In sight, it isn't fate

Юнги сидит прямо на холодном больничном кафеле, закрыв лицо ладонями. Чимин в реанимации, его состояние расценивается как критическое, а Мин всего лишь разбит внутри на мельчайшие кусочки и раздражен одновременно. Ему хочется стереть с лица Земли Чонгука, растереть в порошок, сдать на корм собакам, лишь бы не видеть довольную улыбку этой гниды на фотографии в газете. Но он беспомощен, и слёзы льются, честное слово, сами собой, а Хосок подходит и садится рядом. — Хён, пол холодный... Но старший не слышит. Его разрывает изнутри от переполняющих эмоций, кажется, что он скоро взорвётся, прямо как бомба, и последствия этого взрыва непредсказуемы — он и так долго ещё хоть как-то более-менее держался, хотя внутри всё бурлило, он словно чайник, который закипел и который не выключили. — Чимин должен жить... — шепчет Юнги, скорее, самому себе, убирая ладони от опухшего лица. Чон лишь вздыхает, у Пака очень мало шансов выжить, но, как говорится, надежда умирает последней? И пока сердце Чимина бьётся, в сердце Юнги будет теплиться надежда на будущее. Слабая, готовая рухнуть при лёгком дуновении ветерка, но надежда. Из палаты, куда забрали Чимина, выходит врач. Стоит только ему открыть рот, как Юнги подрывается с места и забегает в палату к Чимину. Оглушает долгий, протяжный писк аппарата, что отражается от белых стен. На экране длинная полоса, которая теперь будет тянутся бесконечно, потому что Чимин не дышит вовсе. И не вздохнет уже никогда вновь. — Пак Чимин умер, — всё же констрантирует стоящий в дверях врач. А сердце Юнги останавливается, внутри всё, что он строил долгое время, стремительно рушится. Он сначала не верит, медленно подходит к ещё тёплому трупу, садится на койку и аккуратно берёт за запястье, пытаясь нащупать пульс. Но сердце парня уже не бьётся, зато взгляд Мина, что скользнул по чужому запястью, увидел то, ради чего он был бы готов бросить курить. Если бы только Чимин был жив. На запястье его мальчика курсивом было выведено "Мин Юнги", вместо грубого, печатными буквами написанного "Чон Чонгук". Мин в шоке, все события пока что не могут улечься в его голове, одно не состыковывается с другим, и пару минут он просто сидит в прострации, пока не осознаёт всё произошедшее. — Чимин... — едва шевелит губами старший, прикладывая ухо к груди своего любимого. — Прошу, скажи, что ты дышишь... Давай же, малыш... — Юнги прислушивается и, честно, старается сдерживать рвущиеся из груди наружу всхлипы. Они же почти были вместе, Юнги хотел сделать Чимину предложение сегодня-завтра, подать заявление в ЗАГС. Он хотел, чтобы Пак ему готовил завтрак по утрам, а Мин бы его нежно обнимал со спины. Они бы прибирались по очереди, нежились в постели по утрам и неохотно разбегались бы на работу, а по выходным бы ходили на набережную. Или в парк. Они бы бросили всё и уехали отдыхать автостопом... но вот в чём проблема: этого никогда не будет. — Ну же, Чимин... Дыши! Не оставляй меня, прошу... Нет... Ты не мог умереть! — Мину срывает башню, он начинает кричать, слёзы крупными каплями катятся с его щёк, оставляя жгучие дорожки на бледной коже. — Пак Чимин, вставай! Милый, ты же просто спишь, да?.. Ты сейчас проснёшься, обнимешь и поцелуешь своего самого любимого хёна, да? — старший хватает труп за плечи и начинает трясти, он не может смириться с тем, что Чимин ему не ответит. Мин не сдерживается и кричит от отчаяния, ведь Чимин не мог. Просто не мог. Кто угодно, но только не это солнышко. Врачи не могут это просто так оставить, и всё, что Юнги вспомнит потом — светлые коридоры больницы, голоса врачей и укол успокоительного, после которого парень отключился. *** На похоронах Юнги до последнего не давал заколотить гроб его в землю. Мин падал на колени перед бездыханным телом и расцеловывал уже холодную кожу его любимого, шепча о том, как любил, любит и будет любить даже после того, что было. По щекам парня вновь бегут горячие слёзы, неприятно опаляя кожу, из груди один за другим часто вырываются громкие всхлипы, но никто так и не решается успокоить парня. — Мы скоро будем вместе, мой малыш, — совсем едва слышно прошептал Мин, так, что эти слова остались безо всякого внимания. Но даже если бы Тэхён услышал, он бы не мог подумать, что всё произойдёт так скоро. Наконец, гроб Чимина опускают в землю, все гости по традиции кидают несколько горстей земли в могилу, но Мин отошёл в сторонку ото всех, а Тэхён не стал его трогать, решив, что старшему надо побыть одному. Однако через несколько минут Юнги падает на землю. Замертво. Он намерено выпил яд, что убивал медленно, но верно, убивал изнутри, разносясь по артериям и венам. Толпа мигом собралась вокруг трупа, пока гроб Чимина закапывали в сырой земле. Кто-то кричал, кто-то плакал, а Тэхён просто стоял перед мертвецом с улыбкой на лице. Он бы всё равно не смог заменить Пака, как бы ни старался. Потому что только Чимина Юнги любил так страстно и нежно одновременно, только ради него Мин был готов горы свернуть... Да и Юнги умер с улыбкой на лице. Юнги улыбался, потому что знал, что будет счастлив с Чимином. В другом мире. У них будет уютная квартира, маленькая приёмная дочь и огромная собака, просто не в этой жизни, просто не в этом мире. А сейчас, видно, не судьба.