Отражение души

Предсвадебные хлопоты полностью захватили Рафаэля. Омега и не думал, что свадьба — это такое хлопотное событие. Нет, конечно, в прошлой жизни Корнеев состоял в браке. Но тогда всё было так просто. Пришёл, поставил свою подпись где необходимо и вот — ты уже замужем. Сейчас же всё было совсем иначе. Нужно было проследить за тем, чтобы все приглашения, даже если их мало, были разосланы адресатам, выбрать празднечное меню, согласовать украшение свадебного зала и места главного торжества, где будет проходить свадебный банкет, выбрать цветы, которые будут украшать помешение, а также примерить несколько свадебных нарядов, выбрав парочку лучших. Ещё никогда Рафаэль не чувствовал себя таким опустошенным. У него не было никаких сил. По всем вопросам относительно предстоящего торжества слуги обращались именно к нему. Так что Рафаэлю приходилось решать какую скатерть положить на стол, какие салфетки выбрать, какие столовые приборы положить и из какого фарфора должны быть тарелки, какое вино подавать к столу и какие к нему необходимы бокалы, какой формы должны быть вазочки для фруктов и какие фрукты где должны лежать, а также сколько ярусов должно быть у свадебного торта и что в нём должно быть больше — ягод, желе, бисквита, сливочного крема или шоколада. Особенное внимание нужно было уделить сервировке и украшению праздничного стола. Со столовыми приборами Рафаэль определился довольно быстро, как и с посудой, что будет использоваться на празднике. А вот с подсвечниками и свечами омега долго не мог разобраться. Но самой главной проблемой стали цветы. Выбор пал на розы и лилии. Красные и белые розы, а также белые и нежно-­розовые лилии. В начале Рафаэль хотел использовать хризантемы вместо лилий, но оказалось что у лорда Самвера на них аллергия. Что было весьма необычно. Ведь обычно аллергия бывает на запах лилий, такой он сильный. А тут… Это было очень странно. Вообще странностей было довольно много. Особенно в поведении лорда Самвера. Рафаэль не сразу это заметил, но внимательно приглядевшись это стало бросаться в глаза. Лорд Самвер выглядел очень взволнованным, временами нервным. Он весь был напряжён, как натянутая струна. На вопросы не отвечал, ловко переводя разговор на другую тему и в последнее время постоянно срывался на слуг, пару раз даже поднял на них руку. С Рафаэлем лорд Самвер старался лишний раз не пересекаться. А когда вдвоем они оставались наедине он так смотрел на омегу, что по спине бежали мурашки от страха и хотелось невольно передёрнуть плечами. Рафаэль не подавал виду, но в действительности его всё это очень сильно напрягало. Он не понимал, что происходит. И неизвестность делала его черезчур раздражительным. Он старался держать себя в руках. Улыбался слугам, поддерживал вежливую беседу и старался говорить свои пожелания мягким, но требовательным тоном. Больше всего Рафаэля изводили портные. Он с огромным трудом переживал очередную примерку нового костюма и снятие дополнительных мерок. Месье Форж де Ляпуш, известный дизайнер одежды, задался целью сшить для Рафаэля идеальный свадебный наряд, стоило ему только взглянуть на него лишь раз. Будучи на половину эльфом, на половину феем месье Форж имел гипертрофированное чувство прекрасного. И каждый раз, принимаясь за новый заказ, он не мог его закончить, пока не будет полностью удовлетворён. Э­то-то и было главной причиной его известности в мире моды. Он всегда выполнял свою работу качественно и в срок, полностью удовлетворяя всем запросам своего покупателя. Он черпал вдохновение из своих заказчиков, создавая для каждого из них личный шедевр и стиль. Вот только в случае с Рафаэлем произошла небольшая накладка. Омега был столь прекрасен, что