The Dark Mermaid

***

Наружный фасад Королевского замка, выходящий в сад, украшен по всей длине портиком в итальянском духе. Меж белоснежных колонн развесили связки бумажных лампионов необычных видов: в форме тюльпанов, лир, ваз — поистине изысканное зрелище. Свет от связок фонариков живописнейшим образом отражался в колоннах дворца и падал даже на деревья в саду; там было людно. Несколько оркестров в глубине сада играли успокаивающую музыку, с восхитительной гармонией перекликаясь вдали. Купы деревьев, подсвеченные лампионами, выглядели прелестно — ничего нет волшебнее освещенной зелени в прекрасную ночь. У входа стоит караул Королевской охраны, гостей встречают лакеи в ливреях, на скамеечках сидят читающие девушки в пышных платьях, а молодые люди с идеально уложенными прическами и безупречным нарядами дарят им маленькие незначительные подарки. На мероприятии бесчисленное количество прекрасных дам в бальных пышных платьях совершенно любого оттенка, длинных перчатках чуть выше локтя и с ювелирными украшениями, в коих красуются драгоценные камни, их спутники — во фраках, с закруглёнными фалдами сзади, к которым надевается белый галстук-бабочка и кожаные ботинки без шнурков. На «большой» бал в честь восемнадцатилетия принца было приглашено до тысячи пятисот человек; съезд на сей грандиозный праздник назначили к девяти часам вечера; в девять с половиной из Малахитовой гостиной через Концертный зал входили парами под звуки полонеза члены царской семьи, трижды обходили зал, меняя каждый раз дам; после полонеза танцевали вальс и две кадрили. Огромный зал украшенный композициями из шестидесяти тысяч роз, привезенных из знаменитых зальцбургских теплиц и Эквадора. Высокие живописные потолки с красочной росписью, огромные хрустальные люстры, переливающиеся искристыми золотыми бликами на свету, мраморные полы начищенные до блеска, в которых можно разглядеть собственное отражение, по всему периметру возвышаются сдвоенные белые колонны, и конечно же, различные театральные средства, включая постановки живых картин. Определенная цветовая гамма, палитра, используемая в отделке интерьера, позволяла создать эмоциональный настрой и своеобразную мелодию интерьера. Гостей обслуживают сотни «людей бала» — есть даже обувной мастер, который призван заботиться о потерянных каблуках и сломанных дамских шпильках. На месте и портной, если, не дай бог, случится какая неприятность с фраком или платьем. Это воистину прекрасное торжество. Здешние придворные церемонии, проводимые в стенах замка династии Чон полны величия и блеска, которого не встретишь ни в одном другом дворе. Во всем красота и изящество. Оркестр виртуозно исполняет концертные программы любой сложности. Играет живо, ярко и мелодично, когда нужно мелодия приобретает необычайное спокойствие и гармонию. Все движутся в нескончаемом потоке, по очереди танцуя полонез, вальс, лансье, франсез… Во время ужина, накрытого в театральном зале, все столы были освещены шарами из белого и цветного стекла, в других гостиных дворца были сервированы столы посудой из лучшего серебра и фарфора. Официанты, одетые в придворные ливреи, разносили изысканные угощения гостям. Здесь присутствовало великолепное меню, включающее в себя наилучшие блюда: суп с иерусалимским артишоком, рулеты из телятины в винной глазури, картофель с трюфелями и флан с брокколи и миндалём, суфле с сорбетом из красных апельсинов и кокосово-манговым муссом. Море разливного французского шампанского, разные сорта игристых вин, британское искристое пиво, сидр из яблочного и грушевого фруктового сока, крепкие коньяки, сладкие ликеры и другие виды алкоголя такие, как: глинтвейн, пунш и крюшон. Король