"У моей мечты выцвели глаза"

- Я ОТОМЩУ! Я ОТОМЩУ АНГО!!! - Накахара ворвался в кабинет приятеля, размахивая ножом и явно пребывая в ужасном расположении духа. Акутагава только устало вздохнул. Говорить с Чуей сейчас было бесполезно. Он был абсолютно уверен, что если бы не тройной агент, то Ода остался бы жив и Дадзай не покинул Портовую Мафию. Конечно, он ошибался, и закрывал глаза на то, что их босс приложил к этому руку не в меньшей степени. Его волновало лишь отмщение за ту боль, что испытал Осаму. Акутагава думал об этом и не знал, как успокоить друга, который нервно курил и наворачивал круги по комнате, явно собираясь совершить возмездие, которое совершенно точно доставит кучу проблем организации. Дадзай отпустил бы сейчас очередную колкость, переключив тем самым на себя злость товарища и оградив его от необдуманного поступка. Но Рюноскэ так не мог, а потому просто использовал Расемон и пригвоздил шляпу ошарашенного Чуи к стене. - Успокойся. - Ты ее испортил!!! - взвыл Накахара. - Я сказал, успокойся. - Взгляд Акутагавы резко изменился. Они оба за последнюю неделю потеряли двоих коллег и друзей. Так что Рюноскэ все же решился поговорить. - Если ты побежишь мстить Анго, тебя убьют. А если и нет, Мори тебе не позволит и, будь уверен, так это не оставит. Это уже не игрушки, ты не можешь влезать в государственные дела только из-за личных чувств. Поверь, не только ты сейчас в гневе. Будь моя воля, я бы лично прикончил Оду уже давно, но он был другом моего наставника и поэтому я уважал этого человека, хоть и не понимал его мотивов. Думаю, как и ты. Чуя ошарашенно смотрел на Аку, они никогда не разговаривали об Оде, и даже после его смерти не затрагивали эту тему. Но в тот день, когда Сакуноске погиб, Чуя был на другом задании и услышал новость только на утро. По спине пробежали мурашки, страх, который охватил его тогда, Накахара долго не мог себе объяснить. Но потом он понял, что это был не страх смерти, а ужас, охватываемый каждым, кто не может ничем помочь другу, испытывающему страдания. Всем сердцем Накахара ненавидел то, с каким пренебрежением относится к нему Дадзай, он ненавидел его шутки, его манеру себя вести, его дурацкие бинты, и его идиота-дружка, который еще и умер, причинив Осаму такую боль. Чуя так злился, что даже не понимал, на кого именно. Наконец, он ответил: - Ты прав. Я терпеть не мог Одасаку. И до сих пор терпеть его не могу. - Выдержав недолгую паузу, Чуя спросил: - Как думаешь, куда он пошел? - Дазай? Ты спрашиваешь это у меня? Я плохо знаю его. Но я не думаю, что кому-то здесь удастся его отыскать. - Акутагава нахмурился. Для чего был этот глупый вопрос? - Тц. Чертов ублюдок! Тебя не раздражает, что он предал нас?! - Глаза Чуи горели отчаянием, которое он хоть и пытался, но никак не мог скрыть. Все встало на свои места. Конечно, Аку раздражало это, ведь Дадзай просто сбежал. Привел его сюда, к самому краю адской пропости, и сказал: "ты слишком труслив, слишком слаб и ничтожен, чтобы прыгать". А теперь ушел, оставив его наедине с этим ощущением собственной ничтожности, о котором никто, никто не должен знать. Чуя пришел к нему не потому, что они такие хорошие друзья, это Рюноскэ отлично понимал. Накахара знал, что единственный человек во всей этой организации, кто был привязан к Дадзаю, как и он сам, сидел здесь, в этом кабинете, и так же не знал, к кому именно испытывает такую ненависть. Акутагава стиснул кулаки так, что костяшки и без того бледных пальцев побелели еще сильнее. - А что ты так нервничаешь? Если хочешь, я сам буду тебя слизняком называть, мне только в радость! - Рюноскэ расплылся в улыбке, хотя напоминало это скорее гримасу боли. - Блять, ты меня пугаешь. Я лучше пойду. - Не утони в слезах, когда будешь скучать по своему приятелю. - Ухмыльнулся Акутагава. - Да иди к черту! - Чуя отвесил другу легкий подзатыльник и вышел из кабинета. Все было по-старому. Вернее, так они негласно решили между собой. Это было главным правилом, которому по умолчанию следовали все члены Портовой Мафии: "тот, кто покидает нас - больше не с нами. Это ничего не меняет". Чуя, Акутагава, Мори, Кое, Гин, Тачихара, Хироцу - каждый из них следовал этому правилу, закрывал глаза на смерть и предательство, на грязь и бесчестие. Потому что это непозволительная роскошь - позволить друг другу узнать, как сильно ранит потеря товарища каждого из них. Правило, которое не работало абсолютно и потому было исключительно действенным - молчание этих людей говорило само за себя. Никто из них не был Дьяволом.

***

"В черном-черном доме выходы маленькие. В черном доме живут маленькие человечки..."* - Чуя шел, выдыхая слова вместе с сигаретным дымом. Его дом был в Портовой Мафии. Но возвращаясь к себе в квартиру он не мог отогнать чувства, что не знает, в какую сторону ему следует идти. В ту ночь он открыл Шато Петрюс 1989 года у себя в кабинете, так и не вернувшись в свою квартиру, и не сомкнув глаз, он просидел до самого утра.