Все дороги ведут в прошлое

Когда на мысль о командном взаимодействии тебя наталкивает твой враг, это невольно уязвляет. Ещё больше уязвляет, что моих способностей не хватало даже на то, чтобы коснуться его. Я смотрела на Ооцуцуки и алая ярость диким огнём клокотала в сердце. «Шиноби не может позволить взять эмоциям верх над разумом. Чувства на поля боя — верный путь в могилу…» Том третий или четвёртый «Пути шиноби». Эти простые строчки помогли мне успокоиться. От моих действий зависит слишком многое, я не могу позволить себе ни панику, ни ярость. — Год назад, я победил урода, называвшего себя Ооцуцуки, — голос Боруто, победным знаменем, пронёсся над полем боя, — я сделал это один раз, сделаю и второй. Я не могла оторвать взгляда от противника, но это не мешало мне во всех подробностях представить, как выглядит лицо идиота в эту секунду. В его глазах, ещё более светлых чем у Нанадайме, наверняка бушует настоящий шторм, а брови нахмурены так сильно, что почти сходятся на переносице. С таким лицом Боруто бросает вызов и совершает…невозможное. — Поразительно, молодой человек, вы так самонадеянно глупы, что это почти смешно. Ваш сэнсей был почти таким же! Где-то в груди неприятно закололо от того, что бледнолицый использовал прошедшее время по отношению к Конохомару, но я запретила себе об этом думать. Не знаю специально ли Боруто завёл разговор с Ооцуцуки или случайно, но в любом случае сейчас это давало мне лишнее время. А в бою ни одна секунда не бывает лишней. Начавшийся дождь, будто отдалил меня от противника. — И где сейчас ваш сэнсей? Если вам так хочется верить в то, что вы смогли победить кого-то из Ооцуцуки, то не смею мешать, но позвольте рассказать вам одну занимательную историю, что прольёт свет на силу, которой обладают члены моего клана, — голос Ооцуцуки был всё так же насмешлив и безмятежен, но его взгляд теперь неотрывно следил за Боруто. Я внимательно прислушивалась к разговору, пока в голове пролетали сотни мыслей о возможном выходе из сложившейся ситуации. Не одна из них не казалась достаточно надёжной или хоть сколько-либо эффективной. — Я жил в те благостные времена, когда шиноби ещё были достаточно сильны, чтобы бросать вызов Богам, — начал Ооцуцуки, и Боруто бросил в него несколько кунаев, но у бледнолицего даже дыхание не сбилось, — но и тогда, ни один из этих мелких букашек не мог меня остановить. Знаете, что им пришлось сделать, чтобы даже не убить меня, а просто заточить на всего какую-то жалкую пару сотен лет? Ооцуцуки сделал паузу, будто ожидая, что кто-то из слушателей действительно задаст вопрос. Но Боруто лишь сложил печати Техники Теневого Клонирования, а я продолжая молчать, пыталась придумать план дальнейших действий. — Они пожертвовали жизнями сотни шиноби. А что самое смешное — они даже это не смогли сделать правильно, — Ооцуцуки казалось совсем не замечал наших скупых атак, полностью сконцентрировавшись на своей истории, — они оставили при мне все мои вещи. Поразительная глупость. Хотя этого и стоило ожидать от мелких букашек. Ооцуцуки вдруг отпрыгнул на несколько метров назад и жестом бывалого фокусника извлёк из своих безразмерных одежд какой-то предмет. Мне удалось разглядеть ни чем не примечательный потрепанный свиток в его руках. — Это, молодые люди, то, что ваш сэнсей так старательно пытался у меня украсть, -Ооцуцуки произнёс фразу с какой-то театральной наигранностью и мне показалось, что ему это представление доставляет какое-то извращённое удовольствие. Я не знала, чем так примечателен этот свиток. И сейчас это было последним в списке волнующих меня вещей. У меня был план. — Боруто, помнишь