Зарисовки из блокнота.

Тишину помещения разрушает лишь размеренный стук часов, который раздражает неимоверно, но ничего с ним поделать просто нельзя. Это немного давит на нервы, а также добавляет всей ситуации совершенно странный оттенок. Полумрак помещения разрывает лишь небольшой отсвет ночника, единственного источника света, который включен и дает хоть какую-то возможность рассмотреть чужие наглые глаза, что блестят из под светлой челки и вообще напоминают больше кошачьи, что светятся в темноте. Сюйкунь может совершенно спокойно обойтись и без света, но ему важно то, чтобы чертов Чжу Чжэнтин видел все, абсолютно все, и не смог потом списать подобное на галлюцинации или что-то другое. Цай облизывается, придвигаясь к стулу, на котором сидит шатен, и становится на колени между ног старшего, подмигивает ему, закусывает губу и ведет ладонями по чужим стройным ногам, которые вот уже чертову кучу раз становились причиной его пошлых фантазий и игр с собой в душе. Вообще чертов Чжэнтин - это один сплошной фетиш, и с этим бороться просто не имеет смысла. Тут либо слать все нахрен и удаляться гордой походкой из жизни, либо с разбега и в брод своих фантазий. Чтобы до хрипа в горле от стонов, чтобы до стертых до кровавых мозолей пальцев, чтобы до моментальной эрекции в штанах лишь от одного вида. Цай шумно сглатывает собравшуюся во рту слюну, проводит ладонями по тонким щиколоткам, поднимается выше к икрам, чуть надавливает, ощущая их твердость через тонкую ткань джинсовых скини. Подушечки натыкаются на теплую кожу в вырезе на коленках, поглаживают ее, дразня, вызывая чужой нервный вздох, который действует получше любой виагры на самого блондина. Сюйкунь придвигается ближе, почти прижимается торсом к чужим ногам, и давит пальцами на костлявые коленки, разводя стройные ноги и охает от открывшегося вида. Того самого, блядского и совершенно не сравнимого ни с чем, кроме призыва к действиям, что он увидел с фото отчета в гребанном аэропорту. - Сука... - младший чуть кривится, на секунду прикрывает глаза, стараясь успокоиться, и скользит вспотевшими ладонями выше по бедрам, обжигая кожу через тонкую ткань штанов, цепко следя за чужой реакцией. Ему нравится такая покорность со стороны старшего. Ему нравится такой вид, при котором Чжэнтин смотрит на него сверху вниз, смущенный, покрасневший и самое главное совершенно доступный. Сюйкунь чувствует свою власть, он почти упивается ей, когда пальцы проходятся по внутренней стороне бедер и доходят до паха. - Ты сам виноват Чжэнтин-я~ - тянет издевательски и сладко блондин, прочерчивая пальцами очертание чужого члена через джинсы и склоняет голову в бок, подаваясь вперед и придвигаясь ближе к ширинке, устраиваясь удобнее между разведенных ног шатена и наслаждаясь тем, как чужой язык скользит по пересохшим губам, увлажняя их. - Нечего было так плохо себя вести в аэропорту. Ты должен быть наказан.- мурчит младший, подается вперед, потираясь щекой о плоть и, слегка повернув голову, надавливает подбородком на нее. Глаза в глаза. Цай не позволяет себе и на секунду отвести взгляд от чужого, пока ловкие пальцы расправляются с молнией и застежкой на штанах, а затем ловко перехватывают край нижнего белья вместе с джинсами и тянут их вниз. Сюйкунь же подается вперед, не спеша высовывает свой язык и проводит им по пухлым губам, сначала нижней, затем верхней. Увлажняя. Пальцы аккуратно обхватывают член у основания, ощущая, как плоть твердеет в руке и тешит самолюбие младшего, и он склоняется к ней, все так же не прерывая зрительного контакта. В нос бьет приятный мускусный запах, от которого между ног возникает томление. Юноша делает на пробу несколько движений и аккуратно проводит языком от яичек до головки, по всей длине, чтобы спустя секунду положить член на язык и протолкнуть его в горячий и влажный плен своего рта. Сюйкунь слегка втягивает щеки, и делает несколько плавных движений, помогая себе рукой, а затем выпускает блестящий член изо рта, уже более