любой наряд на его фоне казался совершенно обычным. А месье Форж хотел создать ­что-то по-настоящему особенное. Вот и приходилось Рафаэлю мучиться, примеряя один наряд. — Ох, лапушка, всё почти готово. Остались только мелкие штрихи. И ты будешь самым красивым женихом года, — весело сверкая своими глазками пуговками сказал месье Форж в конце очередной примерки свадебного наряда. На эти слова Рафаэль с огромным облегчением выдохнул. — Н­аконец-то, — тихо прошептал омега, надеясь, что его никто не услышит. Но ошибся. У месье Форжа был отменный слух. — Устал? — хитро прищурился месье Форж. Он ­почему-то никогда не обращался к Рафаэлю на «вы», предпочитал обращаться к омеге как к старому другу. Подобное можно было счесть за грубость. И ­какой-либо другой представитель аристократического рода презрительно бы скривился на такое обращение к своей многоуважаемой персоне, а затем перестал бы вести все дела с месье Форжем, стараясь даже лишний раз не пересекаться с таким невоспитанным человеком, но не Рафаэль, который относился ко всем формальностям очень скептично, при этом выразительно выгибая бровь. Он одним своим взглядом мог заткнуть любого, кто пытался напомнить ему о правилах. При этом человек чувствовал себя недостойным червяком, которому император оказал честь только взглянув в его сторону. Пободное отношение нравилось месье Форжу. А Рафаэль ценил его как мастера своего дела. — Ну, так что? — со смешком спросил месье Форж, записывая в свой блокнот последние замеры и детали того, что нужно исправить. — Вам ответить честно? — выразительно округлив глаза, спросил Рафаэль. На вопрос месье Форж лишь лукаво улыбнулсяю, — Безумно, — прозвучало в ответ после недолгого молчания. Месье Форж заливисто рассмеялся. Он хоть и был очень позитивным человеком, который всегда улыбается доброй улыбкой, но редко когда он чувствовал себя так свободно, не будучи ничем скованным. Рафаэль умел расположить к себе, сделав так, чтобы незнакомый человек чувствовал себя свободно и самое главное спокойно, именно так, как чувствуют себя маленькие дети в объятиях своих родителей. Это было странное чувство, но месье Форжу оно нравилось. И он был готов сделать всё возможное, чтобы вновь увидеть улыбку или услышать звонкий смех Рафаэля. — Не стоит переживать, лапушка. Твой свадебный наряд практически готов. Остались мелкие штрихи. — Н­аконец-то! — выдохнул Рафаэль. — Я уже думал, что этому не будет конца, — Рафаэль не пытался обидеть своими словами, просто он очень устал. И месье Форж его понимал. — Трудно сшить подходящий костюм, когда тот кто его наденет столь красив. Я, как мастер своего дела, не могу позволить одежде испортить природную красоту своего клиента. Моя задача заключается в совершенно другом — в том, чтобы ее подчеркнуть и скрыть все, даже мельчайшие недостатки и изъяны, которых, к огромнуму счастью, у тебя просто нет. Мне ещё никогда не попадались люди, которых можно описать лишь одним словом — совершенство. А ты именно такой человек, Рафаэль. — Вы преувеличиваете мою красоту, месье Форж, — от таких слов на щеках Рафаэля появился румянец смущения. Он и вправду был смушён, ведь не привык получать комплименты своей внешности. В прошлой жизни он имел настолько обычную или, как говорят люди, серую внешность, что и описывать было не чего. Что тут говорить о комплиментах. У Рафаэля ди Крос Инвидиа же внешность была как у ангела. И это очень смущало Рафаэля, ведь он не привык к комплиментам, которые теперь сыпались в его сторону не переставая. Как там ему сказали? Вроде, что они с Рафаэлем являлись равными половинками ­когда-то одной души и это сделало их отражениями друг друга. Если один из них имел красивую внешность, любящего отца и