You must come back home

Когда чем-то увлекаешься, хочется рассказать об этом всем своим друзьям, чтобы они похвалили тебя, позавидовали тебе. Хочется показать всю свою крутость, чтобы каждый увидел, что ты чем-то одержим. Даже когда влюбляешься, хочется сразу же выставить совместные фотки в социальные сети, ходить везде вместе, взявшись за руки, и думать друг о друге днём и ночью. В своей бурной фантазии придумывать миллион разных ситуаций и трудностей, через которые вы сможете пройти, печальные и радостные моменты, рассказывать друг другу байки о вечной любви и смерти в один день, но тот, кто действительно хочет быть счастлив, и тот, у кого в голове имеется серое вещество, именуемое мозгом, отчётливо осознает, что чем меньше народу знает о твоём счастье, тем дольше оно будет твоим. Так же поступили и Чон с Тэхёном. Как бы им не хотелось прийти вместе в университет, держась за руки, как в тот вечер в парке, ничего нельзя поделать с обществом, которое непременно сочтёт их любовь за грубость и неуважение, посчитает чем-то грязным и неправильным, кто-нибудь обязательно пожелает им зла и захочет, чтобы они расстались. Оба отчётливо понимали, что не могут так же и рассказать об этом Чимину. Конечно, он должен первым обо всем узнать, ведь он их лучший друг, очень важный человек для обоих, но сейчас ему совершенно не нужно этого знать, возможно когда-то, спустя время, они ему расскажут, а ещё будет лучше, если он узнает обо всём сам. — Доброе утро! — сказал Чонгук, присаживаясь на свое место. Теперь находиться около Чимина ему было почему-то страшно, казалось, будто вот-вот и он со всем презрением ударит его по лицу, потому что Чон предал его. — Доброе, — с удивительно унылым лицом сказал Чимин, устало валяясь на парте. — Ты в порядке? — спросил парень, вытаскивая из рюкзака всякие канцелярские принадлежности. — Что вчера случилось, кстати? — Фигня полная. Мама позвонила, начала что-то про аварию говорить, а я до смерти испугался. В итоге оказалось, что Джэхён просто налетел на одну из машин, когда ехал домой на мотоцикле, он, слава Богу, отделался только царапинами и лёгким вывихом руки, но вот мотоцикл пострадал не слабо. — Вот как… — Чонгук делал вид, будто понимает, о чём говорит Чимин. — Кто такой Джэхён? — А! Мой брат. Думаю, нужно вас познакомить как-нибудь, кажется, вы сможете поладить. — сказал парень, потягиваясь. — Вы даже чем-то похожи. — Брат, значит? Это он готовит тебе обеды? — Да, он. — Вкусно было. — легонько улыбнулся Чонгук. — Мм, знаю. — захихикал Чимин.

***

Как тяжело, оказывается, что-то скрывать. Вообще, жить в тени и делать вид, что всё как обычно и что ничего не происходит, это не так тяжело, но вот скрывать отношения, свою влюбленность и дикое желание поцеловать, взять за руку или обнять - это в два раза тяжелее. Возможно это потому, что для Чонгука все впервые. Когда парень находит девушку, можно вместе с друзьями ходить на парные свидания, обниматься и целоваться везде, но если парень встречается с парнем, то тут уже приходится делать всё по-тихому, иначе никто вас не поймет и даже засмеёт. Чонгук так боялся этого, так боялся разочарования Чимина, на одногруппников и учителей ему было плевать, но на близких людей - Чимина и Чундже - нет. Юнха единственная, кто поддержала его решение, но это потому, что она чертовски умна и, скорее всего, поняла всё раньше самого Чонгука. Только в автобусе, когда кроме ребят там никого больше не было, умостившись в самом конце, Чонгук осмелился взять Тэхёна за руку. Хёна не волновали люди и их мысли, он мог бы спокойно целовать и обнимать младшенького в университете, да и вообще где угодно, но держится только из-за просьбы Чонгука. Он попросил его дать ему немного времени, просто чтобы привыкнуть, и Тэхён смиренно пообещал, что будет ждать. — Я пошёл, до завтра. — снимая ладонь младшего со своей руки, сказал он. — Что? Куда ты? — запаниковал Чонгук. Автобус проехал всего две-три остановки, Тэхён ни разу не выходил так рано. Они держались за руки не более десяти минут, но для обоих это было словно одна секунда. — Ты правда дурак, или прикидываешься? — О чем ты? — парень вскинул брови. — Ах точно… мы же ни разу не ездили ко мне от университета. — сказал Тэхён и широко улыбнулся. — всё это время я специально катался с тобой в автобусе, потому что хотел побыть рядом подольше, но даже тут ты игнорил меня. Когда ты выходил на своей остановке, я доезжал до конечной, а после вызывал такси. Теперь, — он сделал паузу, наслаждаясь, как меняется лицо младшего. — когда мы встречаемся, я снова могу выходить на своей остановке. Пока! — он закончил точь-в-точь как автобус остановился и, дождавшись пока откроются двери, выпрыгнул на серый асфальт. Чонгук молчал. Состояние было каким-то двусторонним, как скотч. С одной стороны он разозлился на Тэхёна, потому что он только что простебался над ним и вышел так рано, что младший не успел насладиться теплом его ладони. С другой стороны он злился на себя, потому что если бы он с самого начала не убеждал себя в сумашествии Тэхёна, ему бы не пришлось столько времени попусту кататься в автобусе и ещё тратить деньги на такси. «Какой же я всё-таки дурак…» — подумал Чонгук, громко выдыхая и откидывая голову на спинку сиденья. По окончанию недели, как бы Чонгук не пытался держать себя в руках, Чундже спросил его о том, что сейчас происходит. Чонгук сделал вид, что ничего не понял, но послушно сел на диван около друга, будто знал заранее, что разговор будет долгим, затем Чундже потянулся и добавил: — Ты такой счастливый в последние дни. — А что, так заметно? — тихо и боязливо спросил Чонгук. — Да. — ответил Чхве в разы громче младшего. Тогда Чонгук улыбнулся, потому что засмущался, но в душе поселилась тревога. «Если заметил Чундже, то, наверное, и Чимин тоже.» — подумал он.

