твои глаза станут максимально сильны, просто забрать их у тебя и присвоить себе. Однако, как оказалось, человек, не несущий в себе ваших генов, не способен полностью раскрыть потенциал Шарингана. Более того, это может быть смертельно для него. — Только попробуй коснуться моих глаз, и я вырву твои и засуну их тебе же в глотку, — угрожающим, но спокойным тоном произнесла она. — Хм. Ну, попробуй, если, конечно, сможешь выбраться, — с издёвкой ответил он. Итами проигнорировала провокацию, продолжая холодным взглядом выжигать дыры на его теле. Она попыталась направить поток чакры в сетчатку глаза, но ничего не получилось. Контроль был нарушен, и виной тому те самые цепи. Поэтому девушка решила действовать иным путём. — Ты столько раз твердил мне когда-то, что не стоит недооценивать своего противника, а сейчас сам противоречишь своим же словам. Какой нехороший пёсик, — парировала Учиха, с вызовом смотря на мужчину перед собой. Слова возымели свой эффект: мужчина до по-беления костяшек сжал руки в кулаки. — У кого-то храбрости прибавилось я смотрю, — он выразительно поднял бровь. «Меня ты своим лицемерием больше не обманешь. Единожды показав себя настоящего, более тебе не обмануть меня. Я прекрасно вижу эти искры в твоих глазах». — Я никогда и не боялась тебя. Грязные дворовые собаки всегда вызывали у меня больше раздражения и отвращения, нежели страха, — ядовито протянула она, желая задеть бывшего учителя. И ей это удалось. Его челюсти почти до хруста сжались, а глаза метали молнии от накатившей ярости. Он в одно мгновение оказался возле неё и с силой ударил кулаком в живот. Девушка согнулась пополам от боли, насколько это позволяли цепи. Из горла вырвался кашель. Может, в любое другое время он и проявил бы сдержанность, но не сейчас. Мужчина чуть наклонился к ней и болезненно сдавил её скулы. — Ты не в том положении, Итами, чтобы бросаться в меня такими словами, — прошипел он. Девушка вскинула брови и, с небольшим затруднением из-за смятых щёк, всё равно с вызовом произнесла: — А то что? Убьёшь меня? — А что если так? — он опасно сощурил глаза. — А то, что ты не сделаешь этого, так как тебе нужны мои глаза и знания, что я успела вытащить из головы того мужика, — Итами победно ухмыльнулась, когда Ину отстранился с крайней степенью недовольства на лице. Чувство триумфа и превосходства завладело ею, ведь у него не было нужной информации, а никто более в мире не обладал оной. У Курои осталось лишь два выхода: либо мучать и пытать Итами, пока та не проговориться, чего не произойдёт, чтобы тот ни дела, либо шантажировать её. Девушка ставила на то, что он прибегнет к второму варианту, а потому с содроганием сердца ждала этого, всей душой надеясь, что Райза и Аки не втянут. — Хм, значит ты всё же успела просмотреть его воспоминания полностью, — он поджал губы, о чём-то напряжённо раздумывая. Сложно было сказать радует его это или нет. Девушка напрягалась, ожидая реакции мужчины, стараясь придумать, что же делать дальше. Как быть? Как выбираться отсюда? — Что ж, тогда я не буду тратить время на разговоры и перейду сразу к делу. Скажи, где находится тот меч? Как тебе известно, он мне очень нужен, а поэтому будь умницей и не упрямься.       Девушка нагло усмехнулась. Взгляд наполнился азартом и высокомерием. Она прекрасно понимала, что в этой ситуации обстоятельства на её стороне. Причины что-либо рассказывать нет. Впрочем, даже если бы у него и было чем шантажировать свою бывшую ученицу, Итами не сказала бы ни слова. После того, как ей стало куда больше известно об этом артефакте, она поняла, что меч является слишком опасным оружием, которое теперь та не намерена отдавать никому. У неё уже появилось несколько мыслей о его использовании в своих целях.  — Эх… Вот как знал, что с тобой будут проблемы. Итами, прошу по-хорошему последний раз: расскажи о местонахождении меча. — Нет, — твёрдо отчеканила она, гордо распрямив спину. — Что ж, я тебя предупреждал.       