Все дороги ведут в прошлое

Веки налились свинцовой тяжестью. Сарада ощущала тело, как миллион разрозненных фрагментов, сшитых воедино тупой иглой. При попытке подняться, руку пронзило острой болью. «Вероятно перелом», — мысли девушки были тягучим и вязкими, как патока. Сосредоточиться получилось только на попытке открыть глаза. С трудом Учиха разлепила веки и тут же пожалела об этом. Яркий свет почти ослеплял, отдаваясь тупой болью в висках. Окружение оказалось абсолютно незнакомым: сосны зелёными пиками взмывали в голубое безоблачное небо, молодая трава слабо колыхалась под порывами тёплого ветерка, а голоса птиц создавали такую какофонию звуков, что у Сарады ещё сильнее заболела голова. Однако девушка была уверена, что не знает где находится. Воспоминания возвращались урывками, Сараде на мгновение показалось, что у неё в голове взорвалась по-меньшей мере тысяча огненных техник. Крик застрял в горле. Последнее, что может себе позволить шиноби, оказавшийся в незнакомом месте, выдать своё расположение. Девушка гордилась своей выдержкой, но по мере того, как воспоминания к ней возвращались, давить отчаянные вопли становилось всё труднее. Часом ранее Всё очень плохо. Иногда мне казалось, что этой фразой легко описать всю мою жизнь. В такие дни как сегодняшний я в этом убеждалась. От использования шарингана болели глаза, мышцы наливались свинцовой тяжестью, а количество противников казалось только увеличивалось. Мысли о Конохамару-сэнсее, так и не появившимся с начала битвы, отвлекали, и анализировать бой становилось всё сложнее с каждой секундой. Я не имела ни малейшего представления о действиях своих напарников, отрезанных от меня толпой безликих клонов. Этот бой следовало заканчивать как можно скорее. Пока я ещё могу. Последняя мысль сильно задевала моё самолюбие. Разве человек, метящий на должность Хокаге, может испытывать трудности с толпой бесполезных клонов? Но реальность была такова, что руки уже начинали ныть от многочисленных ударов, сюрикенов и кунаев в подсумке почти не осталось, а пот градом катил с моей спины. И если для того, чтобы окончить это сражение мне следовало расписаться в собственной беспомощности, я готова была пойти на этот шаг. Этот бой надо было заканчивать, пока я ещё на это способна. Теперь эта мысль приносила, какое-то мазохистское удовлетворение, отдаваясь в подсознании лёгкой горечью. Взобраться на дерево под непрекращающимся натиском клонов, оказалось невероятно сложной задачей, впрочем полностью себя оправдавшей. Поле битвы раскинулось передо мной во всей красе: плато казалось было полностью погребено, под телами противников их было настолько много, что только благодаря шарингану мне удалось разглядеть в этой толпе напарников. Мицуки сдерживал клонов непрекращающимся потоком воздушных техник. Его движения плавные, точные, лёгкие, змеиные были безупречны в своём совершенстве. Я замерла на секунду в немом восхищении: напарник был невероятен, каждый его жест, казавшийся на первый взгляд бессмысленным, приобретал особое значения, если смотреть на него с помощью шарингана. Мицуки плёл тонкое кружево боя, как не всякая пряха ткала своё полотно. Боруто находился в самом эпицентре сражения, с десяток белобрысых клонов успешно отражали атаки врага, постоянно пребывая в движении. Его руки молниеносно складывали печати незнакомых техник. Я ощутила предательский укол зависти. Раздражающий идиот сильно изменился после четырехмесячного путешествия с отцом. Он перестал быть для меня недалёким, но всё же близким другом. Я больше не радовалась, когда видела его успехи в освоении различных ниндзюцу. Хотя после его возвращения мы почти не общались, у меня складывалось ощущение, что многое поменялось и не только в нём. Я не могла понять, как изменилось моё к нему отношение. Чувство досады и раздражения возникало каждый раз, когда он попадал в поле моего зрения. Боруто стал… соперником? Абсурд. Нам нечего делить. Оторваться от предательского самокопания помог кунай, просвистевший в нескольких сантиметров от моего лица. Поле боя не место для сентиментальных размышлений, и мне следовало почаще себе об этом напоминать. Шаринган — это великолепное оружие, помогающее анализировать действия не только врагов, но и союзников. Несмотря на потрясающие навыки напарников, я не могла не заметить, что техники Боруто становятся всё менее разрушительными, а движения Мицуки теряют свой немыслимый темп. Осознание того, что я не единственная, кто устал, придало новых сил. Эта мысль неправильная и абсурдная, помогла мне сосредоточиться, оставив после себя неприятный осадок.