История Лэсли Беннингтона

Свой десятый день рождения Лэсли праздновал дома, с отцом. Наконец-то дома. Полтора года по больницам, реабилитационным центрам, центрам психологической помощи и интернатам. Отца снова привлекли к работе, и он просто вынужден был оставить мальчика в закрытом заведении, где за ним был уход и присмотр. Лэс смирился с тем, что он теперь всегда будет отличаться от остальных. Кое-как он научился передвигаться по квартире отца в те недолгие дни, когда они были еще вместе. Потом с легкостью и смирением осваивал каждый новый мед.центр или интернат, куда его заносила судьба в процессе реабилитации. И, наконец, пару месяцев как он вернулся в родной дом. Тут ему было проще, потому что еще сохранились отрывочные воспоминания о том, что где находится. Запоминать пришлось не так много, как во всех других местах. К тому же отец постоянно был рядом. С того дня, как Лэсли впервые очнулся после случившегося, отец старался от него не отходить, явно чувствуя свою вину за случившееся. Но Лэсу такая забота была совершенно не нужна. Ему внезапно стало тяжело находиться рядом с отцом. Его опека и странная, болезненная забота не давали мальчику вдохнуть спокойно. В отличие от собственного отца, Лэс не чувствовал себя ущербным. Да, он не мог теперь очень многое, но мир стал для него чем-то иным, открылся с новой, ранее совершенно неизведанной стороны. Теперь мир мальчика был переполнен запахами, звуками, ощущениями. Такого с ним раньше не было. Никогда до трагедии у Лэса не было всепоглощающего ощущения счастья от мягкого прикосновения солнечных лучей к коже или от легкого ветерка, напоенного запахами соли и затхлости, когда отец привез его на пляж к океану в небольшой перерыв между лечением. Лэсли до этого не понимал, что мир вокруг прекрасен, огромен и невероятен. Он жил жизнью обычного мальчишки, играл с друзьями, ходил в школу. И злился. Частенько злился, как оказалось, по пустякам. Теперь Лэс это понимал. Нет, злость и сейчас его посещала, но она была иной. Злость от беспомощности, от того, что раньше казалось простым, а теперь требовало почти нечеловеческих усилий. И злость на отца, который ни на шаг от него не отходил, хлопоча, как заботливая наседка. Лэс ловил себя на том, что временами ненавидит отца. Гостей было немного. Спецшкола, куда мальчика устроили после возвращения домой, была переполнена такими же бедолагами, как сам Лэс. Дети со слабым зрением, слабым слухом, дети-инвалиды различной степени тяжести. Лэс никак не мог вписаться в этот «праздник боли», как он сам его называл. Он не был инвалидом. Не ощущал себя таковым. Потому на его десятилетие пригласили только его давнего приятеля, жившего по соседству с мамой и сестрой. Был еще друг отца и сестра матери. Последнюю Лэс не встречал уже несколько лет, потому не помнил совершенно. Мальчик сидел на веранде и блаженно грелся на солнышке, прислушиваясь к суете в доме. Отец с теткой готовили угощение и праздничный пирог. До прихода гостей оставалось еще пара часов. Январь выдался мягким, не по-зимнему солнечным. Лэсли уже не первый раз ловил себя на том, что ему нравится вот так сидеть на веранде. На улице было около десяти градусов тепла, солнце светило как-то по-весеннему жарко. Лэс расстегнул пару пуговиц на куртке и подставил лицо солнцу. По настоянию отца он постоянно носил полумаску, скрывающую верхнюю часть лица и почти все шрамы. Лэс сам не знал, насколько все плохо, потому что мог изучать эти раны лишь пальцами, а полного представления от этого было не получить. Потому он согласился на требование отца. -Это он? -Да. -А что с ним случилось? -Не знаю… Многое говорят… Голоса были тонкими, девичьими. Лэс напрягся. Он знал, что по соседству живет с десяток девчонок, улица у них была длинная. Но кто из них сейчас шел мимо, он даже предположить не мог. Обрывки их разговора мальчика только расстроили. Вот значит как… Все соседи считают его странным. Это было неприятное открытие. -Привет! – Голос его приятеля Джоша раздался прямо перед самым носом. И как он только смог подкрасться так близко незамеченным? Лэс усмехнулся. -Привет, Джош! А где Энни? – Энни была пятилетней девочкой, которую Лэс почти не помнил, потому что они с родителями начали разъезжать по миру еще до того, как девочка научилась ходить. Но Джош много рассказывал другу о сестренке, когда они созванивались и переписывались все эти годы. -Мама ей банты