Курои отошёл к противоположной стене, отчего девушка моментально напрягалась. Он отодвинул шторку ширмы, которая всё это время находилась в левом противоположном углу, перекрывая собой полстены. Итами невольно выпрямилась и нахмурилась, когда увидела то, что скрывалось за завесой. Там к стене намертво был прикован Райз. Его сковали намного крепче и плотнее, чем её. Так, что ноги не касались пола. Не было возможности даже слегка пошевелиться.       Сердце болезненно сжалось от представшей перед глазами картины. Тот факт, что они с Ими предполагали похожий исход никак не облегчал ситуации. Учиха до последнего надеялась, что Курои не станет использовать Райза или Аки против неё. Вот только судьба распорядилась иначе. Девушка с тоской и невыносимой болью смотрела на него, понимая, что не в силах спасти. Она не расколется, чтобы Ину не пытался сделать, как бы не мучил их обоих. Он не получит ни её глаз, ни меча. — Теперь начнём договариваться по-плохому. За каждый твой отказ в его тело будут вонзатся одна за другой железные иглы. Посмотрим, как быстро ты расколешься, смотря на страдания товарища, — он садистски улыбнулся, противно оскалив зубы. Они не были у него желтыми, неровными или гнилыми, но Итами всё равно это зрелище не нравилось. — Не смей, — она решила предпринять словесную попытку остановить бывшего учителя, хотя и понимала, что это бессмысленно. Он не выпустит ни её, ни его, пока не добьётся своего. «Однако, что он будет делать, если Райз умрёт, а я так ничего и не скажу?»       От этой мысли бросило в холодную дрожь. Думать о таком исходе совсем не хотелось, но тот имел место быть. Вопрос стоял в том, а готова ли Итами заплатить столь высокую цену за какой-то, хоть и крайне необычный, но меч? Дороже ли он ей жизни лучшего друга? Она не могла найти ответа. — О, ещё как посмею. Итак, — он взял в руки какой-то непонятный предмет. — расскажи мне о мече. — Нет. — Отлично.       Нукенин без каких-либо сожалений нажал на одну из кнопок, неотрывно смотря на Итами. В правую руку Райза мгновенно воткнулась металлическая игла, выехавшая из отверстия в стенке. Парень истошно закричал, тут же придя в сознание. Его широко распахнутые глаза блестели от ужаса, страха и непонимания. Итами стоило огромных усилий просто устоять на месте и рефлекторно не дёрнуться в попытке помочь дорогому человеку. Вместо этого она накрутила цепи на руки ещё сильнее и сжала их, что было сил, сохранив равнодушное лицо. — Ну, теперь ты скажешь мне то, что я хочу? — Итами? Курои-сан? Что здесь происходит? — недоумённо спросил Райз, переводя взгляд с одной на другого, при этом стараясь выровнять дыхание. Девушка не удостоила его даже секундного взгляда, полностью сосредоточив всё внимание на Курои. «Он не получит то, что хочет. И моих страданий и сомнений не увидит. Никто их больше не увидит».       Холод и расчётливость постепенно вытесняли все остальные чувства, позволяя ясно мыслить и оценивать ситуацию. Итами не знала, было ли это воздействие новых способностей Ими, но оно определенно помогало в данную минуту. Однако, это не значило, что она совсем перестала чувствовать. — Ты как? — всё же спросила девушка. Райз резко вскинул опущенную голову и рявкнул. — Издеваешься?! А ты представь! Отвратительно, конечно! Так что… А-А-А-А-А-А-А-А! — ещё один шип вошёл в его тело, только в этот раз в левую руку. Парень заскулил, невольно дёргаясь в сторону, но этим принося себе лишь больше страданий. Итами сжала зубы. Лицо друга всё больше искажалось от физических страданий. — Лишние разговорчики прекратить. Ты не ответила на мой вопрос, Итами, — прервал их короткую беседу Курои, предостерегающе глянув на Итами. Та никак не отреагировала. — Иди к чёрту, — холодно ответила она. Мужчина как бы сокрушенно покачал головой, устало вздыхая, а потом снова нажал на кнопку. — Неправильный ответ. — А-А-А-А-А-А-А-А!!! — тут же послышался новый крик. Вдруг, в дверь два раза постучали, отчего Курои отвлекся от своего занятия и хмуро посмотрел на дверь. Вернув пульт на прежнее место, он вышел из помещения.       