***

День за днём, ночь за ночью весна перетекала в лето, свежесть с холодным ветерком - в жару с палящим солнцем. Робость Чонгука - в наглость и напыщенность, а сдержанность Тэхёна - в желание и власть. Оба уже привыкли друг к другу. Чонгук всё ещё не переставал считать его сумасшедшим и даже приписал в уме к имени старшего ещё и своё. Тэхён неоднократно просил Чонгука переехать к нему, но тот постоянно отказывался. Чон уже привык к поцелуям и объятиям, но он знал, что когда-нибудь Тэхён захочет чего-то, что называется «секс», а к этому Чон пока что не готов, хоть и пытается хотя бы раз в неделю гуглить про геев и гейское порно. Порой на теле оставались засосы, а их губы, с разводами смешанной слюны, казались ему какими-то грязными и вульгарными, но все их действия стали просто необходимостью и неизбежностью. В столовой они садились вместе, хоть и пытались не сильно липнуть друг к другу и даже были рады, если между ними сидел Чимин, других они просто на дух не переносили. Забегали вместе в туалет и, как влюбленные дурачки, брызгали друг на друга водой, пока никто не видит. Часто стали прогуливаться по кампусу, если успевали во время перерыва, болтали о всякой ерунде и друг о друге, а если подворачивался случай, обязательно целовались хотя бы раз. Так, незаметно для всех, первый семестр подходил к концу. Мин Сора говорила что в следующем семестре их ждёт какая-то поездка и Чонгук сразу понял, что не сможет видеться с Тэхёном несколько дней, поэтому сейчас они пытались максимально быть вместе. С Чимином он уже давно не говорил подолгу. Тэхён рассказывал, что часто звонит ему по вечерам, потому что на самом деле очень ценит Чимина и не готов его терять, но в такие моменты Чонгук чувствовал себя виноватым, ведь до сих пор думал, что предал друга. Пак всё больше и больше становился «третьим лишним», хотя Тэхён всё ещё не переставал общаться с ним как раньше, за что Чимин держался всеми руками и ногами. Удивительно много времени стал проводить в университете вместе с Юнги. Они вместе играли на пианино после уроков и если Юнги предлагал, и если, конечно, Чимин соглашался, то иногда он подвозил студента до магазинчика, который находился где-то в районе его местожительства. Он просто не хотел, чтобы Юнги знал, где точно он живёт, поэтому сказал, чтобы останавливался у магазина. В конце концов, где это видано, чтобы учителя и ученики так хорошо ладили, поэтому Чимин хоть и был добр к нему, но вёл себя максимально холодно и осторожно. Июнь настал так быстро, что никто не успел заметить. Последний месяц первого семестра и можно идти на все четыре стороны, только потом главное не забыть вернуться. Для Чонгука и Чимина это было огромной радостью. Двое первогодок, которые ждали своих первых каникул, наконец-то смогут почувствовать, что это. Тэхён же напротив был малость опечален, ведь чем быстрее идёт время, тем быстрее он закончит университет и не сможет так часто видеться с Чоном, только если не уговорит того переехать к себе. — Я уже жду не дождусь! Чем будешь заниматься на каникулах? — радовался Чимин как только стукнуло первое число. — Еще столько времени… — отмахивался Чонгук. — может быть, поеду куда-нибудь. Конечно же, в тот момент он думал о Пусане. Он уже около двух лет не был на кладбище, где похоронены его родители и ещё дольше не проходил мимо старых облезлых магазинчиков, в которых в детстве был частым посетителем. — А я хочу вместе с Джэхёном и матерью съездить в Пусан! Они давно меня просят об этом. — В Пусан, да? — повторил Чонгук. — Где твой отец? Ты в семье за главного? — Хммм… — парень тут же затих и помрачнел, но всё же ответил. — Он погиб. Несколько лет назад. — Ясно, прости. — Ничего. — с прежней улыбкой сказал Пак. Наверное, больно вспоминать о ком-то, кого потерял всего пару лет назад. Чонгук уже давно свыкся со смертью родителей, ведь он был чуть старше себя теперешнего, когда те погибли в автокатастрофе. Тэхён такой же. Он вообще не помнит лицо своей матери, к тому же сам говорил, что не особо заморачивался по этому поводу. Это не потому, что этим двоим было наплевать на семью, а потому, что боль со временем угасает. Начинаешь привыкать к отсутствию чего-либо и просто принимаешь это как данное. Чонгук вдруг подумал, что, наверное, не сможет привыкнуть к отсутствию Тэхёна даже спустя вечность.

***

— Переезжай ко мне. — Нет. — Ну давай же. Почему не хочешь? — продолжал упрашивать его Тэхён, в надежде, что младший согласится до начала каникул. — Не хочу. — конечно же он не мог признаться ему в том, что боится находиться с ним наедине только потому, что знает, что тот снова захочет занятся с ним сексом. — Я не хочу спать на диване. — Будешь спать на моей кровати. — Как я могу шиковать на кровати, пока ты будешь калечиться на этом маленьком диванчике? — спросил Чонгук поднимая брови. — Хорошо, я решу проблему с кроватью, только переедь ко мне. — он уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах порошка, который не выветривается сутками. — Я подумаю. — младший потрепал его за волосы, которые уже заметно потемнели и отрасли ещё сильнее, а потом крепче сжал его руку, не желая отпускать. — Мне пора. — сказал Тэхён, не поднимая головы с его плеча, когда автобус остановился на нужной ему остановке. Как и всегда они сидели в самом конце автобуса, сделав эту зону своей личной территорией. Они держались за руки так крепко, что, казалось, вот-вот сломают друг другу пальцы, но в какой-то миг один из них соскочил, за ним второй, и оба с грохотом выпрыгнули на дорогу. — Ты что делаешь?! — с бешеной довольной улыбкой спросил Тэхён, всё ещё держа его за руку. — Я правда не хочу отпускать тебя. Можно я и сегодня переночую у тебя?! — почему-то слишком громко говорил Чонгук, хотя лучше бы говорил это тихо. — Ты же постоянно вредничаешь из-за плохого сна. — Мой сон всегда будет хорошим, пока ты рядом. — ответил Чонгук и потянул его в сторону многоэтажек. Всего за несколько месяцев он привык к Тэхёну так, будто был знаком с ним всю жизнь. Казалось, они оба были абсолютно разными, но только они знали насколько сильно они похожи. В Корее парочки всегда пытаются быть похожими друг на друга: одинаково одеваться, иметь похожие манеры и общие черты во внешности и характере, но этим двоим даже пытаться не надо было. Они носили парные браслеты, иногда и кольца, и это было всё их сходство для внешнего мира. Между собой же они знали каждую клеточку друг друга, хотя кроме болтовни и крепких поцелуев ничем больше не занимались.

