Зарисовки из блокнота.

Часть 1 - https://vk.com/wall-161709329_1966 Часть 2 - https://vk.com/wall-161709329_2212 Часть 3 - https://vk.com/wall-161709329_2479 Часть 4 - https://vk.com/wall-161709329_2622 Бонус~ И больше ничего. Тишина. Сколько бы сообщений он ни печатал, сколько бы ни пытался позвонить , ответом ему служили либо медленные гудки, либо непрочитанные сообщения. Сердце пропускает удар. Один. Второй. Где-то внутри неприятно завывает совесть и это, если честно, не очень хорошо. Да, разумеется, Сюйкунь прекрасно замечал, что отношение к нему было теплым, более мягким и даже каким-то странным, но придавать этому значение не хотелось. Возможно потому что он слишком сильно боялся зародить в себе надежду на что-то большее и снова обжечься, а возможно потому что определенных доказательств не было. Не было чего-то яркого, что поставило бы окончательную точку и позволило сделать нужный вывод. Все было слишком плавно и слишком двойственно. И эта самая двойственность не позволяла подготовиться к ситуации. Так думал Сюйкунь, так он считал и свято верил, а в итоге оказалось все совершенно по другому и это по другому вылилось в проблемы. После слов ЦзиИ в груди что-то предательски дрогнуло и заворочалось, что-то странное и давно забытое. Что-то, что сладко обволакивало сердце и при этом отдавалось горечью на губах. Он и сам, по причине тесного сожительства со старшим в одной комнате начал подозревать неладное, когда тот поменял прическу и в большом шкафу стало на удивление в разы меньше вещей, а сам стиль, цветовая гамма стала более блеклой, темной, несвойственной. И этот аромат. Резкий, проникающий в ноздри и саднящий внутри, словно застывающий в носу и не дающий от себя избавиться ему тоже не нравился, то ли дело едва заметный аромат зеленого чая и персика, который хотелось вдыхать и вдыхать, больше и больше. Кофты и теплые кардиганы сменились на черные свитера с длинными рукавами, которые постоянно почти скрывали чужие бледные кисти с аккуратными пальцами, что не пахли больше выпечкой, а пахли холодом и дымом. О том, что старший, возможно начал курить Сюйкуню ну совсем не хотелось думать. Потому что горькие сигареты не вяжутся с теплой улыбкой на этих потрясающих губах, как и грубость с лучистыми, яркими глазами. Он хотел, чтобы Чжэнтин осознал свою ошибку. Чтобы тот понял, что не нужно позволять другим слишком много. Чтобы парни поняли, что наглеют. Чтобы Чжу не раздаривал свое тепло и доброту направо и налево, а в итоге просто взял и обернул все то светлое, до чего был жаден, в темное, почти черное и холодное. Перегнул палку. И теперь обязан все вернуть назад. Сюйкунь шумно сглотнул, облизывая пересохшие губы и прикрыл глаза, раздумывая над тем, как же ему найти строптивого гэ, но в голову к несчастью лезли совершенно не нужные и совершенно не подходящие мысли. И от каждой новой, становилось все дурней и дурней. Что с ним? Где он? С кем он? Тысячи вопросов и ни одного ответа. От этого стынет кровь и появляется неконтролируемое желание набить кому-нибудь лицо. *** Чжэнтин появляется далеко за полночь. Он аккуратно стягивает с себя кеды и ветровку и старается бесшумно пройти в комнату. Не смотря на то, что он стал довольно грубым, уважать чужой сон он все же не разучился. После полутьмы гостиной яркий свет в ванной режет по глазам, которые и без того слезятся. Покрасневшая кожа на щеке саднит, как и костяшки пальцев, однако рана глубоко в сердце приносит больше боли. Старший включает воду, пропуская ее и собирает в ладони жидкость чтобы ополоснуть лицо, привести хотя бы в минимальный порядок. Взгляд скользит по зеркалу и сталкивается с чужим, сонным и раздраженным за спиной. Сюйкунь опирается плечом на косяк двери, скрещивая руки на груди и чуть жмуриться, пытаясь привыкнуть к яркому свету, а заодно изучить анфас гэ, подмечая покрасневшие и опухшие глаза, припухшие губы, несколько царапин на скуле, которые явно не смотрятся на этом лице и еще очень много того, что не нравиться. - Ну и где мы шлялись? - выдыхает спустя пару минут давящий тишины брюнет, теперь уже внимательно смотря на старшего и хмуря брови. Его такое положение дел не устраивает и терпеть подобное он не собирается, да и причин для данного решения много. Больше, чем должно было быть. - Какая разница? Я отчитываться перед Ди не собираюсь - хрипло говорит шатен, выключая воду и тянется к полотенцу, ловя цепкий взгляд на своей руке, а точнее на костяшках и хмыкая. - Возраст роли не играет. Где ты был? - уже с нажимом произносит Сюйкунь, замирая, пожевывая губу и прищуриваясь. - Где был, там уже нет. А теперь пропусти меня - Чжэнтин расправляет плечи, закидывает полотенце на вешалку, небрежно и как-то даже странно, криво, а затем направляется к выходу, мимо