Итами выждала несколько секунд, прежде чем, наконец, обратить внимание на друга. Её лицо оставалось всё таким же бесстрастным, однако глаза говорили о многом. — Что тут происходит? — спросил он усталым голосом, заметив, что на него-таки обратили внимание. — Курои предал нас… — она запнулась. — Вернее, меня. Ему с самого начала были нужны мои глаза, а тебя он, скорее всего, сразу решил использовать как рычаг давления на меня в случае моего сопротивления. Также, он хочет заполучить тот меч, из-за которого мы пришли в бордель. Но вышло так, что о его местонахождении теперь знаю лишь я, да и о многом другом тоже. А влезть в мою голову и выведать всю нужную информацию у него не получится. По многим причинам, — это не было ложью. Её главным стражем всех знаний с самого начала была Ими. За эти годы некоторые пару раз пробовали залезть к ней в воспоминания, однако их там встретил очень горячий приём от Ими, после которого у них разом пропадало всякое желание. Правда, девушка не знала, что там происходило в тот момент, хотя было очень интересно. — Поэтому Курои и использует тебя, чтобы заставить меня говорить, — подвела итог Итами, внимательно следя за реакцией друга.       Та последовала незамедлительно: Райз нахмурился и поджал губы, о чём-то напряжённо раздумывая. Скорее всего, его ни капли не радовала новость, что всё это время считался всего лишь расходным материалом. К Курои юноша действительно испытывал тёплые чувства, не подпитанные обоснованными подозрениями и недоверием, как было у Итами. Она понимала чувства друга, но только от части. — Неужели ему так сильно нужен этот меч и твои глаза? — парень посмотрел в сторону подруги с каким-то отчаянным выражением лица, словно просил убедить в том, что собственные слова — это ложь.       Девушка ничего не ответила. Просто не знала, что можно сказать. Но всё равно постаралась выразить сочувствие хотя бы выражением лица. Похоже, Райз понял это немного не так. Он вдруг весь точно осунулся и разом постарел на несколько лет. Весь его вид выдавал отчаяние и невыносимую боль. — Ты знала обо всём с самого начала, да? А если и не знала, то однозначно подозревала. Можешь не оправдываться, — поспешно предупредил он, когда заметил, что она уже открыла рот. Юноша отвернулся от неё, чувствуя жжение в районе сердца. — Это слишком заметно. Тем более, что мы неплохо изучили друг друга за это время, не так ли? — горький смешок сорвался припухлых губ.       Девушка молчала. А что ей можно сказать? Верно, нечего… Он был абсолютно прав во всём. Итами поджала губы и стыдливо отвела взгляд в сторону. «Не думала, что это может быть так неприятно. Что же тогда чувствует сейчас он? Даже не хочу думать об этом. Что же я наделала… Что же я наделала?»       В помещении воцарилась гнетущая тишина. Вплоть до того момента, как туда вернулся Курои. Он внимательно посмотрел на обоих пленников и подозрительно прищурился. Тут и невооружённым глазом стало ясно, что между ними что-то произошло. Причём ничего хорошего. — Ну, что, детишки, продолжим? — он снова взял в руки пульт, ожидая их реакции. Её не последовало. А дальше начался ад.

*********

      Время летело мучительно медленно. Секунды постепенно складывались в минуты, а те в часы. Никто не знал сколько прошло времени. Часы? Дни? Недели? Ни Итами, ни Райз не могли дать на это точного ответа. Они утонули в боли и криках агонии, совершенно потеряв всякий ориентир.       Однако, даже это не могло пошатнуть решимости Итами сохранить свои тайны. Правда, с каждым новым криком друга она уже не могла с полной уверенностью сказать, что находится в своём уме. Вместе с новым затихающим на время стенанием, казалось, будто с ним уходила и частичка её здравого рассудка. Девушка всё чаще ловила себя на ужасных мыслях. Например, буквально пару минут назад представляла, как же будет приятно медленно и мучительно срезать с Курои кожу. Медленно, постепенно, кусочек за кусочком, пока не останется ни одного. Возможно, мужчина бы погиб от болевого шока задолго до этого момента, но Учиха продумала и это. Она не станет спешить. Потратит не один день, но добьётся этого. А потом, если ей не надоест слушать его крики, она примется за мышцы, или же за что-нибудь ещё.       