История Лэсли Беннингтона

«Папа, папочка!» Кругом темнота и боль. Только боль и темнота, и больше никого и ничего. «Папа!!! Почему ты не приходишь?!» 1. Мягкие и холодные руки будто врываются в сознание. Звуки, множество звуков. Но почему-то все еще темно, очень темно. Голоса… -Он в сознании? -Да, он вас слышит. Но это ненадолго. Нам нужно снова ввести его в состояние комы, иначе организм просто не справится с болевым шоком. -Да-да, я понимаю… «Папа?» -Лэсли? Лэсли, ты меня слышишь? Боже, доктор, как понять, слышит ли он меня? -Лэсли, если ты нас слышишь, попробуй кивнуть. – Голос незнакомый, но приятный, мужской. Что он просил? Кивнуть? Но как это сделать? Теперь не вспомнить… -Простите, сэр, но нам надо продолжать. Наберитесь терпения… Тишина. Тишина и темнота. Память услужливо подкидывает образы, но все они, будто рисунки на запотевшем стекле. Проведешь рукой, и ничего нет. Сколько времени прошло? Что вообще такое «время»? Лэс пошевелился и неожиданно для себя почувствовал, что вновь может контролировать собственное тело. Но что это был за контроль! Он ощущал по всему телу впивающиеся в кожу бинты. Множество повязок. «Я мумия? С чего вдруг?» Лэс рывком сел и только в этот момент ощутил боль. До сих пор он не понимал, что все его тело болит. Горит, ноет, стонет… До сих пор его мозг защищал его от его самого. От осознания этой боли и чего еще похуже. Лэсли обессиленно упал обратно на подушки. Ощущение было такое, будто пробежал кросс по нормативам следующего класса. Лэса это всегда сильно бесило в школе, когда ребятам на год старше давали задания сложнее. Ему тогда казалось, что это самое важное, что его обделили. Мальчик тяжело дышал, пытаясь собраться с мыслями. До сих пор ему казалось, что что-то в нем очень не так, как должно бы быть. Но он до сих пор не понимал, в чем именно дело. За шумом собственного дыхания и частым биением сердца он вдруг услышал очень явственно чьи-то шаги. Кто-то вошел в помещение, в котором он находился. Больница? Должно быть, это больничная палата. -Кто здесь? – С хрипотцой в голосе и небольшой дрожью во всем теле спросил мальчик. -Лэсли, ты очнулся? Отлично. Мы уже начали беспокоиться. – Отозвался из темноты все тот же мужской голос, который Лэс слышал раньше. Шорох одежды совсем рядом с ним. Этот человек врач. -Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Лэс фыркнул себе под нос. Болит? А что у него не болит? Что вообще происходит? -Вы доктор? -Да. Я не представился… Густав Чен. Так как ты себя чувствуешь? -Мистер Чен, это странный вопрос… - Лэс замолчал и попробовал сформулировать собственные мысли. С ним говорили на чистейшем английском, но фамилия врача была странной и никак не вязалась у мальчика с его именем. В свои восемь он был начитанным, эрудированным ребенком. И ему такой контраст казался очень необычным. Вообще, все, что с ним сейчас происходило, казалось странным. Лэс вдруг привычным жестом потянулся убрать с лица челку, но пальцы наткнулись на плотную повязку. Она закрывала по ощущениям почти все лицо. Мальчик вдруг осознал, что не так. Все это время он ощущал эту повязку. Накаченный до предела обезболивающими детский организм путался в восприятии окружающего мира. Пока Лэс на этом не сконцентрировался, он не понимал, что эта повязка вызывает дискомфорт, даже некоторую панику. Сейчас, когда он ее обнаружил, в голове тут же появилось с полсотни вопросов и мрачных мыслей-предположений. -Доктор, зачем повязка? – Тихо спросил Лэс. Первой мыслью было, что из-за этого нелепого нагромождения бинтов и марли он до сих пор не смог открыть глаза и осмотреться. -Лэсли, послушай… - Голос мужчины прозвучал немного надломленно. Лэс сглотнул. Ему было почти девять, но он уже отлично понимал, что такой вот тон не сулит ничего хорошего. -Просто скажите. – Твердо заявил мальчик, чувствуя, как паника заполняет его сознание. Он настолько погрузился в это ощущение, что за шумом собственного участившегося дыхания и