Жертва

Пора закончить всю эту историю, решила Саюми. Уничтожить Такешиму Казую, ее мучителя и еженощного палача. Сам он слаб и плаксив; разве она, Саюми, не сильнее? И у нее есть план. На следующую ночь Такешима Казуя напал на молодого парня в белой кепке; под личиной жертвы оказалась Саюми. Казуя закричал: — Оставь меня в покое! Тут Саюми ответила ему. Для начала она сообщила Казуе, что когда тебя убивают, это очень больно. Это больно — и когда тебе разрывают горло, и когда из тебя высасывают кровь; а когда тебя выбрасывают, словно пустой пакетик из-под сока, это уже не больно — это обидно, это унизительно. Ухватив Казую за воротник, Саюми также сообщила, что единичный раз пережить можно — но день ото дня, раз за разом, в течении ста пятидесяти лет... И это при полном равнодушии его, Казуи; ему словно все равно, он просто берет ее и использует; берет ее, будто тот же пакетик сока. Равнодушный, отвратительный человек, этот Казуя — льет слезы над выдуманными жертвами, когда она рядом, та, кому он причинил столько страданйи — а он ее и не пожалел ни разу, даже самого маленького извинения не принес. Какой же он, Казуя, после этого страдалец? Он и заикнуться не смеет; Саюми пережила намного, намного больше него — и она не плачет, не ноет; она не плачет! Саюми впала в истерику; негатив, скопившийся за сто пятьдесят лет, буквально хлестал из нее. Казуя узнал о себе много нового. Он отступил, пораженный и смущенный одновременно. — Я... я не знал, — бормотал он при этом. — Ах не знал! — Саюми, размахнувшись, отвесила ему пощечину. Казуя, казалось, даже и не заметил этого. Он развернулся и, неуклюже переступая ногами, направился дальше по улице. — Куда это ты? — спросила Саюми, чуть поостыв. Казуя добрался до ближайшей подворотни, нашел мусорный бак и залез туда. "Странно", — подумала Саюми. Она приподняла крышку. Казуя страдальчески взглянул на нее; его глаза блестели и выглядели теперь на зенками снулой рыбы, нет — обычные глаза, плаксивое выражение лица. Саюми встретила взгляд этот своим, взглядом благородной ярости и справедливого недовольства. Так прошел почти час. И наконец Саюми сдалась. Она прикрыла бак крышкой. Моргнула, растерла пальцами усталые веки. И отправилась обратно к Аракаве — чтобы посидеть немного на берегу, обдумать произошедшее за день. "Плохой план, — размышляла Саюми торопливо. — Кровосос до сих пор цепляется за жизнь. Чем же его пронять? Может, снова облик старушки? Или какой еще? Какой же?" Саюми, так и не найдя решения, яростно взлохматила свои волосы и легла на спину. В небесах перемигивались звезды. Саюми вдруг пришло в голову, что Такешима Казуя не такой уж и плохой человек; слабый, глупый и плаксивый, но никак не плохой. "За полтора столетия так и не привыкнуть к убийствам... слабак", — подумала Саюми. Ночь она провела на берегу.