И подобные ненормальные мысли посещали её всё чаще и чаще. Где-то в подсознании себя изводила Ими, стараясь придумать выход из этого положения. Девушка видела, как подруга на глазах сходит с ума, и понимала, что ничем не в силах ей помочь. Спасти их может лишь бегство из этого чёртового помещения, но это невозможно, пока существуют кандалы и Курои.       С последним было проще всего. Ину тоже человек, а потому четыре раза в день уходил по своим естественным нуждам или по другим каким-то делам, что не имело особого значения. Поэтому главной проблемой оставались сковывающие цепи. Ими ломала над этим голову уже не первый час и успела придумать и перепробовать столько всего, сколько никогда раньше. Оставался один единственный, последний вариант, который может спасти жизни Итами и Райза. Вот только… Существовал и большой риск для жизни Учихи. Стоит ли рискнуть?       Ими никак не могла решить эту дилемму. А время никого не ждало, продолжая неумолимо течь дальше. И с каждым мгновением оно уносило с собой и шансы Райза на спасение. Да, гладя сейчас на этого истерзанного с ног до головы юношу, девушка понимала, что тому вряд ли удастся выбраться отсюда живым. По её подсчётам, прошло уже около четырёх, а может даже и пяти дней. Раны на его теле в большинстве своём сильно загноились. Кое-где даже виднелись чернеющие пятна, не предвещающие ничего хорошего. Никто не обрабатывал раны парня, как и не следил за гигиеной. В кровь вполне уже могла попасть смертельная зараза, от которой не спасения. Да и бледный цвет кожи… Он потерял слишком много крови.       И вот, в полном молчании, Курои сложил пыточные приборы и обернулся к Итами. Его лицо было мрачнее тучи. Скорее всего, до него тоже давно дошло, что Райз скоро откинет ноги, а никаких результатов так достичь и не смог. Упрямая Учиха наотрез отказывалась говорить, сохраняя молчание и полностью уйдя в себя. Иногда, встречаясь с её полубезумным, сверкающим каким-то фанатическим блеском взглядом, ему становилось не по себе. Создавалось впечатление, словно она смотрит не на человека, а на очень аппетитный кусок мяса, и раздумывает: с какой бы стороны лучше укусить сначала?       Однако, мужчина не собирался останавливаться из-за этого. Он доведёт дело до конца, но если до момента смерти парня Итами так и не заговорит, то Ину просто убьёт её. Ни ему, значит никому. — Итами, ты меня слышишь? — с какой-то непонятной даже ему осторожностью, спросил мужчина, внимательно смотря на хрупкую истощавшую за несколько дней девичью фигуру.       Тёмные длинные волосы слиплись и грязными сальными сосульками нависали на лицо. Кожа побледнела. Ярко выделялись скулы. И на фоне всей её худобы черные большие глаза, глядящие из-под чёлки, казались пугающими бездонными дырами. Тонкие губы медленно растянулись в улыбке, переросшей в настоящий звериный оскал. Итами прожигала его взглядом, точно хотела таким образом убить. На мгновение, Курои даже показалось, что он увидел красный отблеск Шарингана, но тут же убедил себя, что ему это лишь показалось. Цепи не позволили бы ей даже на секунду активировать додзюцу. — Ты меня слышишь, — уже утвердительно сказал Ину. — Расскажешь мне то, что я хочу?       Девушка склонила голову на бок, странно смотря на него, а потом хриплым неузнаваемым голосом протянула: — Глаза, язык или уши? От чего лучше избавиться сначала?       И тут же залилась безумным, пробирающим до костей хохотом. Курои почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он невольно передёрнул обоими плечами, скидывая наваждение. Нахмурив брови и поджав губы, мужчина смотрел на девушку ещё несколько мгновений, после чего быстро покинул помещение.       