***

На односпальной кровати, стоявшей около окна, парни жадно и ненасытно целовали друг друга. Чонгук понимал, что поступает не правильно, что только разозлит Тэхён своими выходками, но кажется, даже влюбившись, он не переставал думать, только о себе. — Как же все-таки тяжело… — говорил Чонгук между поцелуями. — …скрывать это ото всех. — Ты думаешь, что это незаметно? — спросил Тэхён, остановившись. — Не знаю. — он пожал плечами и потянулся к старшему, запуская руки в его волосы. — Ахх… — выдохнул тот, когда младший с силой их сжал. Для Чонгука это было просто чем-то, что они делали, как, например, готовить вместе или убирать, только эти двое целовались, еле помещаясь на кровати. Им приходилось лежать друг на друге. Тэхён то и дело переворачивал младшего на спину, а сам упирался руками и ногами на кровать, просто любуясь его лицом и ключицами, виднеющимися через вырез футболки. Чонгук же знал, что если бы он был сверху, то продержался бы гораздо дольше, но был совсем не против и такого хода событий, ведь это было в сто раз легче, чем убедить Тэхёна поменяться местами. Тем более ему слишком сильно нравилось брать его за волосы. Старшему давно уже снесло башню и он не щадя оставлял засосы на теле младшего. Сначала на шее, потом на руках, а потом перешел и на живот. Чонгук думал о том, как будет их скрывать, думал о том, какую кофту ему придётся надеть, чтобы закрыть руки полностью, но совсем не думал о том, чтобы остановить старшего. Он всё сильнее и сильнее стягивал волосы на макушке, не из-за желания сделать ему больно, а из-за страха, что тот не остановится и вовсе, если Чонгук его отпустит. У Тэхёна уже пекло на макушке так, что он совсем перестал чувствовать крепко сжатый кулак Чонгука. Он только целовал, целовал и целовал. Время от времени утыкался в его живот, вдыхая солоноватый запах, а затем продолжал снова, пока дыхание не сбивалось к чертям. Внезапно Чонгук почувствовал что-то твёрдое и такое непривычное. До ужаса теплое. Тэхён снова опустился вниз живота и продолжал опускаться, пока его нос не уткнулся в резинку трусов младшего. Хён всё ещё упирался одной рукой, держа себя над Чоном, а другой что-то сжимал. — Хён. — решился спросить Чонгук, медленно отпуская его волосы. Тот не отвечал и продолжал сжимать. — Хён? — повторил он уже более настойчиво. Тогда Тэхён с силой схватил его плечо, прижимая к кровати, и впился в губы. Свободной рукой он начал стаскивать с Чона штаны и, когда тот ощутил это, перестал отвечать на поцелуи и резко отвернулся с ужасом в глазах, затем скатился на пол, резко убирая руку Тэхёна. Штаны спали на колени. Он сидел, не двигаясь, и внимательно смотрел на возлюбленного. Тот лежал, упёршись лицом в подушку, но всё ещё продолжал что-то сжимать. Тогда Чонгук понял, что он возбудился и был уже на пределе. Ему стало жаль и страшно одновременно. Он чувствовал вину за то, что довел Тэхёна до такого состояния и никак не мог облегчить его мучения, и было страшно от того, что могло бы случиться, если бы Чонгук не остановил его. Старший повернулся к нему лицом, приподнялся и сел на самый край кровати, свесив ноги. Он подтянул младшенького к себе за подбородок и нежно поцеловал. В комнате вдруг послышался не то рёв дикого зверя, не то мотор катера. — Проголодался? — засмеялся Тэхён, отлипая от его губ. — Да. — криво улыбнулся Чонгук. — Пойду посмотрю, что у нас есть. — М, — кивнул Чонгук, всё так же внимательно и виновато смотря на него. Старший вышел из комнаты, растеряв всё своё возбуждение где-то здесь, между мебелью. Вся их страсть и любовь витала в воздухе, который Чонгук заглатывал огромными глотками, сидя на полу со спущенными штанами и волосами, прилипшими к ладони. — Так быстро… — прошептал Чонгук, стряхивая волосы хёна со своих пальцев. — так быстро успокоился. Парень поднялся, натянул штаны обратно на задницу и прошёл на кухню. Тэхёна там не было. Вместо него по квартире разносились громкие вздохи и звук чего-то липкого и, наверное, жидкого, откуда-то из ванной. Чонгуку тогда нисколько не стало мерзко, он не чувствовал ни капли возбуждения, он чувствовал только жалость прежде всего к самому себе. Ведь, кажется, был слишком слаб, чтобы впустить Тэхёна не только в своё сердце. Чонгук некоторое время стоял под дверью и просто вслушивался в каждое движение хёна. Слушал его вздохи и вздыхал сам. Он плотно прильнул щекой к двери и приложил руку словно пытался сказать ему: «прости, хён». Затем повернулся носом и вдохнул запах дерева покрытым лаком, так глубоко, как только смог. Парень опустил ладонь на дверную ручку и крепко её сжал, не решаясь открыть дверь, но и боясь отпустить её. Звуки становились всё громче, дыхание всё быстрее и неразборчивее. У Чонгука покраснели уши и вспотели ладошки, волосы на руках становились дыбом и, кажется, сам он вот-вот опустит руки вдоль живота и позволит им найти там свой собственный ритм, как вдруг Тэхён затих, громко выдыхая. Чонгук отпустил ручку и отошёл от двери, возвращаясь на кухню. Он просто стоял и смотрел на ванную комнату, не решаясь пошевелиться. Когда ручка дёрнулась, он мигом подбежал к холодильнику и по пояс заглянул в него, разглядывая продукты на полках. — Ты что делаешь? — спросил Тэхён, захлопывая дверь ванной комнаты. — Я…ничего. – Чонгук быстро закрыл дверь холодильника и стал около него как послушный солдат. — Давай закажем чего-нибудь. — Ты сам вообще не готовишь? — поинтересовался младший. — Если хочешь, чтобы я для тебя готовил, так и скажи. — Я хочу. — Я не в настроении, извини. — отрезал Тэхён и осмотрелся в поисках телефона. «Тогда к чему это было…» — подумал Чонгук, всё ещё стоя на том же месте. — «Он зол на меня?» — Т-тэхён… — почти неслышно позвал его Чонгук, но тот не ответил. — Здравствуйте, я хочу заказать… — начал Тэхён и ушел куда-то вглубь квартиры. — Аааа, блин. — выдохнул Чонгук. — Мне-то что делать? Ужинать с ним после того, что произошло, оказалось для Чонгука непосильной задачей. Хён не просто молчал, он явно злился, и эта мысль не давала покоя Чонгуку. Младший не знал, что делать в таких ситуациях. Когда Суан злилась, он пытался отшучиваться или просто вежливо извинялся перед ней, оба варианта всегда срабатывали. Суан была такой простушкой. С Тэхёном такое не прокатит. Он гораздо особеннее всех людей вместе взятых и к нему нужен такой же особый подход. Чонгук уже пытался пошутить, но Тэхён просто криво усмехнулся и продолжил есть; поговорить о Чимине, тот отвечал, но без особого интереса, как это было обычно, видимо, сейчас ему не до него; просил подать ему воду или ронял палочки к ногам Тэхёна с просьбой их поднять. «Я уже всё перепробовал.. Он даже не смотрит на меня…» — устало думал Чонгук. — Или не всё?» — Тэхён, скажи, какие художники тебе нравятся?  — Ван Гог и Ренуар, а еще Климт. -ответил старший, всего на миг взглянув на Чона. — А что? — Да так ничего. Мы никогда не говорили об этом, вот и спросил. — Ясно. А тебе? Нравится кто-нибудь? «Ты». — Мне…ну я не очень знаком с искусством, но, думаю, Климт весьма неплох. — это была ложь. Он вообще не знаком с искусством и чувствовал свою вину и здесь, просто говоря это. — Чимин тоже так думает. — сказал Тэхён. «Опять Чимин!» — подумал Чонгук, пропуская через себя мысли о том, что Тэхён просто блефует. — Вот как, ясно. — ответил Чон, затем в голове появился вопрос, который, наверное, нужно было задать с самого начала. Обычно художники любят, когда у них спрашивают подобное, потому что чувствуют, что кому-то интересны. — А что ты рисуешь? Покажешь? Тэхён вдруг остановился. — Нет. «А Чимину показал бы?» — Почему? – Ммм, не хочу. Сейчас в моей студии находятся работы, которые не покажешь кому попало. — Тэхён был зол и умело этим пользовался. Надеялся, что сможет как-то пробудить Чонгука от этой робости, если заставит ревновать. — То есть, ты с кем попало можешь целоваться на кровати?! Ездить в автобусе, держась за руки?! Приглашать на свидания?! Просить переехать?! — Чонгук чуть не выскочил со стула, но всё же решил остаться здесь для последнего вопроса. «И дрочить в ванной, потому что уже на пределе, тоже можешь из-за кого попало, да?!»  — Я не это имел ввиду. — Тэхёну было всё равно в этот момент на чувства Чонгука. Сын тирана тоже может стать тираном. Главное разжечь в нём злость и тогда, Тэхён уверен, Чон начнет быть более активным в плане отношений. — А Чимину показал бы? — грубо спросил Чон, собираясь встать из-за стола. Тэхён молчал. — Показал бы, да? Тэхён лишь пожал плечами. — Чёрт… — прошипел Чон, вставая из-за стола. — Да пошёл ты! Младший наспех отыскал свой рюкзак, брошенный где-то в коридоре, быстро обулся и хлопнул дверью так громко, как только смог. Даже на кухне было слышно, как Чонгук топает по ступенькам, не желая ехать на лифте, чтобы хоть чуточку сбросить свою злость. — Замечательно. — тихо сказал Тэхён дожевывая последние куски ужина. Чонгук с шумом бежал по ступенькам, проводя рукой по металлическому поручню. Вся его вина и робость сменилась ревностью и злостью, как и хотел Тэхён. Ночной прохладный воздух пробрался под футболку, прошёлся по затылку, словно кто-то и правда прикасался к Чону, от чего волосы становились дыбом. Всё тело начало жечь, довольно приятно, но в душе был какой-то мерзкий осадок. Он посмотрел на свои руки, покрытые синяками, затем прикоснулся к шее, где Тэхён провёл больше всего времени, затем поднял футболку и посмотрел на свой живот, где тоже были алые засосы. — Вот чёрт… — прошипел он. Зайдя в автобус, он по привычке хотел сесть на заднее сидение, как обычно делал это с Тэхёном, но сейчас он был один, поэтому сел около окна, как делал это ещё до встречи с ним. Под светом этих автобусных ламп засосы казались ещё более омерзительными. Это стало его клеймом. Он пытался стереть их или спрятать, прикрывшись рюкзаком, но он просто напросто ощущал их даже если смотрел куда-то в тёмную даль, сидя в наушниках. Дома было совсем тихо и пол от чего-то был холодным и каким-то чужим. Он тихонько прокрался в свою комнату и плотно закрыл дверь, не желая никого впускать, а главное, не желая выходить отсюда самому. Он всю ночь растирал синяки, пытаясь хоть как-то ускорить их заживление. Чонгук не думал не о чём, а просто тёр их, пока они не начинали печь, а вскоре и вовсе заснул, держась за собственную шею. Утром ему было хреново как никогда. Ему пришлось надеть чёрную толстовку, которая закрывала горло и даже, при желании, можно было и на подбородок натянуть, а что бы не так сильно париться, надел спортивные шорты все того же черного цвета. Завтракать ему абсолютно не хотелось, поэтому он просто собрал все нужные вещи в рюкзак и спустился вниз. — Доброе утро, Чон! — сказал Чундже, накладывая кусочки вареной говядины в тарелку. — Доброе… — ответил Чонгук и направился в коридор. — Есть не будешь? — Не-а. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нет, все в порядке, просто не хочу. — Чонгук заглянул из коридора на кухню и постарался улыбнуться. — Ну ладно… — ответил Чундже, хотя и понял, что это была ложь. Он слишком хорошо знает Чонгука и различает его улыбку «я в порядке» от улыбки «мне хреново как никогда, но делаю вид, что я впорядке». Утро казалось более мерзким, чем обычно, автобус более большим и пустым, чем обычно, хотя там почти все места были заняты, университет ещё более шумным и старым, а Чимин казался ещё более далёким и лишним. Поднимаясь на второй этаж к кабинету, Чонгук увидел Тэхёна и Чимина, спускающихся ему на встречу. Тэхён приобнимал Чимина, а тот от чего-то тихонько хихикал, прикрывая рот кулачком. Чонгук не мешкался и стал подниматься. — Привет! — сказал Чимин, остановившись посередине лестницы. Чонгук посмотрел на него, поправил рюкзак и тоже поздоровался. — Чон, мы… — начал говорить Чимин, но Чонгук просто пошёл дальше, даже не дослушав. — Пошли. — сказал Тэхён, смотря куда-то вперёд. — Что это с ним? — Не знаю. — без особого интереса ответил старший. «Они что, поссорились?» — подумал Чимин. Только зайдя в кабинет, Чонгук впервые почувствовал себя лишним и брошенным. Тэхён так часто клялся ему в любви, целовал его, просил большего, а теперь он просто идёт в обнимку с Чимином, держа покерфейс на лице и до безумия хищный взгляд. — Что за фигня? — прошептал Чонгук и сел на своё место. — Ублюдок. Кому были посвящены эти слова, не знал даже сам Чонгук. Кто из них