завязывает. Говорит, так красивее. Ну не знаю… - Джош уселся рядом с Лэсом на скамейку. – А ты чего тут мерзнешь? -Я не мерзну, я греюсь! – С усмешкой отозвался Лэс. – Они там суетятся. Отец орет на тетю Элизабет. Пока они не разберутся со всеми приготовлениями, лучше не возвращаться. – Пояснил мальчик. -Да… Представляешь, когда мое десятилетие праздновали, я думал просто свихнусь. Мама заказала гигантский батут на задний двор. Должны были привезти замок, а привезли большую розовую кошку! Ну эту… Господи, я не помню, как называется. Девчонки их любят… Кошмар, одним словом. И куча малышни… Зачем она их приглашала… Жалко, что ты все это пропустил. – Джош говорил торопливо, но явно наслаждался беседой. Лэсу это нравилось. Джош был единственным, кто не видел в мальчике инвалида. Их дружба вообще никак не изменилась за годы разлуки и пережитого. -Мальчики, идите в дом. На улице прохладно! – Голос тети заставил Лэса вздрогнуть. Он поднялся со скамейки и направился в дом. Джош за его спиной присвистнул. -Круто! Ты идешь так, будто… -Будто все вижу? – Уточнил с усмешкой мальчик. -Да. – Джош торопливо засеменил следом. Он чуть придержал перед другом дверь, на что Лэс только кивнул. -Это не сложно. – Тихо проговорил он. – Сложнее, когда первый раз в незнакомом месте. -Мне кажется, зря тебя засунули в эту спецшколу. – Вдруг сказал Джош. -Джошуа Иссая, следи за своим языком! – Голос матери Джоша прозвучал громом средь ясного неба. Лэс дернулся. Откуда она взялась? Он очень любил Джоша, но его мать неизменно вызывала в нем отторжение. -Мам, Лэс не обиделся! Ведь правда? -Не обиделся. – Тихо подтвердил Лэсли, на ходу снимая куртку и между делом набрасывая ее на вешалку в прихожей. Когда он это сделал, тут же услышал удивленный вздох. Мать Джоша была совсем рядом. Вдруг Лэс ощутил прикосновение мягких маленьких пальцев. Кто-то держал его за руку. В следующее мгновение этот кто-то потерся о его руку щекой. -Привет, Лэсли. – Тихий мелодичный голосок раздался откуда-то сбоку. Лэс усмехнулся. -Энни? -Так точно, сэр! – Раздалось задорно в ответ. -Вы меня с ума сведете! – Бросила мать Джоша и Энни, и ее шаги, к облегчению Лэса, стали удаляться. Она явно направилась на кухню. Через минуту эта догадка подтвердилась, потому что послышались радостные приветствия между взрослыми, собравшимися на кухне. Лэс снова облегченно вздохнул. -А где твоя комната? Джош говорит, у тебя много комиксов! -Да, пойдем. – Лэс кивнул, увлекая девочку вглубь дома. Он слегка зазевался и пропустил первую ступеньку лестницы, споткнувшись о нее. Энни тихо пискнула, но Лэс удержался на ногах и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Топот ног Джоша уже доносился со второго этажа. -Эй, братец! Я тоже хочу! – Возмущалась Энни. Лэс предположил, что приятель уже добрался до его коллекции комиксов. -Не переживай, там на всех хватит. – Успокоил девочку Лэс. Он аккуратно поднялся на второй этаж и безошибочно нашел свою комнату, увлекая за собой Энни. Та восхищенно ахала, когда мальчик уверенно обходил препятствия. Лэсу же было немного не по себе. Он про себя проговаривал, пока шел: «Старая вешалка. Мамин комод. Коврик.» И так всю дорогу до комнаты. Он запомнил все, что могло ему встретиться на пути, и теперь передвигался по дому по одному ему понятной карте. -Человека-паука посмотри! Я до сих пор это издание не встречал! – Джош уже что-то показывал сестре. А Лэс, присев на край кровати, прислушивался к их оживленному диалогу. -Если хочешь, можешь забрать. – Ровным тоном проговорил он, когда Джош зашелестел страницами журнала. -Ты что?! Это же настоящее сокровище! – Изумилась Энни. -Только не для меня. – Чуть грустно заметил Лэс. Он старался улыбаться, но давалось ему это с трудом. Как объяснить им, обычным детям, через что ему пришлось пройти, и что еще предстоит преодолеть? Что теперь все детские сокровища мира ему, Лэсу, совершенно не нужны. -Энн! – Джош явно одернул сестру, которая хотела что-то еще добавить. – Спасибо, Лэс. Я буду его беречь! -Не за что. Пламя от свечей на именинном пироге колыхалось едва заметно. Но Лэс ощущал это движение. Огонь был горячим, почти обжигающим, хоть язычки пламени и были размером с детский ноготок. Лэс точно знал, куда надо дуть, чтобы задуть все свечи. Под аплодисменты собравшихся ему это удалось с первой попытки. -Что ты загадал? – С восторгом спросила Энни. -Дурочка, нельзя рассказывать, не