Оставшись одной, с Итами мгновенно исчезли все эмоции, а лицо застыло каменной бесстрастной маской. Здравый рассудок не полностью покинул её, а эти извращённые садистские мысли появлялись лишь тогда, когда поблизости находился Курои. Она реагировала на него, как змея на угрожающую ей палку. Предупреждающе шипела, давая понять, что если подойдёшь ближе, получишь смертельную дозу яда.       В стоящей вокруг тишине, голос Ими у неё в голове показался оглушительным раскатом грома, заставившим Учиху даже невольно вздрогнуть от неожиданности. — «Ими?» — немного удивилась она. — «Итами, нет времени на долгие объяснения «что?» и «почему?». У меня есть идея, как выломать замок и освободиться».       Итами мгновенно выпрямилась и словно ожила. Глаза запылали неистовым огнём желания действия. Таким сильным, что она и сама немного испугалась такого напора. Однако, очень быстро отмахнулась от этого чувства, сосредоточив всё внимание на том, что собиралась сказать подруга. — «Какая?». — «Я могу попробовать с помощью своей чакры расщепить кандалы на твоих запястьях. Но для этого мне понадобится около получаса на каждую руку». — «Ох, потом буду удивляться тому, что у тебя есть чакра, но почему ты не сказала об этом раньше?!» — немного разозлилась Итами, чувствуя сильное волнение и небывалое возбуждение. — «Потому что не была уверена, смогу ли полностью контролировать её в твоём теле, при этом не нанося урона тебе, но теперь удостоверилась, что могу, поэтому и сказала». — «Хорошо. Я тебе верю. Делай всё, что нужно, только быстрее. Время поджимает», — мысленно ответила Итами. — «Отлично, тогда я приступаю. Это может вызвать у тебя странные ощущения».       И тут же Итами ощутила, как по её телу медленно, исходя из района груди, начала распространяться холодная энергия. Она медленно текла по жилам в сторону правой руки. Учиха невольно вздрогнула, а по коже пробежалась мурашки. Девушка с интересом наблюдала за этим процессом. Когда чужая чакра достигла сгиба локтя, то на открытом участке кожи стали видны чёрные полосы чакроканалов. Выглядело это жутковато. — «Это нормально?» — «Не отвлекай меня, иначе мы обе умрём», — резко и даже жёстко огрызнулась Ими.       В этот момент Учиха почувствовала лёгкий укол боли в том месте, откуда из её тела начала просачиваться та самая чёрная и плотная субстанция. Девушка мысленно поставила себе на заметку, что позже обязательно расспросит об этом подробнее. Тем временем так называемая чакра значительно увеличилась в размере, напоминая собой щупальце. Оно медленно приблизилось к наручникам и, не касаясь израненной кожи, начало впитываться в металл.       Итами стояла, удивлённо распахнув веки. Прямо на её глазах материал начал крошиться и ржаветь, пока полностью не осыпался на пол. Чёрное щупальце тут же вытянулось обратно в тело, а холод перетек к левой руке, проделывая ту же процедуру.       Когда руки оказались полностью свободны, Итами мгновенно взяла контроль над чакрой в свои руки, а та холодная чакра снова исчезла туда, откуда появилась. Девушка почувствовала себя намного лучше и увереннее, чем несколькими минутами ранее. Быстро разгоняя энергию внутри себя, она стремилась как можно скорее привести в порядок затекшие конечности. — «Когда мы выберемся, я устрою тебе допрос», — серьёзным тоном сказала Итами, вновь скрывая все эмоции за маской. — «Хорошо, — очень устало отозвалась Ими. — Надеюсь, дальше ты справишься без моей помощи?» — Справлюсь. Иди отдыхай.       И она ушла, оставляя девушку саму себе. Учиха бегло осмотрела помещение на предмет ключей, но не нашла ничего похожего. Досадливо цокнув языком, та направилась к Райзу, решив использовать чакру для его освобождения. Сконцентрировав её в ладонях и пальцах, она просто разломала металлические оковы.       