Поколения парфюмеров

POV Эрнест: — Таня, выходи за меня замуж, — встал Литвинов на одно колено перед Татьяной, которая будто бы язык проглотила от шока. А лично у меня в голове прошмыгнул вопрос, как убить человека, при этом не попав в тюрьму. Я многое пережил в своей прошлой жизни. Там присутствовали ложь, измены, предательства, разочарования. Последнего всё же было поменьше, так как я не реагировал бы сейчас на данную ситуацию таким образом — сначала непонимание, что вообще происходит, где я нахожусь и кто все эти люди. Потом настаёт осознание всего merde*. Оглянувшись на братьев Сатановских, я понял, что они в таком же шоке, показатели которого не измерит ни единый прибор. Август Михайлович ожидал чего угодно, однако, как я вчера услышал, он недолюбливает Литвинова. В смысле, недолюбливает как выгодную и счастливую партию для его единственной внучатой племянницы. — Вадим, а ты точно хорошо подумал? — прокашлявшись, спросил Альберт Михайлович. Тот посмотрел на меня, и в его взгляде чётко читались гнев вперемешку с растерянностью. — Да, — чётко и без запинки ответил Литвинов, как настоящий солдат, до храбрости которого мне как пешком до Парижа. Я пытался несколько минут держать все свои чувства под контролем, но в итоге всё пошло коту под хвост. Сжав и разжав кулаки у себя за спиной, я набрал побольше воздуха в лёгкие и сказал самые отвратительные слова в своей жизни: — Как там говорится?.. Совет да любовь? Был уже вечер субботы и порядком похолодало, но в тот момент моя температура подскочила на несколько градусов вверх. Гнев и отчаяние слились воедино, превратив моё состояние… Я не знаю. Я уже ощущал такое, когда Ираида сообщила о том, что нам надо развестись, потому что она встретила другого мужчину. Мне хотелось рвать и метать. — Ну, так что ты скажешь, Татин? — наигранная и лживая улыбка, обманувшая всех, кроме Сатановской. Она хорошо изучила меня за эти месяцы. Девушка испуганно посмотрела на меня, а потом — на Литвинова. У меня язык не поворачивался назвать по имени. До такой степени он мне осточертел, что аж хотелось ударить, сломав нос, а потом приложить об железный забор, чтобы кровь так и хлестала из довольно-таки милого лица. И затем повесить на виселице еле живого Литвинова в каком-нибудь «глухом» месте, оставив там гнить на радость диким животным, которые попозже съедят бедного молодого человека. Ой, простите! Труп молодого человека. — Вадим, — показалось, что Татьяна взяла всю свою силу в кулак, произнеся данное имя. — встань, пожалуйста. Литвинов встал, с большой (просто огромной) надеждой просмотрев в Танины глаза. Сатановская в тот же миг сделалась до жути серьёзной. Не выдержав достаточно долгой паузы, я соизволил поступить как последний засранец — просто ушёл. Нет, «ушёл» не то слово… Вылетел со скоростью света и направился к калитке. Мне надо было проветрить мозги и заодно привести себя в порядок. Дабы при следующей встрече точно не вмазать Литвинову по пятое число. Холодный воздух обжигал мою до ужаса горячую кожу. От этого становилось ещё более не по себе. Солнце уже почти доставало до горизонта, однако было ещё достаточно светло. Небо окрасилось в красно-розовые цвета, отчего казалось, будто даже природа издевалась надо мной. Таня говорила, что если идти вдоль леса с севера на юг, можно найти небольшую щель в заборе. Я её нашёл и без особого труда влез в неё. За ней оказалась полузаброшенная узенькая дорожка, уходящая вглубь леса. Деревья странно свисали и переплетались ветками между собой, образовывая нечто похожее на «живой» туннель. Что там в конце — Таня мне так и не сказала. Ну, была не была! Всё равно уже хуже не будет. Хуже того чёртового предложения руки и сердца Татьяне. Моей Татьяне. И только моей. Никто не посмеет, кроме меня, сделать это. В своё время, конечно. Русская природа — она такая красивая и неподражаемая. Ей нет равных. Особенная, как… Эрнест, не думай об этой девушке хотя бы час! Ты сойдёшь с ума, если не уже. Похоже, что уже. Я горько хмыкнул, опустив на несколько секунд голову, и ускорил шаг. Все мои мысли только о ней. Пройдя несколько десятков метров, я пришёл на какую-то полянку, посередине которой лежал небольшой валун. Его явно сюда притащили, потому что такого просто не может быть. Да и лежал он как-то неестественно. Обойдя вокруг него, я заметил некие царапины, больше походившие на инициалы.