троих был настоящим ублюдком? Сын тирана, третий лишний или малыш Ли Чон? День за днём Чонгук ходил в чёрной толстовке, скрывая следы, оставшиеся от хёна. Его злоба начинала обратно превращаться в вину, но он до безумия ревновал Чимина к Тэхёну. Эти двое уже прям лучшие друзья, а Чонгук потерял их обоих. Он пытался понять Тэхёна, но не мог. Сам он никогда не испытывал того, что испытывает Тэхён. Никогда не терпел, не сдерживался, поэтому не знает, каково это. Оставалось всего пару дней до летних каникул и все студенты уже расслабились в ожидании лета. За обедом в столовой поднимался настоящий галдёж, ведь все обсуждали планы на лето, один Чонгук постоянно молчал. Он перестал обедать с ребятами и просто покупал себе пару сэндвичей с кофе и шёл куда-нибудь на улицу, краем глаза отмечая те места, где он целовался с Тэхёном. Впервые он чувствовал себя брошенным дерьмом, хотя по сути сам бросил Тэхёна. Чонгуку стало невообразимо одиноко и страшно. Он уже так давно не целовал Тэхёна, не трогал его волосы, не прикасался к его бронзовой коже, не вдыхал запах его рубашек, которые все пахли краской и дорогим порошком. Он сел на деревянную лавочку, на которой когда-то посередине мая Тэхён случайно поцеловал его в нос, от чего оба засмеялись. Парень с силой сжимал сэндвичи и вливал в себя горячее кофе, обжигая язык. — Чон. — внезапно кто-то мягко обратился к нему и сел рядом, из-за чего тот поперхнулся. — Это ты… — он посмотрел на Чимина, сидящего около него. — Что случилось? — заботливым тоном спросил Пак, и Чонгуку показалось, что он разговаривает с матерью. — О чём ты? — Не будь дураком. Я о тебе с Тэхёном. — Как ты… — Чонгук хотел спросить, как он узнал, но подумал, что не стоит. — Ничего. — Меня даже не волнует то, что ты избегаешь меня... — начал Чимин, но Чон его перебил. — На самом деле, там сущий пустяк. — решил признаться Чонгук, потому что его всё ещё не покидало чувства беседы между матерью и сыном. — Я просто разозлился, приревновал его к тебе, а теперь он ходит и мозолит мне глаза. — Ко мне? Что? — удивился Чимин. — С чего бы это? — Ну…он сказал, что показал бы тебе свои картины, а мне нет. Сказал, что кому попало не показывает. — Чон! — он засмеялся. — Это же бред. Тэхён каждый день говорит о тебе и о своих картинах. Он рассказал, что в университете рисует что-то примитивное, цветы, животных, но в своём стиле. А дома, в студии, творится что-то невообразимое. Он никого туда не пускает. Сказал, что хочет, чтобы ты был первым, кто увидит его настоящие картины. — Ого…правда? — Да. Ты должен поговорить с ним. — сказал Чимин и как-то грустно добавил. — Если он не принадлежит мне, то пусть будет твоим. Я не позволю и близко подойти к нему кому-то другому. — Что ты такое говоришь… — парень опешил. — Ну! Ладно! — Пак хлопнул ладонями по своим ногам и поднялся. — Скоро перемена закончится, я пойду. — Ладно… — ответил Чонгук, всё ещё держа в руке кофе, которое уже остыло. — Поговорить с ним? Что мне ему сказать? Так и закончился ещё один дурацкий бессмысленный день. Правда, сегодня на остановке оказался Тэхён, который там не появлялся уже несколько дней. Чонгук просто молча стоял, выжидая автобус, в который они сели на задние сиденья, когда тот приехал. Оба молчали и не смотрели друг на друга. Они сидели вместе, соприкасаясь коленями. Чонгук хотел что-то сказать, что-то сделать, нужно было что-нибудь предпринять, пока Тэхён не ушёл. Может быть, бежать за ним? Стоит встать и выйти вместе с ним? Или кричать ему из окон. Просто кричать. Как же хочется кричать! Теплая рука хёна легонько поглаживала внутреннюю сторону ноги Чонгука, от чего тот вздрогнул, но не посмел убрать. Тэхён пробирался всё выше и выше, подкрадываясь к заветному месту. Его рука прокралась под шорты. Чонгук ощущал тепло его ладони, а Тэхён ощущал тепло его члена. Кончиками пальцев он поглаживал его, наблюдая за лицом младшего, который даже не думал его останавливать. Уши у него горели, ладони снова вспотели, внутри царил полный хаос, а внизу живота блаженство переходящее в эйфорию. Внезапно ласки прекратились, Чон вздрогнул, словно проснулся ото сна и повернул голову в сторону Тэхёна, который уже стоял около дверей. — Пока! — крикнул он и вышел из автобуса. Чонгук хотел сорваться с места и бежать за ним, пока не сотрёт ноги об асфальт. Хотел кричать на всю улицу о чувствах и клясться в вечной любви, но вместо этого просто остался сидеть на месте. Тогда ему было всё равно, видел ли кто-нибудь из этих людей, что ехали вместе с ним, Тэхёна и его руки, которые действовали против общественной морали. Чонгук просто поглубже засел в кресло и прошептал: — Пока. Следующий день был последним и, наверное, самым долгим. Чонгук совсем поник после вчерашнего случая в автобусе. Что это всё значило? Он просто проверял его? Или так же, как Чон соскучился за живой плотью, за другим теплом, отличным от своего? Или просто мстил? Первые уроки были у Мин Соры, но даже она не радовала своей красотой. Далее скучные лекции, которые не стоят даже простого упоминания, после них Мин Юнги, который опять просил Чимина сыграть на пианино, объясняя это последним учебным днём, но среди некоторых пошли неприятные и неуместные слухи об их отношениях. «Это же полный бред», — думал Чонгук и остальные более менее адекватные люди. Последний урок был у противного профессора Нама, который сегодня, на удивление, много расшучивал старпёрских шуток. По окончанию, он попросил дежурных убрать кабинет и отнести некоторые документы и книги в архив. Сегодня не повезло именно Чонгуку, который весь день ждал, когда наконец сможет пойти на остановку и встретить там Тэхёна. Весь день он теребил рукав толстовки, представляя, как извинится, а потом поцелует его. Крепко и терпко, проникая языком внутрь. Вместо этого пришлось расставлять стулья и носить стопки книг, поднимаясь с этажа на этаж. Внизу живота весь день было какое-то странное чувство, которые почему-то казалось ему знакомым. Чонгук время от времени смотрел на свой член, проверяя, не встал ли он, но сколько бы он ни смотрел, ничего не происходило, только усиливались чувство одиночества и дикое желание изведать чего-то неизвестного. Ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума. Что Тэхён тогда от него хотел? Почему только попрощался? Что значило это движение? Зачем он ласкал его?  — Ура…это последние. — обрадовался Чонгук, сгребая в одну стопку какие-то документы. Конечно, Тэхён уже наверняка ушёл и он не встретит его на остановке, но даже если бы и встретил, то чтобы он мог сделать? Чимин тоже уже ушёл, и как бы это странно не звучало, он даже не предложил помочь Чонгуку, словно знал, что тот и вправду справится один. Чон вышёл из кабинета с документами в руках, собираясь отнести их в архив, а потом бежать на остановку или к Тэхёну домой, или всё же как последнему трусу просто уехать и не встречаться всё лето, но Чонгук не был последним трусом, он готов был переступить через себя и свою гордость, через почти исчезнувшую злость и ревность, через вину, через всех кто ему дорог и кто его бесит, лишь бы удержать хёна подле себя. Тэхён — мировое сокровище и это сокровище нужно оберегать. В полной тишине университет выглядел пустым и таким же одиноким, как Чонгук. «Здесь есть еще кто-нибудь, кроме меня?» — думал Чон, как вдруг увидел открытую дверь в один из кабинетов, в котором он ещё ни разу не был. Кабинет был огромным, но их класс туда никогда не ходил, потому что он предназначен для других. Оттуда веяло прохладой и краской, и тогда Чонгук подумал, что, наверное, он не один. В кабинете кто-то выключил свет, а Чонгук просто стоял и смотрел, затем вышел высокий парень с отросшими каштановыми волосами, которые небрежно спутались на затылке, а Чонгук просто стоял и смотрел, парень закрыл кабинет на ключ и повернулся лицом к Чонгуку, а тот просто стоял и смотрел. — О, ты… — что-то хотел сказать Тэхён, но замолчал. Он стоял на против Чонгука и так же внимательно на него смотрел, чего-то выжидая. Незаметно для всех из другого кармана он достал маленький старый ключ, о котором знали единицы. Он крепко сжал его в руке, продолжая смотреть на младшего. Чувство одиночество усиливалось с каждой минутой, в голове мелькали какие-то обрывистые фразы и моменты из гейского порно. Чонгуку давно уже снесло крышу, только об этом никто не знал. Он продолжал смотреть на Тэхёна, подбирая правильные слова и всё ещё сомневаясь, нужно ли вообще что-то говорить. Тэхён не выдавал своих мыслей и эмоций, выглядел абсолютно спокойным и даже, казалось, безразличным, но внутри царил полный хаос. Всё то же возбуждение и дикое желание преследовали его целую неделю. Желание заполучить Ли Чона, желание сблизиться ещё больше, оставить подле себя, приручить, влюбить ещё сильнее, влюбиться ещё сильнее. В какой-то момент он не выдержал и тихо разрывисто выдохнул, облизнув пересохшие губы. Чонгук тут же бросил бумаги на пол и впился в губы с такой силой, с которой не делал этого прежде. Он целовал его так желанно и крепко, что казалось сотрёт его в порошок. Как они долго этого ждали. Простого поцелуя, но такого спасительного для обоих. Чонгук проник языком внутрь, Тэхён отвечал тем же. Снова их ДНК перемешались, их мысли, чувства, клетки, они сами друг в друге перемешались и были почти одним целым, но им всё равно этого не хватало. Нужно больше! Обоим нужно гораздо больше! — Пошли! — Тэхён оторвал свои губы от губ Чонгука и потянул его за руку куда-то на верхние этажи. Чон не произнес ни слова, а просто поддавался Тэхёну и бежал за ним, еле переставляя ватные ноги. Они блуждали по коридорам и Чонгука посетила мысль что он ещё ни разу не был в этом крыле. Хён подвёл его к старой обшарпанной двери и разжал кулак с красным следом от ключа. Парень открыл дверь и потянул за собой младшего. В кабинете пахло старостью и пылью. Было до невозможия душно и темно. Тэхён открыл заржавевшие жалюзи, и в комнату проникло немного сумеречного света. В итоге, даже если выбить окна, всё равно здесь будет темно, потому что солнце уже почти село. Чонгук дышал слишком громко, наверное, даже задыхался, но ничего не говорил. Тэхён подошёл к нему и снова поцеловал. Чонгук обхватил его шею и провел рукой по волосам. Тэхён облизал его губы, а потом пошёл дальше, вниз по подбородку и шее. Он наполовину расстегнул чёрную кофту младшего и увидел сине-фиолетовые засосы, которые ещё не прошли с прошлого раза. — Я оставлю тебе новые, извини. — сказал он просто так и тут же приступил за дело. Чонгук лишь с шумом выдохнул, запрокидывая голову назад, показывая, что совсем не против новых засосов. Тэхён прошёлся языком по его дрожащему кадыку, а потом поцеловал шею в нескольких местах. Чонгук сжал в кулак его волосы на затылке, от чего старший по-хищному улыбнулся, глядя ему в глаза. — Я не могу уже больше терпеть… — прошептал он. — Не надо. — ответил Чонгук, понимая, что это должно произойти именно сегодня и никогда больше. Тэхён посмотрел на него так, как не смотрел ещё ни разу. Настолько хищно, властно, бесцеремонно, жалобно и влюбленно. Он подхватил его на руки, что оказалось проще, чем раньше, ведь наверное, сегодня это было самой настоящей необходимостью и в крови разгулялся адреналин, который прекрасно помогал в этой ситуации. Тэхён посадил младшего на пыльный стол, а тот опёрся на руки, запрокидывая голову назад и открывая свою прекрасную шею. Тэхён снова облизал его кадык, затем принялся оставлять мокрые смазанные поцелуи на ключицах, а затем полностью расстегнул молнию и прильнул носом к животу вдыхая его запах. — Тебе так идут мои засосы. — сказал Тэхён, выдыхая горячий воздух на тело младшего. Чонгук лишь криво улыбнулся, снимая и откидывая кофту куда-то на пол, открывая доступ ко всему телу. Тэхён в ответ продолжил оставлять мокрые следы на горячей плоти младшенького, который держался изо всех сил. Его лицо было таким красным от смущения и от возбуждения одновременно. Они оба уже вспотели, но это даже придавало большего шарма. Тэхён обхватил его талию, медленно поглаживая и опуская руки на бедра, которым так не нужна одежда. — Сделай это… — сказал Чонгук, громко выдыхая. — Уверен? — Если это будешь ты, я всегда буду уверен. — ответил Чон какую-то чушь и посмотрел в глаза Тэхёна. — Я хочу этого так же, как и ты. — Что ж, мелкий…тебе придётся впустить меня внутрь. — он