Бессознательное тело парня тут же провалилось на пол, но было остановлено и подхвачено заботливыми руками. Итами немного пошатнулась, стараясь удержать друга. Хотя она и чувствовала себя намного лучше, а полный контроль над чакрой создавал ощущение силы, некоторая слабость в ней всё же присутствовала. Плохое, практически никакое питание, а также отсутствие нормального движения дали о себе знать.       Решив не геройствовать, девушка опустилась на пол и аккуратно устроила голову юноши у себя на коленях, начиная рефлекторно перебирать его волосы. Это приносило странное спокойствие и умиротворение, и если бы не плачевное состояние Райза, то со стороны выглядело бы очень мило.       Итами думала над тем, что будет делать теперь. Каковы её планы? Ну, во-первых, конечно, убийство Курои. После всего, что он сделал близкому ей человеку, прощения ему не видать, как и пощады. Но… что делать с самим Райзом? Девушка тоже понимала, что жить другу осталось не долго. И никакие врачи в мире не смогут этого изменить. Слишком всё стало запущено. А если даже и смогли бы, то не успели, так как на их поиски ещё нужно время, которого уже не осталось. Значит, ей просто нужно смириться с неизбежным.       Крупные капли слёз капали ему на лицо, когда Райз пришёл в себя и медленно открыл слипающиеся глаза. Всё тело словно налилось свинцом и страшно болело, отказываясь двигаться. Перед взором стояла муть, но он всё-таки смог различить силуэт своей подруги, что поглаживала его голову, лежащую у неё на коленях. Она, склоняясь над ним, беззвучно плакала, сохраняя холодное отчуждение на лице.       Парень невесело и хрипло усмехнулся, тут же застонав от боли в груди. Мелькнула мысль, что ему уже больше никогда не увидеть той взрывной и забавной девчонки, с которой познакомился когда-то. Больше не увидит её искренней и счастливой улыбки, что так красила юное личико. Сейчас, находясь на пороге смерти, это событие казалось ему таким далёким… — Что… случилось? — с трудом прохрипел он, пытаясь сфокусироваться на лице девушки. Безуспешно. Всё троилось и расплывалось в глазах, перемежаясь с чёрными пятнами. — Мы свободны, — бесстрастно отозвалась она. — Теперь мы можем уйти. — Это хорошо… Очень хорошо… — говорить было сложно, но он заставлял себя это делать. — Я рад, что хотя бы ты выберешься из этого дерьма…       Она молчала и просто смотрела на него, продолжая лить холодные слёзы. Сердце болезненно сжалось, и Райз снова попытался сфокусироваться на её лице, чтобы запомнить навсегда эти черты, не скрытые сейчас за тканью маски. Прекрасные чёрные глаза вспыхнули и загорелись яркой красной вспышкой. — Твои глаза… изменились…       Она не проявила удивления или чего-то ещё. Просто спокойно подняла руку и коснулась чуть ниже одного века, собирая кончиками пальцев свежую влагу. И всё же уголок губ нервно дёрнулся вниз. — Знаешь, когда я узнал, кто ты на самом деле, то впервые настолько охренел от жизни, — он попытался выдавить из себя улыбку, но у него плохо получилось. Глаза увлажнились. — Учиха. Настоящая Учиха. Удивительно, — она нежно провела по его лицу, убирая мешающие пряди и аккуратно стирая скатившуюся слезу. Райз прикрыл глаза. — Я думал, что ты окажешься высокомерной стервой, но… Ты была другой… Совсем другой… Хоть и пыталась выглядеть холодной и равнодушной, но тебя так легко было вывести из себя и заставить раскрыться… Мне это очень нравилось… Так забавно было смотреть на твою раздраженную мордашку… А потом… Потом всё как-то само собой изменилось… Ты стала казаться мне симпатичной… Я очень надеюсь, что ты не осудишь меня за мои чувства к тебе… У нас же разница в целых три года… — Никогда, — очень тихо, но ровно ответила она, прикрывая глаза, не в силах смотреть на него после этих слов. Ей стало невыносимо больно, а глаза запекло с новой силой. Казалось, словно ещё секунда, и они просто лопнут от жара. — Я очень рад… что ты не осуждаешь меня… — он очень слабо улыбнулся. Тело всё больше слабело и немело. Райз понимал, что ему оставались последние секунды, но не хотел, чтобы она запомнила его слабым и льющим слёзы. Только противные слёзы никак не хотели останавливаться. — Мне страшно, Итами… Я… не хочу… умирать… — Всё будет хорошо, — она бережно взяла его руку и переплела их пальцы, стараясь придать им обоим уверенности и силы. — Всё будет хорошо. — Ты… останешься со… мной? — он посмотрел на её совсем нечеткий тёмный силуэт с надеждой, продолжая в страхе отчаянно цепляться за жизнь, за неё. Словно она могла спасти его, помочь, уберечь.       