К.С. 1906 М.С. & Т.С. 1936 А.С. & А.С. 1956 М.С. & С.С. & Н.С. 1986 Т.С. & Г.С. 2016

Некоторые их них были уже порядком стёрты. Особенно первая. Что самое интересное: везде присутствует буква «с», и каждый год заканчивается на шестёрку. — Сатановские… — тихо прошептал я. — А вы догадливый. Я резко обернулся назад, но никого не увидел. Ну не показалось же мне? Я слишком отчётливо слышал этот мужской голос. Вздохнув, я ещё раз осмотрелся. Даже наверх посмотрел. Не стоило. Ох, как не стоило, потому что высоко на ветке берёзы сидела… Лиса? Вы сейчас серьёзно? Я всё что угодно ожидал, но…но… Животное склонило голову на бок, смотрев только на меня. Ещё так пристально, что становилось жутко. Я отошёл на несколько метров назад, однако оступился и, упав на спину, больно ударился о землю головой. Зажмурившись от боли, я аккуратно почесал затылок. Что за чертовщина тут происходит? Лиса в лесу — это нормально. Но лиса на высокой ветке дерева — это уже ахинея. Как она туда забралась, и почему тоненькая веточка берёзы не ломается под ней? Скажите мне на милость! Немного придя в себя, я вновь открыл глаза и устремил взгляд, где… ТОЛЬКО ЧТО. НЕСКОЛЬКО СЕКУНД НАЗАД. СИДЕЛА ЛИСА-АКРОБАТ. ТЕПЕРЬ ЕЁ НЕТ. Боже, у меня истерика. Я медленно опустил взгляд, и чуть не умер на месте от переизбытка противоречивых чувств. Милая лисичка, прости Господи, сидела в нескольких метрах от меня на земле и всё также смотрела на меня, будто читала. — Что. Ты. Такое? — мне было страшно. Как тогда. В последний день. — Не стоит меня бояться. Пока я в таком обличии, вам ничего не угрожает, — я съехал с катушек. Лисы разговаривают. Человеческим голосом. — Зачем? — единственное слово, которое я мог выговорить на тот момент. — Зачем я убил вас? Я люблю смотреть, как люди борются за свои жизни, права и близких. Меня завораживает это. Особенно ваша троица — парфюмер, диктатор и император. Вы мои любимчики. Пока вы сами творите свою судьбу в этом веке, но потом… Хм. Потом в игру вступлю я. И тогда посмотрим, что с каждым из вас случится. Это нечто прервало самого себя. Оно немного подняло голову вверх и начало принюхиваться. Уши поставлены торчком, а глаза стали всматриваться в одну точку справа от меня. Чёрный кожаный носик шевелился из стороны в сторону, улавливая какие-то запахи. — На прощание скажу вам своё имя. Меня зовут Акудник. Утончённо вильнув пушистым хвостом, лиса по имени Акудник и по совместительству мой убийца покинул поляну, прыгнув в кусты. Fous le camp! ** У меня нет слов, чтобы выразить всё моё состояние. Это было слишком странно. Веки стали сами по себе закрываться. Я пытался бороться. Пытался встать, но организм победил немного пошатнувшийся рассудок.

***

Проснулся я оттого, что почувствовал рядом с собой чьё-то тёплое дыхание. Хвала Господу, меня вытащили из того леса. Я повернул голову влево, всё ещё немного плохо соображая, и увидел мою Жозефину. Моего ангела, который мирно спал, прижавшись к моему плечу носом. Она mon trésor***. Осторожно перевернувшись на левый бок, я сгрёб в объятия Таню. Она в свою очередь уткнулась ладонями мне в грудь и, закинув ногу на моё бедро, прижалась своим лбом к моему. — Ты спишь? — уж больно мне хотелось задать этот вопрос, потому что я увидел улыбку на её лице. — Если бы спала, такой наглости не проявила, — тихо ответила она мне, коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Где Литвинов? — Не прошло и трёх минут с твоего ухода, как я послала его на все четыре стороны подальше от меня. — Жестоко. — Жестоко только мы друг с другом поступаем. Особенно ты, когда пропал. У дедушки аж давление поднялось, а дядюшка обещал закопать заживо в своём любимом кусте с пионами или отрезать сектором одно очень важное место у тебя, — Таня прижалась ещё ближе и поцеловала мой нос. — До подъёма ещё очень много времени, поэтому у меня ещё есть шанс всё исправить, — я провёл рукой по спине девушки, заставив её шумно вздохнуть. — У меня завтра экзамены, Эрнест. Мне не об этом нужно думать. — Значит, твои вчерашние слова всё ещё в силе? — Значит, ещё в силе, — тяжело вздохнула Таня и, выбравшись из моих объятий, слезла с кровати. — Эрни, ты уже должен был понять, что карьера для меня важнее, чем отношения. Вот поэтому я не хочу их заводить. — Я всё понял. Больше не буду к тебе лезть. Нет так нет, — разочарование. Я ожидал этого. Ничего не будет никогда просто. Но она всё равно останется моей. Акудник, хотел зрелищ? Он их получит. В скором времени. Я чувствую, что он совсем скоро вступит в игру, и это окажется роковым для всех нас.