криво улыбнулся и стянул с него шорты, продолжая целовать. Чонгук усмехнулся и потянул его рубашку, чтобы тот её снял. Тэхён не особо церемонился с брендовой одеждой и просто бросил всё на пол, который не мыли уже лет пять. Оба остались в одних лишь трусах, но даже так не приступали к главному. Чонгук широко раздвинул ноги, спуская их со стола, а Тэхён довольно улыбнулся, словно был умелым кукловодом. Чону на секунду стало страшно, ведь они в университете, но желание быть застуканными заводило ещё больше и доставляло почти столько же удовольствия, сколько Тэхён. Весь университет, казалось бы, содрогался от их стонов. Общественное место, место откуда выходили люди, которые сейчас являются гордостью страны, место, которое само является гордостью страны, сейчас превратилось в обычное полуосещённое помещение, в недрах которого сходят с ума два влюбленных человека, которые вот-вот начнут сливаться воедино. Полоса тусклого света разделила комнату на две части, но этих двоих она и не коснулась. Никто и ничто в этом мире не мог их разделить. Не сейчас и даже не потом. Они уже навеки связаны, чем-то большим, чем простая влюбленность. Это переросло в обожание, в необходимость, в восхищение и страсть. Тэхён снял влажные трусы с Чонгука и швырнул их на пол. Младший ещё шире расставил ноги, так широко, насколько мог. Он был перед хёном, словно открытая книга, абсолютно без одежды и задних мыслей. Тэхён провёл рукой по его члену, отчего младший неожиданно застонал. Он облокотился на спину и поставил ноги на стол, открывая вид ещё и на задний проход. Ему не было неловко, он наоборот чувствовал себя особенным и ему это безумно нравилось. Впускать внутрь кого-то настолько прекрасного, как хён, было лучшим решением в его жизни. Тэхён провёл рукой по внутренней стороне бедра, запрокидывая одну ногу себе на плечо. Чонгук снова застонал, когда хён облизал два пальца и протолкнул их внутрь. — Больно? — прошептал Тэхён. — Приятно. — криво усмехаясь, ответил Чонгук, хотя знал, что Тэхён не видит его лица. Они делали это почти что на ощупь. Скоро уже совсем стемнеет, университет закроют, но их это абсолютно не волновало. Что будет потом, что было когда-то, им было плевать на всё и всех с высокой колокольни. Единственное, чего они на самом деле желали, так это заполучить друг друга прямо сейчас. Было приятно осознавать, что идеальные длинные пальцы Ким Тэхёна массируют его задний проход. Чонгук ликовал от этого приятного и одновременно мучительного удовольствия, переходящего в эйфорию. Пальцы то входили, то выходили, что вызвало дикую улыбку на лице младшего. «Мы сошли с ума.» — подумал он. Бёдра Чонгука поддавались тэхёновым пальцам, что доставляло ещё большего удовольствия обоим. Тэхён недолго повращал пальцы, а затем резко вытащил их, наслаждаясь громким стоном младшего. Хён не останавливался. Он хотел ещё больше. Не мог терпеть и не собирался. Он стянул с себя боксеры и снова наклонился над Чонгуком, вдыхая его запах пота и одеколона. Тэхён поцеловал его бедра с внутренней стороны, легонько прикусывая нежную кожу, из-за чего Чонгук взял его за волосы. Как же ему нравится чувствовать его мягкие волосы в своей хватке. Чонгук сидел на столе, внимая ласкам Тэхёна. Он с удивительной нежностью и любовью целовал его ляжки и гладил щекой смуглую кожу. Чонгук хотел что-то сказать или простонать, но Тэхён закрыл его рот жадным поцелуем, хватая под шею, а потом на время отстранился. Чонгук смотрел в темноту и он вспомнил, что когда они сюда пришли, было ещё более менее светло. Открытые жалюзи на одном окне пропускали самую малость света, которого было недостаточно, чтобы осветить хотя бы половину комнаты. Чонгук сидел на столе и слушал, как где-то в метре от него Тэхён копошится в сумке. Он зачем-то встал и облокотился ягодицами об стол. Он хотел спросить, что Тэхён делает, но не смог. Хён резко развернул его и с силой нагнул, придавливая к столу за шею. Он вёл влажными липкими пальцами по хребту, затем вниз по копчику, раздвигая ягодицы и смазывая проход младшего мазью с едким запахом. На миг Чонгука охватил неконтролируемый страх, а в следующее мгновение Тэхён проник в него. Чонгук негромко крикнул, ощущая, как по телу разливается боль, а за ней жгучее тепло и удовольствие. Тэхён проник совсем неглубоко, всего на пару сантиметров, растягивая проход, но этого хватило, чтобы подарить Чонгуку незабываемое чувство целостностности. — Больно? — заботливо спросил хён, одной рукой держа его бедро, а другой поглаживая талию и спину. Чонгук не отвечал. Безумное удовольствие окатило его с головой, словно волна во время шторма, сбивая с ног, снося ему все башни, и он мог только бесформенно лежать на столе и заглатывать воздух. — Если больно я могу… – прошептал Тэхён, обжигая его кожу своим дыханием. — Н-нет… — еле вымолвил Чонгук. — Продолжай... Тэхён снова улыбнулся и его хищный взгляд сверкнул в темноте. Он двинул бедрами вперед и проник ещё глубже на половину, проводя рукой по спине, а потом обратно к бедру, от чего у Чонгука волосы встали дыбом. Затем Тэхён с силой сжал его бедра, прижимая их к себе и вошёл полностью, без остатка. У Чонгука вырвался разрывистый крик, а хёна это заводило с новой силой. Он сделал пару толчков и почувствовал, как Чонгук пытается поддаваться ему. Затем он толкался сильнее, глубже, реще, не щадя младшего, не боясь сделать больно. Только через боль можно почувствовать настоящий вкус жизни. Тэхён впился ногтями в его бёдра и делал столько толчков, чтобы у обоих даже не было шанса вдохнуть воздуха. Чонгук летел где-то в далеком космосе. Тэхён толкался в него всё сильнее и сильнее. Иногда это было так больно, что ему хотелось кричать, срывая горло, но он просто вцепился в край стола, прикусывая губу. Это было удивительно приятно, мерзко, красиво и омерзительно. Сегодня их тела слились воедино. Стали одним произведением искусства. Стали одним целым. Их уже нельзя было разделить, нельзя было расставить по разные стороны, они уже пересекли все границы дозволенного и запрещённого и ничего нельзя было вернуть назад. В глазах Чонгука начало темнеть. Он и так почти ничего не видел, но чувствовал, что в глазах