Чон в парадном наряде и его прекраснейшая Королева сидели в глубине зала, окруженные первейшими персонами двора. Рядом с ними стоял, как всегда великолепный, будущий наследник престола — Чон Чонгук. Принц Чон- молодой, красивый, окружен дамами, которые так и норовят привлечь его внимание к себе. Но Чонгуку больно все равно на девушек, что преследуют сугубо выгодные им цели, даже когда он танцует вальс с дочерью герцога Фредериха, он не чувствует ничего кроме холодного безразличия. А она извивается, дарит сладкие улыбки, которые Чон просто терпеть не может, но должен, ведь он наследный принц, и его статус превыше всего, и порой даже собственные чувства приходится подделывать. Он безумно опечален, ведь нет здесь того, кто действительно мог бы скрасить вечер. Но его здесь и не должно быть. За ужином гости говорили о многом: о музыке, театре, последних новостях из светской хроники, кто на ком женится или за кого выходит замуж… И только Чонгук был погружен глубоко в свои думы. Он снова и снова прокручивал образ русала в своей голове, что намертво отпечатался на его кромке сознания. Много раз он создавал в мозгу те четкие картинки, воспоминания, и он более-менее смог принять тот факт, что это существо имеет самый настоящий рыбий хвост. Он помнит эти ярко-малиновые волосы, что огнем полыхали на солнце, искрящиеся янтарные глаза, худые изящные плечи. Такой хрупкий, как прозрачный хрусталь, нежный, как девственный лепесток орхидеи, и теплый, как самые лучшие воспоминания детства. Тэхен единственный, кто смог пробудить в молодом принце чувство прекрасного. Он не такой, как остальные, Чон это почувствовал еще в самую первую встречу. Конечно, был период, когда его посещали весьма тревожные и ненавистные мысли по отношению ко всему роду Сирен, он не мог смириться с тем, что многие товарищи ушли в мир иной, и души их теперь покоятся высоко среди звезд. Но раз за разом вспоминая ошеломленный взгляд русала в ночь шторма и то, что он даже и пальцем не тронул его, приводило Чонгука в замешательство вперемешку с бурным интересом, затем, даже неожиданно для него самого, внутри проснулись чувства иного рода, необыкновенно теплые и тягучие, как сладкий мед. — Господин Чонгук. — вдруг громко произносит принцесса Хан- одна из тех, кто старательно пытается завоевать сердце молодого принца несмотря на то, что тот помолвлен. — Вы сегодня особо молчалив… — говорит она, смотря в сторону принца. — Просто немного устал. Я, пожалуй, пойду проветрюсь. — Чон встает из-за стола и направляется к выходу из зала, оставляя всех в некотором изумлении. Чонгук совершенно не хочет ни с кем общаться, поэтому просто решает уйти подальше от суеты и извечных неинтересных разговоров. И он уже знает, что отец будет снова ругаться из-за того, что он в очередной раз показал свою незаинтересованность и равнодушие, как к гостям, так и ко всему пиршеству. Все равно, что сегодня его день рождения, потому что даже этот знаменательный день он не может провести с тем, с кем действительно хочет. Восхищение, галантность, смех и танцы ныне стали девизом их Королевства, но Чонгуку плевать, может, в детстве ему и нравились все эти балы, но постепенно он настолько привык ко всей роскоши и неподдельному людскому лицемерию, что его стало от этого тошнить уже к 15-ти годам. Все вокруг льстивые, эгоистичные и лживые, все выворачиваются наизнанку, лишь бы заполучить желаемое. И только море дарит Чону настоящую свободу, только, бороздя просторы океана, он может почувствовать жизнь всей своей сущностью, только далеко от собственного дома он забывает обо всем и предается цветущей юности. И, кажется, только Ви может задеть струны его души.