семью, а также огромный талант в магии, ранимое сердце и веру в вечную любовь, то другой был некрасив, практически не имел семьи, был хладнокровен, умен, хитер и изворотлив, а также непомерно жесток. Они были словно отражение друг друга в зеркале, только вот отражение было неправильное, а кривое. Неудивительно, что когда Корнеев смог перебороть свою судьбу Рафаэль ди Крос Инвидиа ослабел, при чём так сильно, что отбросил коньки. Корнеев не верил в то, что причиной всему происходящему является «разрыв души». Где это вообще видано, чтобы после изнасилования и отказа человек оказывался на грани смерти? Это же настоящий абсурд. По крайней мере, так считал Корнеев. И хотя он понимал, что в другом мире существуют другие законы, он не собирался мириться с ними. Правая рука босса мафиозного клана, признанный серый кардинал теневого мира считал, что можно преодолеть абсолютно любые трудности, если у тебя достаточно крепкая воля, решимость и упёртость, которая поможет свернуть любые горы. И он был прав. Вся его жизнь была ярким примером его же собственных убеждений. Правда, он собирался пожить подольше. Но увы… Рад ли он был своему перерождению? Пожалуй, в большей степени «да», чем «нет». Корнеев всегда в любой ситуации оставался редкостным оптимистом и во все искал свою выгоду. Э­то-то и было одной из причин, по которой он получил прозвище «Демон» и «Скряга». При чём «Скрягой» его называли не потому, что он практически не тратил денег и всегда экономил на всём(хотя и это тоже!), а потому, что он редко показывал свои эмоции. Его выражение лица в любой ситуцией можно было описать, как «морда кирпичом». Лишь очень узкий круг лиц, куда входил его папа, Радеев, босс и другие, видели его улыбку или слышали его смех. Новое же тело, как и его прежний хозяин, было очень выразительным в плане отображения эмоций. И Корнеев оценил это по достоинству, как и то, что переродился он именно в этом теле. Он даже несколько раз поблагодарил за это высшие силы. То, что он попал в тело своего отражения было, без сомнения, великим благом для него любимого. Чтобы там кто не говорил о его жертвенности ради своих подчинённых и клана, Рафаэль Корнеев был редкостным эгоистом. И всегда в первую очередь думал о своём собственном благе. Поэтому заняв чужое тело его не мучила совесть. Было ли ему жаль того Рафаэля? Да, совсем немного. Но то, что тот был таким слабаком — не его проблема. Хотя, откровенно говоря, прошлый Рафаэль не был так уж прям слаб. Но Корнеев не хотел об этом думать. Тело его отражения было идеальным. Красивым, гибким, достаточно натренированным, а самое главное идеально подходило самому Корнееву. Предыдущий хозяин тела был во многом похож на него самого — так же ходил, имел те же привычки, увлекался боевыми искусствами, а также имел превосходное чувство стиля, как и серый кардинал Корнеев. Ему не пришлось долго привыкать к новому телу. Оно ощущалось как своё собственное. По-началу напрягали эмоции, которые били как фонтан, и резкие перепады настроения. Всё же Рафаэль был подростком, который вступил в переходный возраст. Но и к этому Корнеев очень быстро привык. А то, что у этой тушки было множество проблем — не беда. Он уже даже составил план, как отомстит всем, теперь уже своим, обидчикам. Только вот его чувства к демону появились ­как-то слишком неожиданно и слишком быстро. Он этого совершенно не планировал. Он вообще не собирался заводить ­какие-либо любовные отношения(брак с лордом Самвером не в счёт!). И неожиданно вспыхнувшая любовь, со страстью, не входила в его планы. И это настораживало. Но в тоже время и не заставляло беспокоиться, как предстоящая свадьба с лордом Самвером. Интуиция предупреждала о грядущей опасности. Только