Все дороги ведут в прошлое

— Дура!! — Идиот. Не то чтобы я не хотела наорать на Боруто в ответ, но опускаться до уровня идиота ниже моего достоинства. — Ты нас чуть не угробила, даттебаса! — Допустимый риск. — Какой к чёрту допустимый риск?! У меня была техника, я готов был её применить. Моя техника и никаких рисков, — Боруто почти орал, бурно жестикулируя и яростно сверкая глазами. — Та техника, о которой ты не сказал? — сдерживать раздражение становилось всё труднее. Я постаралась успокоиться, глубоко вздохнув и отвернувшись от идиота. Перед глазами предстал печальный пейзаж разрушенного поля боя. Камнепад, сошедший с гор от моего удара, полностью накрыл плато, погребя под собой почти всех клонов. Пожалуй, мне стоило гордиться своим находчивым решением. Но реакция Боруто полностью омрачила мою победу. Возможно идиот прав и риски не были полностью оправданны? Это бесило, даже больше чем эгоистичный поступок самого Боруто. — Это неважно! Я бы сам справился, без чьей-либо помощи! — Отлично. Я могла просто стоять на месте. — Да, даттебаса!! — этот разговор повторялся уже в третий раз, и вопли Боруто становились с каждым разом всё громче, а мои ответы всё короче. — Великолепная командная работа. — Ты издеваешься?! Причём здесь командная работа? — Включи. Мозг, — я была настолько рассержена, что могла лишь цедить короткие фразы. Мне казалось, позволь я сорваться с языка хоть одному лишнему слову, и наш диалог неминуемо перерастёт в драку. — Я полагаю, Сарада хочет сказать, что тебе стоило скоординировать свои действия с командой, — Мицуки неожиданно пришёл мне на помощь. — Мицуки, серьёзно?! Ты на чьей стороне? — Я. Хотя бы. Всех. Предупредила, — я поймала себя на мысли, что пытаюсь оправдаться и от этого разозлилась ещё сильнее. — Думаешь, эта мысль утешила бы меня перед смертью? — Думаю, ты слишком туп для каких-либо мыслей. — Дура!! — Идиот. Если этот разговор повторится ещё раз, я его точно ударю. Дурацкий Боруто с его дурацкими самомнением. Как донести до идиота, что предупреди он о своей технике, мне не пришлось бы так опрометчиво поступать? — Поразительно. В моё время шиноби не позволяли себе расслабляться, даже после миссий, — звуки тихого незнакомого голоса застали меня врасплох. Я резко дёрнула голову по направлению к шуму. Неподалёку от нас стоял бледный высокий человек, он был одет в странные лёгкие одежды, складками ниспадающее до самой земли, его обнажённые тонкие руки постоянно пребывали в движеннии перибирая светлую ткань, а на лысой голове красовались непонятные татуировки. В его глазах сверкал Бьякуган. Он Хьюга? И как он подобрался к нам так незаметно? Я почувствовала, как напрягся Боруто. Над плато повисла опасная тишина. Первым её нарушил незнакомец. — Я думал ученики того смелого человека представляют из себя нечто более интересное, — он внимательно нас осмотрел и грустно добавил, — я даже посмеял надеяться на интересный бой. — Что ты несёшь, даттебаса? Какого человека? — голос Боруто неуловимо изменился. Он больше не орал, и я видела, насколько идиот был собран. — Я разве не сказал? Ваш сэнсей, — я забеспокоилась. Этот человек видел Конохомару-сэнсея, он с ним сражался? — Кто ты? - спросила я, внимательно осматривая мужчину. Незнакомец выглядел странно, но никак ни опасно.- Зачем тебе сражаться с Конохомару-сэнсеем? - Поразительно, любопытная маленькая леди хочет так много знать,- рассмеялся мужчина, казалось его эта ситуация забавляла,- Что ж, после сотен лет в заточении, я готов разговаривать даже с букашками. Твой сэнсей - замечательный противник, маленькая леди, он сражался храбро, и я даже его пощадил. А вот зачем нам сражаться? У нас были разные причины: человек пытался спасти свою жизнь, а я забрать у него то, что принадлежит мне по праву. А зовут меня... Боюсь, я слишком стар, что бы помнить своё настоящее имя. Но думаю вам достаточно и фамилии. Ооцуцуки. Это было смешно. Я не поверила ни единому его слову. - Думаешь так испугать нас? - Нет, это было бы поразительно глупо,- улыбнулся лжец, - мне не нужно говорить, чтобы напугать