пульса не заметил, как в палату вошел еще кто-то. -Лэс, это… - Голос отца пронзил сознание мальчика смесью радости и какой-то странной грусти. -Папа! – Лэсли почувствовал, как его начали буквально душить рыдания. Такие знакомые и такие желанные руки отца сомкнулись на его маленьком теле, обнимая, успокаивая. Лэс сглотнул подступивший к горлу комок, ощущая тепло тела отца рядом с собой. Нет, ему до сих пор не дали ответов, но его папа рядом. Теперь все будет хорошо. Мальчик ощутил в горле солоноватый привкус и очень удивился. Слезы? Нет, все не так… -Док, можно мы поговорим наедине? – Беннингтон старший казался расстроенным. Лэс постарался не обращать на это внимание. В памяти вдруг всплыл образ матери. Ее пронзительный крик отдался эхом внутри черепа. Лэс знал точно, что ее больше нет. Он не помнил всего, что произошло, но момент ее смерти он запомнил очень отчетливо. Она умерла, пытаясь заслонить его, уберечь. Но от чего? Этого он вспомнить никак не мог. Лица людей вокруг казались размытыми пятнами. Только колкий и резкий арабский вперемешку с ломанным английским, да автоматные очереди, оглушающие, наполняющие безысходностью – вот и все, что запомнилось Лэсу. Дверь где-то сбоку с легким щелчком закрылась. Лэс понял, что доктор их покинул. Мальчик зарылся лицом в грудь отца и отдался ощущению его теплых объятий. От все этого где-то на грани осознания по телу начала расползаться ноющая боль. Но Лэс ее не замечал. Было в ней что-то такое, чего он раньше не осознавал и не понимал. Эта боль была нормальной, терпимой. Именно терпимой. К тому же, лекарств в него влили действительно много. -Лэсли… - Отец погладил неуверенно его по волосам. Мальчик поднял лицо на звук родного голоса. Он чувствовал, как слезы душат его, но вопреки здравому смыслу по щекам они не потекли. Солоноватый привкус в глотке лишь стал сильнее, грозя задушить мальчика. -Папа, мамы больше нет. – Тихо произнес мальчик. Ему вдруг показалось, что это очень важная информация. И раз отец здесь и обнимает его, пытаясь что-то рассказать, он, Лэс, может начать первым. Начать с правды, которую он отлично осознавал и с которой уже смирился. Беннингтон старший тихо всхлипнул и еще плотнее прижал к себе сына. Лэс удивленно почувствовал пару горячих капель, упавших ему на тыльную сторону ладони, лежавшей поверх руки отца. Мальчик вдруг понял, что этот сильный, волевой мужчина, которым он так восхищался всю свою сознательную жизнь, плачет. Это показалось мальчику таким правильным, таким уместным. Он и сам вот-вот готов был разрыдаться, но почему-то не получалось. -Лэсли… - Снова едва слышно проговорил мужчина. – Я должен кое-что тебе сказать… Что ты помнишь? -Ничего. – Тихо отозвался мальчик. Мужчина рядом с ним тяжело вздохнул. – Я помню маму… Помню, как… Лэс замолчал, ожидая, что скажет отец, но вдруг понял, что из них двоих тяжелее именно мужчине. Сам Лэсли уже смирился с потерей матери. У него было на это время, пока… Что? Что с ним происходило? -Лэсли, ты не помнишь, что с тобой случилось? Что ты сейчас чувствуешь? -Я не понимаю, о чем ты. У меня все болит, но не сильно. – Мальчик никак не мог уловить, чего от него хотят. Какого ответа ждут? -Лэс… - Мужчина вновь судорожно вздохнул и чуть отстранился от ребенка. – Лэсли, мне очень жаль…. «Жаль?» Мальчика резануло это слово, будто клинок. В самое сердце. О чем может сожалеть его отец? Что может быть настолько не так? -Папа, что случилось? Я не понимаю… -О, Лэсли… - Мужчина вновь обнял сына, прижимая к себе так, будто хотел поглотить его полностью, впитать в себя. – Прости меня. Я так виноват… -Папа… -Прости, если сможешь… -Папа! – Мальчик окончательно запутался. – Что происходит? -Ты никогда не сможешь видеть… - Едва слышно произнес мужчина. Лэс отупело замер. Внутри его маленького детского существа вдруг разлилось море тишины и пустоты. Не сможет видеть? Что это может значить? Почему?.. -Прости меня, прости, сынок. Лэс молчал он не знал, как