нашу восьмую миссию? — я старалась сказать это как можно громче. -Да! — голос Боруто был полон злости. И я отлично понимала, что эти эмоции направлены не на меня. Я хотела крикнуть «Тогда вперёд», но это дало бы слишком много информации Ооцуцуки. Поэтому я просто запустила руки в подсумок. Свист сюрикенов пронзил воздух. Он улыбнулся, когда оружие пролетело мимо. Взметнулась пыль под ногами Боруто. Солнце, пробившееся из-за грозовых туч, бликами отразилось на тонкой леске. Руки привычным движением изменили траекторию полёта сюрикенов. Шаринган помог разглядеть, как тонкая прозрачная леска стягивает Ооцуцуки по рукам и ногам. «Расенган». Крик Боруто почти оглушил. На этот раз скорость бледнолицему не поможет. Я застыла на месте. Это конец. Рука Боруто в миллиметре от победы. Ооцуцуки исчез. Сердце пропустило удар, а Боруто пронзил Расенганом воздух. — Что ж, молодые люди, вы приятно меня удивили, — голос Ооцуцуки прозвучал в миллиметре от моего уха. Я ударила не глядя, но кулак не встретил преграды, — но теперь нам пора попрощаться. Удар в живот выбил из меня весь воздух. Я попыталась поставить блок. От следующего удара моя голова дёрнулась вверх, а в глазах потемнело. Рот наполнился чем-то солёным. Кровь. Я выкинула кулак перед собой, туда где должен был находиться Ооцуцуки, сконцентрировав всю чакру в руке. Но мой удар легко перехватили. Бросок был выполнен идеально. Я попыталась сгруппироваться, чтобы ничего себе не сломать.Но рука всё равно подозрительно хрустнула от соприкосновения с твёрдой поверхностью. Тело пронзило острой болью. Однако это не помешало мне вскочить на ноги. Я поняла, что сделала это зря, когда в меня на полной скорости влетело тело Боруто. Мы пролетели несколько метров, прежде чем остановиться, врезавшись в монолитный кусок скалы. Идиот глухо застонал, а мне показалось, что я погребена по меньшей мере несколькими тоннами камня. Вдруг давление полностью исчезло. Я увидела, как Ооцуцуки, будто нашкодившего котёнка, поднимает Боруто за шкирку. Одно лёгкое движение руки и идиот отлетает на несколько метров. Промокшая под дождём одежда полностью облепила моё тело. Я чувствовала, как густая грязь липнет к коже. Мне стало противно от самой себя. Я опять могла лишь беспомощно наблюдать. В глазах Ооцуцуки, таилась лёгкая насмешка. Я вдруг осознала, что он читает каждую мою мысль, как открытую книгу. Он. Насмехался. Надо. Мной. Он насмехался над моей жизнью, над моими мечтами и идеалами, над изматывающими тренировками, которым я посвящала всю себя, без остатка. Он насмехался над девчонкой, посмевшей бросить вызов Богу. Разум стал кристально чистым. В нём почти болезненно пульсировала единственная мысль. Я лучше умру, чем снова буду слабой. Мне не пришлось ни складывать печати, ни говорить название техники. Ярость, бурлившая во мне на протяжении всего боя, и так старательно подавляемая, вырвалась свирепым потоком пламени у меня изо рта. В последний момент мне удалось разглядеть тень удивления на лице Ооцуцуки. Когда мой огонь внезапно превратился в горячий пар, я замерла на миг в потрясении и непонимании. Но шаринган любезно подсказал мне, что произошло. В нескольких метрах от меня стоял Боруто, его лицо выражало крайнюю степень удивления, а руки застыли в печати тигра. Мне будто окатили ушатом ледяной воды. Это. Просто. Невозможно. Разве, существует такая степень невезения, когда вы с напарником используйте в одно и то же время техники противоположной стихии? Смех Ооцуцуки заглушил шум дождя. — Это поразительно! Шаринган отказал. Последнее, что я видела прежде, чем погрузиться во тьму — это размытый силуэт позади Ооцуцуки.