активно лаская его пальцами и скользя по головке языком, слизывая капли смазки. Чужое сбитое дыхание и первый хриплый стон служат ему поощрением, особенно когда во взгляде темных глаз зрачки расширяются и скрывают почти всю радужку. Чжэнтин чуть дергается, ерзая бедрами по стулу. Его лицо красное и это слишком горячее зрелище, особенно когда старший облизывается и закусывает губу. Цаю хочется нестерпимо поцеловать эти самые губы, грубо в них впиться, смять, оттянуть и проникнуть в чужой рот языком, пошло, грязно все там вылизать и переплестись с чужим, но он останавливает себя, предпочитая отдать первенство своему наказанию. Младший усмехается и притирается к головке щекой, ощущая легкую влагу на нежной коже, чуть жмурится, словно довольный котяра и урчит утробно, сжимая чужое бедро пальцами, слегка царапая его через ткань и снова прижимаясь губами к головке, что налилась и теперь с трудом помещается в рот. Сюйкунь подается вперед, и прижимает пальцами член к чужому животу, высовывает язык и принимается вылизывать плоть со всех сторон по всей длине, задевая шершавой плотью чувствительные венки и надавливая на них, срывая с приоткрытых и искусанных губ первые стоны, пока тихие и утробные, но проходящиеся электрическими разрядами по телу, отдающимися жаром внизу собственного живота. Цай опаляет горячим дыханием плоть. В горле сохнет от предвкушения и нетерпения почувствовать его в себе, чтобы обвести язычком все самые чувствительные места и снова ощутить знакомый спазм. Разомкнув губы, он позволил войти головке в рот, тут же начиная ласкать ее, мягко посасывая и облизывая языком, будто готовя к чему-то большему. Надавив на уретру, по всему его телу прошлась дрожь от тихого, но страстного стона. Голос у Чжэнтина в такие моменты слишком крышесносный. Он буквально затапливает все вокруг и не дает возможности сосредоточиться на чем-то другом, отвлекаться. Хочется только больше и больше, и Цай не собирается останавливаться. Он двигается уверенно, заглатывая каждый раз все больше и больше, пока в горле не появляется болезненный спазм, а внизу живота все не стягивается тугим узлом. Сюйкунь чуть отстраняется, облизывает губы и снова подается вперед, но теперь уже с целью дойти до конца. Он скользит по всей длине, зажмуривается от нового болезненного ощущения в горле, но упорно двигается дальше, пока не утыкается носом в гладко выбритый лобок. Рефлекторно сглатывает слюну, от чего горло сжимается туже вокруг твердой плоти и выпускает ее изо рта, снова вылизывая. Готовясь к финалу и чувствуя, как чужое тело охватывает предоргазменная дрожь, снова берет в рот. Пальцы направляют член за щеку, кожа натягивается, открывая соблазнительный вид для единственного наблюдателя. Чжэнтин судорожно сглатывает и стонет уже во весь голос, рефлекторно ерзая бедрами по стулу и запрокидывая голову назад, всхлипывает, давится громким стоном, чувствуя, как тело накрывает эйфория. Цай закусывает губу, наблюдая за старшим цепким и внимательным взглядом, пока пальцы набирают темп и, чувствуя скорую развязку, подается вперед, надавливая языком на уретру и, обхватив губами, позволяет излиться себе в рот, принимая чужое семя и проглатывая его, младший жмурится от наслаждения и, отстранившись, укладывается щекой на бедро Чжэнтина, довольно фырчит и прикрывает глаза. - Может ты уже развяжешь меня? - чужой хриплый голос заставляет Сюйкуня недовольно поморщиться, но младший все же дотягивается, дергает за веревку и освобождает шатена, только вот от плена нитей, а не от своего. - Я и не думал, что ты такой ревнивый...- выдыхает Чжу, потирая запястья и закусывая губу, шипит, когда чужие пальцы больно дергают за волосы. Сюйкунь стоит за его спиной, нависает над ним, заставляя запрокинуть голову назад и почти что шипит прямо в губы. - Еще хотя бы одна такая поза и тебе не жить....- выдыхает он, больно кусает за губы и удаляется, оставляя шатена наедине со своими мыслями. - Говоришь еще хотя бы одна? - Чжэнтин усмехается.