младшего. Такое пренебрежение к вещам почему-то слишком режет взгляд, задевает что-то внутри, но больше всего выводит этот безразличный взгляд. Руки так и чешутся дернуть, тряхануть и если честно Цай не собирается останавливаться, он неожиданно подается вперед, когда старший почти ровняется с ним и ухватив того за ворот водолазки впечатывает в кафельную стенку, прижимаясь всем телом, вдавливаясь своей грудью в чужую и впиваясь глазами в чужие, испуганно расширившиеся от удивления и неожиданности. Чжэнтин сглатывает, от чего взгляд невольно спускается на его шею, жадно захватывая острый кадык, что скользит под тонкой кожей, а затем переходит чуть ниже, наталкиваясь на темнеющее пятно, которого из-за одежды не было видно. Из груди вырывается рык, хватка на одежде становиться сильней и ткань буквально трещит по швам. Нити расходятся от сильного давления демонстрируя ряд засосов на манящих и выпирающих ключицах и это ту мач. Чжэнтин хмуриться, упирается рукой в грудь младшего и одновременно сжимает пальцами чужие, пытаясь отодвинуть, однако тот словно скала. Стоит на мертво. - Это. Что. Такое. Мать. Твою. - чеканит слова Сюйкунь, чувствуя, как по спине прокатывает холодок, а в груди загорается опасный огонь. Сильный. Обжигающий все внутри и гроязищийся выскользнуть наружу. - Я тебя спрашиваю. Что это? - почти что рычит Цай, резко вскидывая голову и гневно сверкая глазами из-под челки. - Не твоего ума дело. - выдыхает Чжу в ответ. И это если честно финал. Финита-ля-комедия. Словно кто-то внутри берет и резко дергает за рычаг, открывая засовы тяжелой клетки, что давно уже сдерживала громадного зверя и выпускает его на волю, позволяет выскользнуть и кинуться в сторону своей цели. Брюнет жестко перехватывает чужой подбородок, сжимает пальцами нижнюю челюсть, сдавливает, чтобы не возможно было двинуться и смотрит, смотрит пронзительно, прямо в глаза. - Отпусти меня я сказал - рычит ему в ответ Чжэнтин, ощущая всю ту душевную боль, которую так старательно пытался излить из себя в троекратном размере и морщиться, дергается, вцепляется тонкими пальцами в чужие плечи и давит, перехватывая жилистое запястье младшего и дергает, и плевать, что с каждым новым движением все больше и больше следов открывается. Какая разница, что с телом, когда внутри душа разорвана в клочья, а сердце бешено кровоточит, заливая все вокруг. Он отравлен. Отравлен этим влечением, которое в итоге оборачивается подобным образом. - Нет. - чужие слова словно секира, что со свистом разрезает воздух. Неожиданно. Странно. Не правильно. - Не отпущу. Никогда. Ни за что. - в голосе нет ни капли сомнения. Во взгляде нет ни капли неуверенности. Тело двигается решительно, а действия эти бесповоротные и слишком правильные. Цай подается вперед, неминуемо приближаясь к чужим губам и замирает в миллиметре. - Ты только мой. - произносят губы совсем тихо, но это самое "тихо" обрушивается на голову старшего, как обух. Чжу замирает, словно кролик перед удавом и дрожит, дрожит тогда, когда чужие пальцы расслабляются на лице, дрожит тогда, когда ладонь проскальзывает под шею, поглаживая затылок. Дрожит тогда, когда чужие глаза прикрываются. Дрожит тогда, когда сухих губ касается влажный язык, прочерчивает между ними линию, а губы накрывают собственные, мягко, ненавязчиво сминая и прося ответить. Мир, что и без того разрушенный, снова превращается в руины, и только сердце бешено бьется в груди, словно птица в клетке, грозясь пробить прутья ребер и вырваться наружу. - Фуууу беееее - Сюйкунь чуть отстраняется и морщиться, высовывая язык, - не кури больше Гэ, мне нужен здоровый парень - и обнимает так крепко, как никто другой. И кажется это тоже финал. Но уже для Чжу Чжэнтина. *** Сюйкунь хмыкает, натягивая на голову одеяло и чуть морщится от чужих голосов и смеха, которые нарушают его сон. Ему вот совершенно не хочется после почти что бессонной ночи просыпаться, но ненавязчивый аромат свежей выпечки, который уже как пару недель позабыла общага неожиданно резко дает по рецепторам, заставляя подорваться с места и буквально в одних пижамных штанах кинуться в сторону нужного помещения, замирая в пролете и замечая весело щебечущий макнэ лаин и немного сонного ЦзиИ, который пытается не промахнуться чашкой с ароматным кофе мимо рта. - Утречка - радостно вопит Джастин, отвлекая внимание от чужой стройной фигуры, как всегда в чудовищном розовом переднике с Пеппой, который теперь далеко не раздражает, а имеет какое-то свое очарование. - Гэ ты будешь...- ЧенЧен отправляет в рот кусок пирожка, но тому не суждено добыть до места назначения, потому что Цай не задумываясь в два шага добирается до Чжэнтина и так же не задумываясь целует старшего. И плевать на все. Потому что так надо. Потому что так правильно.