реагировать, потому что никак не мог понять смысл слов отца. Не сможет видеть… Разве он сейчас не… Мальчик рывком высвободился из объятий отца и тут же согнулся пополам от приступа сильнейшей тошноты. До сих пор он ничего подобного не замечал за собственным телом. Он прерывисто и неглубоко дышал, оперевшись одной рукой о специальный металлический поручень, благодаря которому он не свалился с кровати от резкого движения. -Я позову доктора Чена. – Тихо произнес Беннингтон старший. Лэс его, казалось, не слышал вовсе. Паника вдруг залила его сознание, будто что-то липкое и ледяное. Мальчик неожиданно ощутил собственное тело по-новому. Руки, ноги, спина, бока… Все болело. Боль теперь была почти невыносимая. И лицо. Оно будто горело. Повязка вдруг стала невыносимо грубой. Голова будто норовила разорваться на части. Кожа по краям повязки ощутимо пульсировала. Под самими бинтами все горело огнем. Лэс вцепился обеими руками в поручень и изо всех сил заорал. В это же мгновение его скрутило приступом тошноты. Он тяжело перекинулся через поручень, и его тут же вырвало. Спазмы были сильными и наждаком рвали сухое горло. Мальчик почувствовал, как прохладная ладонь легла ему в основание шеи. Кругом явно кто-то суетился. Множество звуков и запахов. Шаги, шелест одежды и прочее. Сильный кисловатый запах рвоты. Все это будто перемешалось. -Доктор, может еще дозу? – Женский голос был переполнен сочувствием. Лэсу это показалось странным. -Нет. Это лишнее. – Отозвался у самого его уха мужской голос. – Убери тут все, а мы с Лэсли немного потолкуем. Мальчик обессиленно откинулся в руках мужчины. Тот помог ему устроиться поудобнее на подушках. -Тебе больно? – Ровным тоном спросил мужчина. Лэс отрицательно покачал головой. После того, как его вырвало, боль действительно утихла. – Это хорошо. Очевидно, что ты слишком резко сел. Это слабость. Это пройдет. Лэс вздохнул. Пройдет? А что еще пройдет? -Твой папа скоро навестит тебя снова.- Мягким тоном продолжил мужчина. – Ему нужно заполнить кое-какие бумаги. Скажи, у тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы? Лэс задумался. Вопросы? Да. Парочка у него точно найдется. -Что со мной, доктор? Что со мной не так? Расскажите. Я уже не маленький. Я хочу знать… Тяжелый вздох. Шорох сестры, которая тихонько убиралась все это время, внезапно прекратился. Ее шаги затихли, следом звук закрывающейся двери. Лэс облегченно выдохнул. Почему-то ее присутствие его смущало. Очевидно, не его одного. -Хорошо. Но я попрошу тебя никому не говорить, что я тебе все честно рассказал. – После минутной паузы проговорил Чен. – Тебя доставили к нам пару недель назад в очень тяжелом состоянии. Множественные колотые и резаные раны на руках и ногах, множественные поверхностные ожоги… -А с лицом? Что с моим лицом, доктор? Отец сказал, что я никогда не смогу снова видеть. Почему? – Лэс чувствовал, как начинает терять терпение. -С лицом… - Вздох. – Глубокие ожоги, рваные раны… Это… Мальчик молча ждал, давая мужчине собраться с мыслями. -Это все сложно. -Доктор, может, папа что-то не так понял? – Спросил с надеждой Лэс. -Нет, Лэсли, боюсь, что твой папа все прекрасно понял. И тебе тоже надо это понять. Зрение не вернется. Ты никогда больше не будешь видеть. Это просто невозможно. Повреждения настолько серьезные… Нам просто нечего было спасать. Мальчик нервно сглотнул. Зачем он настоял на откровенности? Что он от нее получил? Безысходность? -Доктор, оставьте меня, пожалуйста. – Тихо попросил Лэс, обнимая себя за плечи. Ему вдруг стало нестерпимо холодно и одиноко. Никогда раньше он ничего подобного не испытывал. -Хорошо. – Мужчина мягко взял руку мальчика и вложил в ладонь прохладный кусок пластика – кнопку экстренного вызова сестры. – Держи это при себе. Если что-то понадобится, Абигейль все сделает. Лэс никак не отреагировал. Он полностью погрузился в себя. Не сможет видеть? Никогда не сможет видеть. И как же теперь? А школа? Что будет с ним дальше?