таких букашек, как вы. Я застыла немым изваянием. Мне хотелось выть, но из онемевшего горла не вырвалось ни звука. Это был не страх. Животный первобытный ужас сковал моё тело. Все мои чувства сжались до одного простого желания. Бежать. Но тело ощущалось, будто через толщу воды, и не было сил даже поднять руку. А может это было не моё тело? Каждая секунда растягивалась в вечность. Сердце бешено билось в груди. Я задыхалась. Я одна. Я не осязаю. Я парализована. Я мертва? Кошмар. Нереальность. Я чувствовала себя хрупкой фарфоровой фигуркой покрытой сетью глубоких трещин, ещё одна и я развалюсь на тысячу бесполезных осколков, останется только пустота. «…первое, что вы должны сделать при попадании в гендзюцу, основанном на страхе, — сконцентрироваться на ощущениях собственного тела». В хаотичном переплетении моих бессвязных мыслей эта была якорем, за который мне удалось зацепиться. Фраза, произнесённая хриплым усталым голосом, доносилась будто из другой реальности, но я начала повторять её у себя в голове раз за разом пока не осознала смысл. Сконцентрироваться на ощущениях. Дыхание. Дыхание — это жизнь. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вскоре у меня получилось разглядеть что-то, кроме пугающей черноты перед глазами. От этого стало только хуже. ОН стоял расслаблено, скучающе разглядывал землю под ногами и улыбался каким-то своим мыслям. Его белые одежды тихо колыхались, под порывами невидимого ветра. Именно от него волнами расходилась эта жуткая аура, не позволявшая даже сойти с места. Меня затошнило. Человек просто не может быть настолько силён. Бог — может. А Ооцуцуки почти боги. Теперь я верила. Он оторвал взгляд от земли и посмотрел прямо на меня. В его бесцветных глазах умирала вселенная и осколки метеоритов искрами глухих эмоций, шептали свою тысячелетнюю историю. -Это чудесно, милая леди, всего несколько минут. Даже лучше чем у ваших напарников. Однако, боюсь, наше общение слишком затянулось, — он говорил это, мягко улыбаясь, а в его руках искрился фиолетовый шар незнакомой техники. Я могла только наблюдать за происходящим, медленно осознавая каждое событие. Вот он отрывает от меня свой взгляд и с его рук срывается сгусток смертоносной чакры. Я следила за тем, как она быстро несется прямо на меня, но испугаться сильнее просто не могла. И сделать тоже ничего не могла. Да и зачем бороться с богом. Бессмысленно. Разве не разумнее принять свою участь? Закрыть глаза оказалось на удивление легко. Я услышала звуки противно хлюпающей плоти и приготовилась к боли, но ничего не почувствовала. Распахнуть глаза оказалось гораздо сложнее. Справа от меня в неестественной позе стоял человек: взъерошенные тёмные волосы, потёртая джонинская форма, протектор Конохи на лбу. Он медленно повернул голову и я встретилась с ним взглядом: надежда, облегчение, решимость, боль. Осознание липкими щупальцами забралось под кожу: Конохомару-сэнсей. — Сражайтесь, — хрипло выдохнул он, и мир обрёл небывалую чёткость. Я видела, как тягучие капли алой крови медленно текут по одежде сэнсея, останавливаются на мгновение и резко срываются вниз, оставляя на земле бурые пятна. Я видела, как дрожат колени оцепеневшего Боруто, как он болезненно бледен, как солёные капли пота скатываются по застывшему лицу Мицуки. Я видела тысячу вещей одновременно и вместе с тем, будто полностью ослепла. «Сражайтесь» — набатом разносилось в голове, а сэнсей, поломанной куклой, медленно оседал на землю. Первым опомнился Мицуки. Взметнулась ярко голубая чакра превращаясь в смертоносных змей и он сорвался с места так быстро, что превратился в размытое пятно. Оцепенение спало в ту же секунду. Я хотела врезать ублюдку за каждую трусливую мысль возникшую у меня в голове, за каждое мгновение страха, за Конохомару-сэнсея, за абсолютную беспомощность. Я сжала кулаки, так сильно, что ногти пропороли кожу, но я не чувствовала боли. Лишь кристально чистую ярость. Бог, значит? Выходит, я надеру задницу Богу. Мысли стали чёткими и ясными. Я метнулась к сэнсею. Он выглядел ужасно: тело полностью покрыли мелкие