Итами еле смогла проглотить горький ком, что встал у неё в горле. Её словно разрывали изнутри на миллионы кусков, безжалостно вырывая их. Сердце сжималось от тоски. Она оказалась в безвыходной ситуации и совершенно беспомощна. Видела, что Смерть уже занесла свою косу над телом любимого друга, уничтожая этим всякую надежду. Чужие глаза постепенно теряли блеск, покрываясь пеленой.       Хотела бы девушка остановить это мгновение. Продлить хоть ещё на немного, только бы он не умирал. Только бы остался жив, с ней, рядом. Но это невозможно. Сидя на холодном полу и нежно обнимая его остывающее тело, она тихо плакала, понимая, что больше не услышит его голоса. Не увидит озорного огонька в глазах и той яркой, такой полюбившейся ей улыбки. Ничего этого не будет. Он ушёл. Навсегда.       И тут внутри словно что-то взорвалось. Тёмная, но такая яркая вспышка. И тут же по телу прошлась жаркая и кружащая голову волна силы. Чакра забурлила в жилах и устремилась бурным потоком к глазам. Сетчатку тут же обожгло неистовым жаром. Голову пронзила острая боль, точно сотни иголок разом вонзились в мягкую плоть.       Итами согнулась пополам, утыкаясь лбом в кровавую грудь Райза и хватая себя за голову. Боль физическая смешалась с душевными терзаниями, едва не сводя её с ума. Она взвыла раненым волком, вкладывая в этот крик всё, что чувствовала. Чтобы каждый понял, что она испытывает. Но крики и рыдания не могли ей помочь.       «Кто виноват во всём? Из-за кого тебе пришлось переживать эту боль? Кто заставил тебя испытывать её? Кто стал причиной смерти Райза?!» — подкидывало воспалённое сознание, стараясь навести свою хозяйку на нужную мысль. Найти ту самую цель, на которой можно выместить боль.       Хрупкая фигура замерла. Крики прекратились. На несколько мгновений образовалась тишина. Затишье перед страшнейшей бурей.       То тёмное чувство, что родилось где-то в груди вместе с силой, победно вскинуло голову и оскалилось. Возможно, какой-то частью себя Итами понимала, что поддаётся своим желаниям, что не стоит двигаться у них на поводу, однако мысль о мести, о той боли, которую она теперь может причинить ЕМУ вводила чуть ли не в состояние экстаза.       Адреналин бешено кипел в её жилах, когда Итами медленно и грациозно поднялась на ноги. Каждый жест, каждое даже незначительное движение так и излучало опасность. Они несли смерть. ОНА несла смерть и не собиралась останавливаться ни перед чем. Глаза горели неистовым алым пламенем, в котором ярким чёрным пятном выделялся Монгёку Шаринган.       Ярость бывает разной. Бешеная, неконтролируемая, что застилает взор и отключает всякие моральные принципы. Та, что делает из человека дикого необузданного зверя, готового рвать без разбору как своих, так и чужих. Такая ярость опасна, непредсказуема, ведь человек совершенно теряет контроль над собой и своим разумом. Он просто начинает вкладывать в свои действия все свои умения, желая достигнуть одной единственной и до банального простой цели — убить.       Но существует и другая. Та, что опаснее её в стократ! Ведь в такие моменты человек не теряет рассудка. Более того, способен сохранять здравость ума и придумывать новые ходы. Он становится изощрённым и более хитрым в своих действиях. Его цель не столько убить, сколько замучить, запытать свою жертву до смерти!       И Итами находилась именно в таком состоянии. Несмотря на тот ураган в душе, её разум оставался кристально чистым. Она не обращала внимания на здание, в котором находилась. Ей было плевать в данную секунду, куда их с Райзом поместили. Главной целью было найти Курои и убить его как можно более болезненно. Чтобы он на себе испытал насколько ей больно.       