Жертва

Проснувшись, Саюми отправилась к нынешнему убежищу Казуи, которое располагалось в районе Адачи. Спал Казуя в подвале. Он лежал, обернувшись темным одеялом, и смотрел в потолок пустыми глазами. Саюми сорвала замок с двери и спустилась в подвал; прошлась немного по комнате, понаблюдала за полетом мух; затем присела возле кровати Казуи. Он спал, абсолютно беспомощный, бледный. Ни единого движения в теле: ноздри не раздуваются, грудная клетка будто заморожена. Вампиры не мертвы — они живые существа; однако их метаболизм слишком уж отличается от человеческого. — Казуя-кун, — пробормотала Саюми, пальцем касаясь его холодной щеки. И поморщилась: от Казуи пахло мусорным баком. Дурак какой-то. При желании можно уничтожить его прямо сейчас. Но это прямое нарушение условий контракта. Нет, стоит подождать. Вскоре она заденет Казую всерьез; вскоре он сам избавит ее от этих нелепых обязанностей. Саюми опустила голову на его неподвижную грудь, прошептала: — Перестань быть. Просто... покончи со всем этим. Жизнь так тяжела. Почему ты не хочешь уйти? Казуя не отвечал. Тяжело вздохнув, Саюми покинула убежище. До конца дня она сидела в парке и ела данго: раз-два-три, и вот три сладких шарика съедены. Двадцать семь данго за день. Саюми объелась. Ни о чем больше не думала; хотелось лишь спать. Каркнула ворона. Саюми, задремавшая было, вздрогнула и очнулась. На лице ее падали красные лучи: небеса уже горели закатом. Саюми встала со скамейки. Казуя только проснулся — она чуяла его голод; пора выдвигаться. Саюми со всех ног бросилась к убежищу. Казую она нашла на улицах — тот брел, погрузившись в собственные мысли, и жевал при этом резинку. "Голоден, — подумала Саюми. — Он больше не может терпеть. Сегодня он обязательно совершит нападение. Ну же. Казуя-кун, давай! Не заставляй меня ждать". В конце улицы показалась беременная девушка, красивая, с длинными волнистыми волосами; шла она осторожно, стараясь не совершать резких движений. Судя по большому животу, срок поздний. В руках девушка держала пакет. Она прошла мимо Казуи, сверилась с часами, что горели на одной из башен, и прибавила шагу. Казуя остановился. Затем развернулся и двинулся следом за девушкой. "Ну не идиот ли!" — чуть не взвыла Саюми. Она разгадала замысел Казуи. Он думает: раз Саюми одна, то компанией (или беременной) она обернуться не сможет. Насчет компании — верно; но беременную сымитировать нетрудно! Саюми приложила ладонь к лицу. А если не так? Вдруг Казуя хочет совершить страшное, невероятное злодейство — чтобы доказать и себе, и Саюми, что он-то не слабак, а настоящее чудовище? "Глупости, — подумала Саюми. — Так не бывает". Лица беременной она, к сожалению, не запомнила. Ничего. Сойдет и приблизительный облик. Кожу на секунду обожгло огнем, а затем — изменился центр тяжести, и Саюми чуть не упала. Ощущения были непривычным. Заныла спина: фальшивый, но очень тяжелый живот перевешивал Саюми вперед. Кое-как приноровившись, она выступила из-за угла и направилась к этой парочке. Сейчас нужно удалить беременную отсюда и оттянуть внимание Казуи на себя. Есть специальный прием... Стоп. Саюми остановилась. Парочки никакой и не было: беременная дошла до конца улицы и свернула в один из переулков. Был лишь Казуя. Он стоял посреди улицы, сгорбившись, и смотрел себе под ноги. "Он все-таки не решился, — вздохнула Саюми с облегчением. — Я знала, так и выйдет". Казуя неплохой человек, она знала; и почему это знание доставляет ей столько теплого удовольствия? Саюми оглянулась по сторонам (никого не было) и вернулась