ссадины, глубокие раны и багровые кровоподтёки, но это не то, что могло угрожать жизни опытного шиноби. Жилет был разодран в клочья, а живот превратился в кровавое месиво. Сэнсей истекал кровью. Я приложила пальцы к сонной артерии, сердце замерло на миг, пока я не почувствовала слабую пульсацию. Надо было действовать быстро. И аккуратно. Приподнять бесчувственное тело шиноби получилось с трудом, ладони тут же окрасились в алый цвет и стали неприятно липкими и скользкими. Необходимо было оттащить сэнсея подальше от поля боя, но у меня просто не хватало сил для того, чтобы сделать это аккуратно. Теневой клон был лучшим выходом из ситуации. Я огляделась по сторонам, уже собираясь складывать печати, когда увидела одного из клонов Боруто несущегося ко мне. Это было, как нельзя кстати. Он помог приподнять и осторожно перенести тело. Может идиот и не такой идиот? В любом случае я была ему благодарна. Любая сэкономленная чакра сейчас на вес золота. Я запрокинула голову сэнсея назад и повернула набок, как учила мама, кажется это позволяло воздуху свободно проходить в лёгкие. Смотреть на Конохомару было почти физически больно. И вовсе не потому, что рана выглядела отвратительно. В госпитале, я насмотрелась на ранения при взгляде на которые хотелось вывернуть желудок наизнанку. Но все те шиноби, чьи внутренности мама буквально собирала по кусочкам, были мне не знакомы. Безусловно, эти люди были храбры, сильны и каждый из них заслуживал уважения, но они никогда не смеялись над глупыми шутками Боруто, не рассказывали о немыслимых техниках, не предлагали сходить на пикник после миссии и никто из них так отчаянно не защищал своих нерадивых учеников. В моём мире не было места сожалениям. После того, как я решила стать Хокаге, вся моя жизнь была подчинена одному желанию — быть достаточно сильной для этой должности, достаточно идеальной. Но осознание того, что одно лишь желание не поможет мне когда-нибудь надеть заветный бело-красный плащ, заставило меня придумать несколько правил, призванных устранить мои недостатки и сделать достойной преемницей Нанадайме. Я поклялась никогда не нарушать эти правила. «Никаких сожалений» гласило одно из них. И впервые для меня следование правилам оказалось невозможным. Я сожалела, что была слишком слаба. Я сожалела, пока близкий мне человек истекал кровью.Я сожалела, что в своём эгоистичном желании быть лучшей я никогда не уделяла должного внимания медицинским техникам, предпочитая практиковатся в тайдзюцу и гендзюцу. Но мои мысли никак не отразились на моих действиях. Светло-зелёная чакра покрыла рану и мне пришлось полностью сконцентрироваться на Технике Мистической Ладони. Медленно, очень медленно кровь начала останавливаться. Я видела, как ранее бегущая непрерывным потоком, она сворачивается прямо у меня на глазах, но это был предел моих возможностей в ирьёниндзюцу. Взгляд зацепился за множество других незначительных повреждений, но на их излечение не было времени. Сейчас я готова была отдать всё, что у меня есть: мою жизнь, глаза, чакру, всего лишь за несколько лишних секунд. Но боюсь, во всём мире нет человека, способного осуществить эту сделку. Здесь нужен был Мицуки. Если кто-то и мог справиться с таким ранением, так это он. Впервые за несколько минут я посмотрела в сторону сражения. Это… невероятно. Мицуки был невероятен. Раньше я лишь раз видела напарника в таком состоянии. Тогда мне не удалось проследить за его боем даже с помощью шарингана. Сейчас я видела каждое его движение так отчётливо, будто оно было выжжено прямо на сетчатке глаза. Мы были на разных уровнях. Я могла крошить камни в пыль. Но какой в этом смысл, если ты не можешь попасть по противнику? Фигуры, сражающихся скрывала лёгкая вуаль пыли, поднимающаяся от каждого удара бойцов. Мицуки безрезультатно атаковал Ооцуцуки. В его движениях не было прежней изысканности и расчётливости. Лишь боль, сила и скорость. Однако я прекрасно видела, что Ооцуцуки почти не получает ударов и даже успевает расслаблено что-то говорить. С помощью шарингана мне удалось прочитать отдельные