сбудется! – Одернул ее брат. Лэс пожал плечами. Он ничего не загадал. Он не знал, что можно хотеть, чтобы это действительно сбылось. Чтобы мама была жива? Это невозможно. Снова видеть? Это нереально. Чтобы отец не плакал тихо по ночам? Это возможно, но почему об этом должен думать он, Лэс? -Хватит! Ведите себя прилично! – Голос их матери был резким, неприятным. Раньше Лэс этого не замечал. Она просто ему не нравилась и все. Но теперь он мог точно сказать, чем именно. Резким голосом, постоянными придирками и каким-то почти ханжеским отношением к собственным детям. Лэса это раздражало. -А теперь подарки! – Примирительно вмешалась тетя Бет. Лэс вздохнул. Ему в руки сунули огромную коробку с явно нелепым бантом. Он чуть улыбнулся и мягко встряхнул подарок. -Будем угадывать, что там? – С лукавой улыбкой уточнил он. Все одобрительно загалдели. – Тогда... – Лэс вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар. Он вдруг просто «знал», что коробка обернута алой бумагой с цветными шариками, и бант на ней нелепого оранжевого цвета. Мальчик попытался отбросить этот образ, но тот никак не уходил из его сознания. Тогда он решил, что не стоит на этом акцентироваться, и принялся развязывать бант. -Может, лучше ножницами? – Предложила Энни. И Лэс заметил движение вокруг коробки у него на коленях. Именно «увидел», а не просто почувствовал. Его это смутило еще сильнее. -Что же там? – Взяв себя в руки, с усмешкой спросил он у собравшихся. Бант был отброшен в сторону, и бумага с хрустом расходилась под пальцами мальчика. Он отбросил крышку с коробки и понял, что внутри книга. Это его ошарашило. Кто мог подарить ему книгу? Это казалось насмешкой. -И как я буду ее читать? – Изумился Лэс, едва сдерживая подступающую ярость. На языке вновь появился уже знакомый солоноватый привкус. Теперь Лэсли уже точно знал, что это слезы. Из-за увечий они теперь попадали напрямую в носоглотку, минуя обычный путь. Но выделялись, как по волшебству, в подобных этой ситуациях. -Она специальная. – Вмешалась Элизабет, совершенно не обратив внимания на то, что мальчик говорил о книге так, будто ясно ее видел. – Для слабовидящих. Ты же учишь этот язык? -Да, спасибо. – Бросил небрежно Лэсли и отставил коробку на край стола, будто она жгла ему руки. Он только сейчас понял, что «видел» содержимое коробки, да и саму коробку тоже. Но как это было возможно. В наступившей тишине Лэс уловил движение и звук шагов. Его отец оказался рядом с ним и, чуть склонившись к нему, очень тихо попросил поговорить наедине. Лэса это насторожило. Он поднялся и, отобрав у отца руку, за которую тот его держал, отправился на кухню. -Лэсли, что происходит? – Тихо спросил мужчина, когда они оказались далеко от остальных собравшихся. -А что происходит? – Небрежно переспросил Лэс, садясь на высокий табурет у кухонного островка. -Не валяй дурака! Кто тебе рассказал про книгу? Хотя нет, ты был удивлен, как и я. Но… -Было чему удивиться. – Бросил Лэсли, чувствуя, как раздражается с каждой минутой все сильнее. – Папа, мне десять! Я не дурак! Я все понимаю! Зачем было дарить книгу? Это шутка такая? И этот чертов бант… Кто вообще упаковывал эту коробку? Эти шарики… Ужас. А Джош еще жаловался, что ему достался розовый батут… Мужчина ошарашенно молчал. Он прекрасно понимал, о чем говорит его сын, но никак не мог в это поверить. -Всевидящее око… - Пробормотал он, когда немного собрался с мыслями. -Прости, что? – Переспросил Лэс, и раздражение улетучилось без следа. Его заинтересовали слова отца. – Что ты только что сказал? -Лэс, это… -Говори! – Мальчик зло сжал кулаки и был готов вскочить на ноги в любую минуту. -Я не знаю, с чего начать… Мы – паранормы. Нас не так много. Каждый из нас обладает определенными способностями. У всех они разные. Дети могут наследовать способности родителей, а могут не наследовать и даже вообще не быть паранормами. Лэс слушал и чувствовал, что вот-вот взорвется. Все это звучало еще более нелепо, чем подаренная слепому книга. -Твоя мама могла так «видеть». Но… У нее это была второстепенная способность. Она намного лучше владела телекинезом и телепатией. – Продолжал объяснять мужчина. -А ты? – Вдруг спросил Лэс. -Я? Телекинез, энергия-лезвие, исцеление. Лэс дернулся. Исцеление? Он не ослышался? -И что теперь? – Чуть более миролюбиво спросил мальчик. -Если это действительно всевидящее око, я найду для тебя преподавателя. Лэс только кивнул.