к прежнему облику. — Эй, Казу... Он обернулся, дико взглянул на нее. — Будь ты проклята! Прокричав это, Казуя бросился прочь. Он бежал не как обычно, не как вампир — он бежал как человек, спотыкаясь, падая, разбивая коленки в кровь, всхлипывая от усталости, поднимаясь и вновь пускаясь в бег. Саюми старалась не отставать ни на шаг: она чувствовала, что Казуя сейчас совершит какую-нибудь глупость. "А вдруг он покончит с собой?" — мелькнула мысль. И она, эта мысль, не доставила отчего-то никакого удовольствия. Впереди вдруг выросла набережная. Аракава. Саюми прошиб холодный пот. Вампиры умирают от проточной воды. — Стой! Стой, Казуя-кун, да стой же ты! Казуя притормозил у самой кромки берега. — Нет! Стой! Казуя попытался прыгнуть в реку — не получилось, он лишь взметнулся нелепо и рухнул обратно на прибрежный песок. Тело само сопротивлялось попытке суицида. Бормоча что-то, Казуя поплелся по берегу. Впереди, метрах в пятидесяти, был мост. "Хочет попробовать оттуда, — подумала Саюми. — Проклятый идиот!" Она набросилась на Казую сзади, вместе с ним повалилась на мокрый песок. — Болван! — Отпусти меня! — заорал Казуя. Извернувшись, он пнул Саюми; она вскрикнула, но хватки не разжала. Тогда Казуя пнул ее снова, на сей раз — с огромной силой. Саюми отбросило в реку. Она погрузилась сразу до дна, коснулась кроссовками ила. В легкие хлынула грязь. Вода была настолько холодной, что обжигала. Саюми, оскальзываясь на речном иле, кое-как подняла голову над водой. Волосы слиплись и мокрым полотенцем теперь обнимали шею. От шока слепило глаза. Саюми разглядела сквозь туман: Казуя добрался-таки до моста, идет по нему, шатается, держится за поручень. Она закричала: — Болван! Ты проклятый болван! Казуя перевалился через поручень и рухнул в реку. Саюми, сжигая собственное тело, рванулась к нему; ноги ее хлопали на воде, плоские, больше похожие на ласты. Скорее, скорее!.. Казуя падает медленно, секунды чудовищно растягиваются — будто некто пришел ей на помощь, божественная сила... "Ками, — простучала мысль, — ками, помоги мне!" И ками помог. Саюми, взлетев над водой, подхватила Казую — всего в полуметре от мутных волн Аракавы. Принцесса спасла прекрасного принца. "Мы упадем, — мелькнуло, — мы ведь сейчас упадем в воду, и тогда..." Нет! Саюми протягивает руку к небесам. Со скрипом кости удлиняются, кожа растягивается; рука мучительно содрогается, раздвигаясь сразу на множество суставов. Длинная, неимоверно длинная рука, похожая на змею; рука эта взвивается вверх — и пальцы ее сжимаются на мостовом поручне. Позвоночник простреливает боль. Саюми кричит; горло разрывает от крика. Однако они спасены. От падения в воду они спасены. — Зачем? — спрашивает Казуя. В висках стучит адреналин. Саюми весело отвечает: — Мы это, любили... в прошлой жизни друг друга. Так что я тебя оберегаю. Не даю... не даю убийства совершать. Душу твою храню... хха... от грехов. Как тебе такое объяснение? Сойдет? — Сойдет, — отвечает Казуя глухо. — Я его только что придумала... хха... но раз сойдет, то пусть будет. А пока поднимаемся. Ты это, готовься. — К чему? — спрашивает Казуя. — Я тебя, болван, сейчас буду бить. Очень долго и больно бить...хха... Понял? Казуя молчит. А потом начинается смеяться. Он смеется и смеется, не в силах остановиться. — Идиот, — говорит Саюми. Рука ее медленно, сустав за суставом, втягивается в плечо; двое поднимаются навстречу смешливому небу. Казуя смеется, а Саюми бурчит что-то недовольное. Она думает, продлевать ли контракт или нет. Шумит река, и этот звук успокаивает.