фразы «Поразительно… Ведь я намного слабее чем раньше» Боруто на расстоянии складывал печати техники Фуутона. Я понимала его нежелание приближаться к эпицентру сражения. Обычно спокойный и расчётливый Мицуки сейчас выглядел абсолютно невменяемым. В любое другое время я искренне удивилась бы этому факту, но в данный момент меня волновало только спасение жизни сенсея. Брошенный мною кунай просвистел прямо перед лицом Мицуки, но он даже не повернулся в мою сторону. У меня не было ни времени, ни желания пытаться привлечь его внимание другим способом. Следующий снаряд полетел прямо в него. Конечно, напарник увернулся от сюрикена, но второе оружие, скрытое в тени, попало в цель. Мицуки резко обернулся в мою сторону, в его глазах читалась такая жажда убийств, что мне показалось, будто он готов броситься и на меня. Но через секунду его глаза приняли осмысленное выражение и от дикого бешенства не осталось и следа. Напарник стремительно преодолел разделяющее нас расстояние. — Он жив? — в голосе Мицуки слышалась неприкрытая надежда. Я кивнула. Мицуки мгновенно активировал Технику мистической ладони, а вся синяя чакра, давление от которой ощущалось почти на физическом уровне, исчезла. Теперь у сэнсея были шансы. Дело осталось за малым: нужно было лишь победить бледнолицего ублюдка. Я сорвалась с места вместе с крупной каплей дождя, попавшей мне на очки. Боруто нёсся на Ооцуцуки, и в руке у него непрерывно вращался Расенган. Но я знала исход этой атаки ещё задолго до того, как бледнолицый с лёгкостью отбил удар. Десяток кунаев привычно легли в руки, усиленные Райтоном, они визгливо пронзили воздух. Жаль, что только воздух. Ооцуцуки увернулся от них, так же легко, как до этого от Расенгана. —Поразительно, милая леди, я приятно удивлён вашим энтузиазмом, — Ооцуцуки говорил, так тихо, что не будь у меня шарингана я не смогла бы понять ни слова. Что это? Пренебрежение? Глупость? — признаюсь, мне даже в некоторой степени лестно, что именно мои действия смогли помочь пробудить все три томоэ. Всё встало на свои места. Три томоэ. Я мечтала о том, чтобы заполучить их, но… не такой ценой. — Заткнись, сволочь, — я слышала в голосе Боруто отголоски той же ярости, что бушевала сейчас в моей душе. Идиот ринулся в ближний бой. — Молодой человек, вы крайне не вежливы, — отозвался Ооцуцуки, уворачиваясь от тонкой струи воды, вырвавшейся изо рта Боруто, — будь я в лучшей форме меня хватило бы на каждого из вас, но после стольких лет изоляции приходиться жертвовать вариативностью ради эффективности, так что имейте совесть не вмешивайтесь в чужой разговор. О чём он вообще говорит? Какая вариативность? Причём здесь эффективность? Не важно. Сейчас главное бой. Из-за Боруто, вступившего в ближний бой, я не могла применить ни одну из своих техник катона. От гендзюцу пришлось отказаться ещё на подходе. Бьякуган легко справится с иллюзиями, какими бы искусными они не были. Конечно, тайдзюцу оставалось лучшим решением. Если я постараюсь, то смогу победить его одним ударом. Только наблюдая за четвёртым клоном Боруто, развеявшимся в ближнем бою, я понимала, что только зря потрачу чакру. Как только настоящий идиот отскочил от Ооцуки, мне представилась возможность атаковать. — Катон: Техника Великого Огненного Шара, — печати были настолько привычны, что их исполнение не заняло и нескольких секунд. Хлопки исчезающих клонов заглушили рёв огненной стихии. Раскалённый шар полностью поглотил Ооцуцуки. Но я не спешила расслабляться. Несмотря на это, мощный удар в спину застал меня врасплох. Сгруппировавшись в полёте, я твёрдо приземлилась на ноги. — Катон: Цветок Феникса, — пламя полностью охватило летящие сюрикены. Но Ооцуки легко увернулся от них просто подпрыгнув в воздух. С его скоростью очень самонадеянно, было считать, что я смогу победить его так легко. Боруто приземлился позади меня, обдав порывом тёплого воздуха. — Поразительно, вы совершенно не приспособлены к командной работе, — Ооцуки продолжал говорить полушёпотом, пока на его губах играла лёгкая улыбка, — так вы никогда не сможете меня победить.