***

На дворе темная глубокая ночь. Часы уже перевалили за полночь, и на темно-синем полотне небес зажглись миллиарды мерцающих звезд, отражение безликой луны купается в чернильной толще океана. Чон тихими неспешными шагами спускается к берегу океана. Шум прибрежных волн как нельзя кстати ласкает слух, и уже остывший от палящего солнца песок чуть слышно шуршит под ногами, затягивая ступни. Вокруг никого, только принц наедине со своими сокровенными мыслями и море, что может унести все печали с собой. Он осторожно садится у кромки воды, сначала всматривается в черное безграничное пространство, туда, где наверняка должен быть горизонт, а затем падает на спину, устремляя взор в небо. Так спокойно, необыкновенно хорошо, он на время прикрывает глаза, тихо напевая нежную мелодию. Легкая, чувственная песня, чьи звуки растворяются в ночи, постепенно умиротворяет и расслабляет, освобождая от всех безысходных мыслей. Он отдаленно слышит шуршание песка, но напрочь откидывает мысли, что кто-то пришел за ним из дворца. Может просто показалось? Но странные шорохи становятся громче. Похоже, кто-то действительно рядом, причем совсем в паре метров, а то и меньше. «Господи, да когда меня уже оставят в покое.» Чонгук резко распахивает глаза, хочет моментально подняться, и вдруг забывает, как дышать, потому что прямо перед ним сидит Тэхен, на чьем прелестном лице играют блики луны, он сладко улыбается, что принцу ужасно хочется обнять его в этот момент. Хоть Чон и сказал ему не приходить, но на самом деле он безумно этого хотел, а русал так и сделал. — Прости, я не послушал тебя и приплыл сюда… — тихо говорит он, отчаянно отводя взгляд. — Спасибо. — улыбается Чонгук, поднимаясь с песка, — спасибо, что пришел. — принц ласково треплет его по волосам, отчего Тэ мгновенно оживляется и чувствует неподдельную радость от благодарности. Он сжимает кулачки и в порыве необычайного восторга утягивает Чонгука в теплые объятия, обвивая его тело руками и утыкаясь в плечо, он вдыхает пьянящий цитрусовый запах с легкой примесью кардамона, что слегка напоминает лимонный привкус с явным оттенком эвкалипта и камфары. Чонгук был несколько поражен, что русал первым проявил инициативу. Но он, конечно же, не растерялся, его ладони легли на мягкую теплую спину, что моментально покрылась мурашками, Тэхен дышал несколько прерывисто и часто, жадно глотая воздух, пропитанный запахом принца. -Почему-то я предполагал, что ты можешь прийти. — улыбаясь говорит Чон. — Я не смог дождаться… — тихо говорит Тэ и медленно поднимает взгляд на принца, — С днем рождения, Чонгук-и.- он произносит это настолько ласково и улыбается так сладко, что у Чона сносит крышу. «Нельзя вечно ждать подходящего момента, надо просто создать его.» Он моментально придвигается ближе, опаляя жарким дыханием чуть влажные губы Тэ, что всего в паре сантиметров от его лица. От томного взгляда принца Тэхен начинает плавиться воском, по телу проходится судорожная волна, когда Чон в очередной раз шумно выдыхает, жадно смотря на него угольными искристыми глазами. Лунный свет отражается в темно-ромовых глазах, грудь Тэ высоко вздымается, а его густые ресницы чуть подрагивают, когда он медленно прикрывает веки, тем самым давая свое согласие. Лишь шум моря в ночи нарушает спокойную тишину. Они сидят запредельно близко друг к другу, русал немного вздрагивает, когда мягкие пальцы Чона едва касаются его подбородка, приподнимая вверх, им овладевает распаляющееся сладкое возбуждение и некоторый страх перед неизведанным. Если бы сейчас его мать была жива, она бы непременно запретила Тэхену видеться с Чонгуком, потому что она, как никто другой, знает, что бывает с теми, кто влюбляется в человека. Но Тэ уже все равно, все мысли моментально улетучиваются из головы, пугающее волнение сменяется необычайным трепетом в душе и предвкушением чего-то особенно приятного. Он ни разу в жизни не целовался, и уж тем более не любил, только видел, как это делают все вокруг, но сейчас, кажется, наступит тот долгожданный момент, когда он сможет ощутить все то, что было скрыто и недоступно для него долгое время. Мысли в хаотичном порядке сменяются одна другой, он чувствует, что еще совсем немного и он ощутит вкус столь желанных губ, и вот Тэхена накрывает