Один коридор сменял другой, но девушка продолжала твёрдо идти на знакомый огонёк чакры. Иногда на пути встречались другие люди. Нукенины, работающие на Курои в его организации. Они не интересовали её, а потому умирали быстро, не успев ничего понять. Лёгкое гендзюцу, секундная задержка, — и на полу лежат два новых трупа.       Итами проникла в комнату совершенно бесшумно. Она, точно кошка, медленно приближалась к кровати бывшего учителя. Напряжённая, опасная, но такая завораживающая. Он не успел как-либо среагировать или что-либо предпринять, когда его моментально погрузили в смертоносное гендзюцу.       То, что творилось в голове мужчины в течении всего десяти минут, не мог знать никто, кроме самой девушки. Она спокойно сидела в одном из кресел в той же комнате, отстранённо наблюдая адские муки человека, словно в этом не было ничего такого. Его тело изгибалось в самых страшных позах, выражая невыносимую муку и агонию.       Дверь с шумом отворилась, звонко ударившись о стену. На пороге показалась толпа других людей. Подчинённые Ину так и замерли на месте, с ужасом смотря на своего командира, а потом и на девушку. Кто-то что-то говорил, грозился убить, но ей было плевать. — Помешаете — умрёте, уйдёте — возможно, останетесь в живых.       Она смотрела на них всего десять секунд, но у каждого из них от этого взгляда могильных холод пробежался по спине. Они не были глупцами и не испытывали к Ину какой-то глубокой верности, а потому поспешили поскорее удалиться. Хотя, нашлись и те, кто ещё посомневался несколько мгновений, наблюдая за страданиями мужчины, но и они, вскоре, не выдержали и ушли.       Итами осталась одна.       В её душе образовалась пустота. Курои замолчал ещё полчаса назад. Сердце не выдержало той нагрузки, что несло в себе Цукиёми. Дело было сделано, но что дальше? Куда Итами теперь идти? В Коноху? Это казалось смешным. Чем ей там помогут? Тем более, когда она в таком состоянии? Как бы не стало только хуже и она собственными руками не решила их прикончить.       Но тогда что?       Думать не хотелось. Как и двигаться и вообще что-либо делать. Учиха просто всё также сидела в том кресле, уставившись невидящим взором в одну точку на противоположной стене.       План родился как-то сам собой. Сначала она вспомнила о том, что где-то там в одном городке в борделе работает Аки. Последний близкий ей человек. Поэтому было решено сначала отправится туда. Итами не могла допустить, чтобы что-то случилось и с ней, а потому готова была сделать всё ради её безопасности. И плевать, какие методы на это потребуются.       Однако, что дальше? А дальше она заберёт то, что принадлежало Курои — его организацию. Всю. До единой песчинки. Но не будет заставлять людей работать на себя против их воли. В этом нет смысла, ведь принуждением верности не добиться, а ей нужна именно безоговорочная преданность. Поэтому она даст им право выбора: уйти или остаться и беспрекословно подчиняться ей.       Она усмехнулась, представляя, какие крохи останутся ради неё. Но это не так важно. Людей можно набрать. Благо, нукенинов ходит много. Да и простые бандиты сойдут. Не всем же быть элитными бойцами? Пешки тоже нужны. Причём они в большинстве случаев могут сыграть очень важную роль. Например, стать идеальными шпионами. А исходя из того, что она планирует в будущем, лишние уши ей понадобятся чуть ли не в каждом уголке мира.       Итами невольно снова усмехнулась. Если всё так и пойдёт, как она планирует, то её организация может стать не менее известной и влиятельной, чем Акацуки в будущем. Только покрупнее численностью и размахом. Главное приложить достаточное количество сил и мозгов. А также играть на три хода вперёд. Конкуренция будет нешуточная, это точно.       Посидев ещё некоторое время, обдумывая некоторые нюансы, Учиха поднялась на ноги и медленно побрела на выход, даже не обернувшись и не взглянув на тело мёртвого бывшего учителя.