вот откуда или от кого она исходила было не понятно. И эта неизвестность заставляя нервничать, постоянно находиться в напряжении, натягивая струны нервов омеги. Но Рафаэль не позволял себе сорваться, хотя и очень хотелось. Он из последних сил сдерживал себя от желания подойти к своему будущему супругу и, схватив его за грудки, высказать всё, что он о нём думает, прописав парочку профилактических ударов кулаком в живот и в лицо. Но это только мечты. Сейчас не время показывать свой характер. Вот после свадьбы! Рафаль аж расплылся в улыбке, представляя то, что он сделает со своим муженьком. — Ты выглядишь счастливым! — заметил месье Форж. Это замечание вернуло Рафаэля в реальность. — Я просто задумался, — виноватая улыбка украсила лицо омеги. — Как я тебя понимаю, — ласково сказал месье Форж. — В свое время я также переживал перед собственной свадьбой. Помню, из-за волнения я постоянно влипал в разные смешные ситуации, — в голосе месье Форжа слышались нотки ностальгии. — Видно, что Вы счастливы! — А как иначе, всё же наш брак был по любви, а не по договору. За это я очень благодарен своим родителям и родителям своего супруга. — Вам очень повезло, месье Форж. — А разве ты не любишь своего жениха? — искренне удивился месье Форж. Он был не сторонником браков без любви. — Я уважаю лорда Самвера. Он успешный мужчина, друг моего отца, мне с ним интересно, потому что он может разговаривать со мной на любую тему, но, к сожалению, этого недостаточно для того, чтобы сказать, что я его люблю. Это не так. Наш брак — это договор, при чём наиболее выгодный именно для меня, а не для лорда Самвера. Мы скорее хорошие знакомые, друзья. Но никак не возлюбленные. — Значит, у тебя есть ­кто-то кто тебе нравится? — уловил самую главную мысль из слов Рафаэля месье Форж. — Да, есть, — смутившись, шёпотом ответил Рафаэль. — И кто же это? Ты часто с ним видишься? — Мы живем с ним под одной крышей, — попытался увильнуть молодой жених, но месье Форж не собирался отступать. — И кто он? Как его зовут? — напирал на омегу месье Форж. — Ты ведь мне расскажешь? — Если, пообещаете хранить его имя в тайне, — сдался Рафаэль. Проще было ответить чем продолжать молчать. — Обещаю! — не раздумывая ни секунды, ответил месье Форж. — Ну, так как его зовут? — Натаниэль, он мой демон-­фамильяр. — Де… Демон? — от страха и удивления месье Форж распахнул глаза и даже забыл как моргать. Не осознано, но он даже перестал дышать. — Ты смог призвать демона? — шёпотом, еле слышно спросил месье Форж. — Трех демонов, — поправил его Рафаэль. Он хотел ещё ­что-то сказать, но промолчал заметив шок своего собеседника. — Невероятно! Это просто невероятно! Как тебе это удалось? Призвать демона! Это же сколько сил нужно иметь! — продолжал восхищать месье Форж. Чем вводил Рафаэля в ещё большее смущение, заставляя пылать всё лицо. — В этом не было ничего сложного, — промямлил омега, но его услышали. — Вы только послушайте его! Ничего сложного! Да, другие, даже мечтать о подобном не смеют! А ты тут скромничаешь! Знай, если я ­кого-то хвалю то всегда за дело. Ты меня понял? — строго спросил месье Форж и Рафаэль машинально кивнул головой. — Молодец! — и хитро прищурив глаза, мужчина продолжил: — Ну, и как у вас дела? Демон отвечает на твои чувства? — В­ообще-то именно Натаниэль стал первым проявлять ко мне интерес, — пробормотал Рафаэль. Тихо, но очень четко. — Ого! Вот так дела! Похоже, ты действительно ему очень дорог. Я рад за тебя! Тебе повезло. Демоны никогда не отдают своего. И если дарят ­кому-то свою любовь, то остаются верны своему избраннику даже после смерти, — в эти слова мужчина вложил особый смысл, но, к сожалению, Рафаэль не понимал какой именно. Между ними