непередаваемое блаженство и эйфория, как волна захватывает берег, когда Чон легко подается вперед и мягко сминает манящие малиновые губы в нежном и особо чувственном поцелуе. Внутри взрываются тысячи фейерверков, будоражащих кровь, сердце бешено стучит, когда Чонгук кончиком языка проводит по коралловой нижней губе, облизывает, немного посасывает, тело дрожит, Тэхен кладет руки на плечи, крепко сжимая жесткую ткань пиджака, он приоткрывает рот и чуть ли не давится воздухом, по всему телу разливается жгучий адреналин, когда горячий язык Чона проникает внутрь, лаская небо, проводится по деснам, Тэ начинает протяжно стонать сквозь поцелуй. Рот моментально наполняется слюной, Чон прижимает его ближе к себе, оглаживая ладонями тонкую талию. Ему до одури хорошо, так приятно, что все тело начинает тянуть, он вздрагивает каждый раз, когда язык Чона с причмокиванием толкается глубже, еще чуть-чуть и Тэ окончательно растворится, у него начинает кружиться голова, кончики пальцев немеют, осторожный несмелый поцелуй превращается в бурлящую страсть. Чонгук с напором смакует сладко-карамельные губы, он просто не в силах остановиться хоть на секунду, они целуются долго, протяжно, отчего уста русала становятся пухлыми и еще более алыми, чем были прежде, у обоих сбивается дыхание. Они еще долго лежат в ту ночь на песке, рассматривая созвездия в небе. Чонгук перебирает малиновые пряди, что кажутся донельзя темными, а затем ложится, устроившись у русала на хвосте, и прикрывает глаза, ощущая нежность чужих рук. И Чон, нырнув в любовь, как в омут, с головой, совершенно забыл про бал, наверное, прошло уже часа три. А, значит, совсем скоро его пойдут искать. Он неспешно поднимается, как вдруг замечает что-то блестящее на пальце Тэ, он присматривается и видит то самое украшение из белого золота. — О, ты нашел мое кольцо? — он удивленно и с некоторой радостью смотрит на русала, а тот чуть виновато опускает голову. — Прости, что надел его, наверное, мне стоит отдать это тебе. Тэ принимается снимать уже полюбившееся украшение с пальца, как Чон моментально хватает его за руку. — Нет. Не нужно. — он немного улыбается, а Тэ ошеломленно смотрит в ответ. — Знаешь, вообще это кольцо когда-то принадлежало моей бабушке. — начинает говорить Чон, смотря куда-то вдаль океана. — Это как семейная реликвия. Данное украшение я должен был отдать тому, кто займет отдельное место в моем сердце. — Кольцо по праву твое, Ви. — он снова улыбается и медленно гладит его ладонь. В этот момент Тэ заливается пунцовой краской, снова чувствуя жгучее желание припасть к губам принца, и в этот момент он жалеет, что не сказал своего настоящего имени, ведь ему до безумия хочется, чтобы Чонгук ласково называл его Тэхен-и. Во дворец Чон вернулся уже ближе к рассвету, войдя в зал гости танцевали завершающий танец- котильон. Некоторые уже уехали, а кто-то развлекался спокойными карточными играми. — Эй, где ты все это время пропадал? — кричит Намджун, подходя к Чону. — На берегу сидел. — спокойно отвечает тот и присаживается за стол. — На берегу? Ночью? Что ты там делал? — он непонимающе смотрит на принца, присаживаясь напротив и видит, что тот отводит взгляд в сторону и расплывается в сладостной улыбке. — Так…это та особа, про которую ты мне рассказывал? — играет бровями Нам, на что Чон едва заметно кивает. — Блин, и где ты ее нашел? Только не говори, что она обычная простолюдинка, отец будет просто вне себя от такой новости, тем более ты помолвлен…- неожиданно выпаливает все Намджун, отчего Чонгук заметно грустнеет. «Все намного хуже, Ким… Это даже не человек.» Но помимо этого мысль о том, что он обручен, также не дает в полной мере наслаждаться жизнью. — Извини, я не хотел тебя расстраивать. — говорит Нам и подходит ближе, хлопая друга по плечу, — но ты же понимаешь, что тебе будет трудно сохранить эту любовь? Чонгук, как никто другой, знает, что жизнь та еще сложная штука, которая вот так внезапно решила преподнести ему сюрприз в виде запретной первой любви. — И все же мне интересно, как она выглядит, Чонгук. — вдруг говорит друг, внимательно смотря на принца. — Ты увидишь через два дня.- улыбается Чон, — только пообещай, что никому не скажешь, понял? — он смотрит серьезно, пока что Нам не понимает почему. — Обещаю.