возникло долгое молчание, которое прервал месье Форж, когда закончил свою работу. Рафаэль предложил его проводить. Но месье Форж отказался. Он довольно скоро собрался и быстро покинул особняк, оставив озадаченного Рафаэля на едине со своими мыслями, которых было очень много. Рафаэль так и провёл оставшуюся часть дня. Делал дела, давал советы, следил за исполнением приказов, но мыслями был очень далеко. Он даже не заметил как прошёл обед, как отец уехал на несколько часов в город по делам и как лорд Самвер о ­чём-то разговаривал с незнакомым мужчиной, выглядя при этом чрезвычайно довольным, словно кот, объевшийся сметаны. Всё это пролетело мимо него. И только когда начались сумерки, Рафаэль закончил свои дела и пошёл в библиотеку, где развалился в кресле, полностью расслабившись и откинув голову назад. Прикрыв глаза, он не заметил как задремал. Из лёгкой дремы омегу вывели руки, что нежно массировали его напряжённые плечи. — Да-а… — простонал от удовольствия Рафаэль и приоткрыл свои глаза. В темноте перед ним предстал расплывчатый силуэт, но омега его сразу же узнал, — Натаниэль, — неуверенно и очень тихо позвал демона Рафаэль. — Да, мой господин! — сразу же отозвался он. — Вы ­чего-нибудь желаете? — Нет, — снова прикрыв глаза, ответил Рафаэль. Ему хотелось просто так посидеть рядом с Натаниэлем. В тишине. И кажется, демон это понял. Однако долгого молчания выдержать он не смог. — Рафаэль, случилось ­что-то чего я не знаю? — вкрадчиво прошептал Натаниэль. — Этот вопрос я должен задавать! — резко распахнув глаза ответил Рафаэль, смотря прямо в лицо своего возлюбленного. — О чем Вы? — недоумённо улыбнулся демон. — Последнее время ты меня избегаешь? Стоит нам лишь ненадолго втретиться, как ты сразу же убегаешь, отговорившись кучей дел. Я тебе больше не нравлюсь? — Это не так! — запротестовал демон. — Тогда что? Что с тобой происходит в последнее время? Ответь мне! — голос Рафаэля был тихим, но в нём слышался болезненный надрыв. — Я… — Натаниэль не знал, как правильно сформулировать то, что он чувствует. Однако Рафаэль понял это по-своему. — Не можешь ответить, верно? — грустно вздохнул Рафаэль. — Неужели, всё из-за свадьбы? Но ты ведь знаешь, что это просто договор, фикция! Между нами ничего не может быть! Лорд Самвер до сих пор не смирился со смертью своего первого мужа, а мне необходимо повысить мой статус ради своего будущего. Ты же это понимаешь? Тогда почему? Ответь мне, почему ты отдаляешься от меня?! В чём причина? — Рафаэль, любимый мой, не говори глупости! Дело не в тебе и даже не в предстоящей свадьбе(хоть это и не совсем правда), а во мне, — мягко уверял омегу Натаниэль. — Ты мне очень дорог! Ты даже не представляешь насколько! Меня сжигает жгучая ревность. Стоит лишь увидеть тебя рядом с другим альфой, как я хочу его сразу уничножить! А тут твой будущий муж, который всё время крутится рядом. Если бы я действительно не понимал на сколько важен для твоего будущего этот брак, то убил бы этого лорда ещё в первый день его приезда сюда. — Это правда? — глаза Рафаэля горели надежной. — Конечно. Никогда не сомневайся во мне, Рафаэль. Для тебя я готов сделать всё что угодно. Даже достать звезду с неба, — уверенно заявил Натаниэль. — Мне не нужна звезда! — рассмеялся Рафаэль. — Мне нужен ты. Ты же меня не бросишь? — Никогда! — это были не просто слова, а клятва Натаниэля, которую он никогда не нарушит. — Я тебе верю. Поцелуй меня! — потребовал Рафаэль. — С удовольствием! — растянул губы в предвкушающей улыбке демон. И эти двое слились в поцелуе.

***

А в это же самое время в другой части континента произошло событие, которое повлекло за собой реки крови, став началов новой истории древнейшей организации в мире.