точно темнеет. В голове пусто, а к горлу подступает тошнота. Вся комната плыла перед глазами. Для него уже не существовало потолка и пола, стола и ржавых жалюзей, был один сплошной холодный космос, который связал его по рукам и ногам, в котором он был вместе с Тэхёном. Они вместе создали свой собственный мир, собственный космос, в котором они были такие грешные, и не в силах остановиться, отказаться друг от друга. Чонгук улыбался от мысли, что Тэхён сейчас находится прямо в нём. Эта мысль будоражила сердце и не давала сознанию покинуть его тело. Тэхён двигался всё быстрее, не щадя младшего, и тогда Чонгуку захотелось вырвать. Это напомнило ему секс с Суан. Только в этот раз он был в роли женщины. Чонгуку показалось мерзким не то, что Тэхён толкается в него, как мужчины обычно толкаются в женщин, а то, что Чонгук сам когда-то был таким же. Внезапно Тэхён толкнулся слишком сильно, что Чонгук застонал, громко выдыхая, и заплакал. Тэхён не останавливался. Он ничего не видел, только чувствовал. В темноте все чувства обостряются, поэтому каждое движение и каждый вздох ощущался всем телом. Чонгук продолжал улыбаться, но слёзы стекали по его лицу. Тэхён толкался ещё быстрее и сильнее. Он давно забылся и совсем не обращал внимания на младшего, желая в первую очередь удовлетворить собственные потребности. Чонгук снова испугался, ощущая всем телом член Тэхёна и то, с какой силой он толкается, он подумал, что это, наверное, и есть его настоящее обличие. Днём он может быть милым котиком, целующим в носик, а ночью хищным тигром, ласкающим твои бедра. Чонгук почувствовал, что задыхается. Ему хотелось кричать. Тэхён продолжал толкаться в него. Чонгук пытался поддаваться ему и двигал бёдрами придавая себе ещё больше боли, но и ещё больше удовольствия. Тэхён дышал ещё быстрее, чем толкался, ещё громче, чем Чонгук. Он сжимал его бедра и младший никогда бы не поверил, что хён настолько сильный. На его коже горели красные следы от ногтей Тэхёна, ещё бы чуть-чуть и они прошли бы насквозь, отрезая ноги от туловища. Тэхён уже делал последние толчки, разрывисто выдыхая. Слёзы Чонгука горели на его щеках и сами щёки тоже горели от полученной дозы удовольствия. Внезапно по его ногам потекла тёплая густоватая жидкость и Тэхён вышёл из него, хрипло кашляя и смеясь одновременно. Он отошёл и облокотился на другой стол, а затем, осознав, что не сможет больше стоять, опустился на пол. Чонгук опомнился и поднялся со стола. Его задница горела, а по ногам стекала сперма его любимого. Это было так приятно и в тот же момент так порочно. Он кончил в него, но обоим это приносило ещё больше счастья. Чон тоже опустился на пол и подполз к Тэхёну. На миг он почувствовал как пыль, лежащая здесь годами, прилипает к его рукам. Чонгук упал к ногам хёна, который оглушал удивительно громкими сиплыми вздохами, и обнял его за поясницу, кладя голову на его ноги. Тэхён гладил его по голове, словно послушного кролика, и криво улыбался, словно приручил дикого зверя. Они лежали так всего миг, наслаждаясь дыханием друг друга, а потом Чонгука посетила мысль, от которой он не смог отказаться. Он послушно посмотрел на хёна, а затем уткнулся лицом в его член, ощущая жёсткие волосы. Он облизал остатки спермы и сделал глоток. На вкус Тэхён был солёный, как море, и Чонгук понял, что именно сейчас полюбил его в миллион, в триллион раз сильнее. Он любит его так сильно, как ещё никто никого не любил. Он улыбнулся, потому что почувствовал, какой Тэхён ему родной. Он ещё раз облизнул его член, в этот раз дольше и медленнее, от чего старший застонал. Он обвёл головку языком, а затем облизал по всей длине от основания и до края головки. — Чо-о-он… — осиплым голосом простонал Тэхён, не в силах даже пошевелиться. — Прости… — почему-то именно это сказал Чонгук, жадно заглатывая его член, так глубоко как только мог. — П-продолжай… Чонгук обводил его языком, легонько покусывая, затем глотал и высовывал обратно. Затем снова облизывал его по всей длине, утыкаясь лбом в лобок, затем снова заглатывал и прикусывал крайнюю плоть, от чего стоны Тэхёна становились громче и ещё более возбуждающими. — Я сейчас…умру… — прошептал Тэхён. — Разве бывает…так…хорошо? — Ты хорошо постарался… — шептал, Чонгук целуя его бедра. — Я должен сделать что-нибудь для тебя. — Ха… — только и смог выдавить из себя Тэхён. Чонгук укусил его тазобедренную кость, а затем облизал её. Потом обхватил его талию, опуская руки обратно на бедра и на поясницу, и снова облизал эрегированный член. Сам он чувствовал, наверное, то же самое, что и Тэхён, из-за чего считал его ещё более родным и себя ещё более близким к нему. Он кончиком языка ласкал его член, утыкаясь собственным ему в голень. Затем он снова облизал орган по всей длине, только в разы медленнее надавливая языком и легонько задевая зубами. Тэхён почти бесшумно простонал и выдохнул, кончая ему на лицо и чувствуя непривычное тепло, стекающее по его ногам. Они кончили одновременно друг на друга. Это выглядело так мерзко, чёрт. Два парня трахались до самого вечера, в забытом всеми кабинете, а сейчас они обессилевшие лежат в собственной сперме. Это было так порочно и греховно, но в то же время прекрасно, их действия открывали все грани любви и безумия. Чонгук облизал сперму с губ и вытер остатки со лба и щёк ладонью, затем облизал член хёна и разрывисто выдохнул, обнимая его за талию и опуская лицо на ляжки. Тэхён снова погладил его по голове и протянул пальцы к своему колену, затем провёл по нему, собирая какое-то количество спермы младшего, и поднёс их ко рту, облизывая до самой ладони. — Ты на вкус как море. — прошептал Чонгук, вдыхая запах его горячей плоти. — Ты тоже. — усмехнулся Тэхён, проглатывая в себя его сперму. Он сделал это для того, чтобы убедиться, что Чонгук тоже есть в нём. Они оба наполнили друг друга собой без остатка, не оставляя места другим. Их тела уже больше им не принадлежали, но они принадлежали друг другу. Тэхён принадлежал Чонгуку, а Чонгук принадлежал Тэхёну.  — Ты больше. — улыбаясь, промолвил Чонгук. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. — ответил Тэхён, поглаживая его по голове. — Я тебя больше. — прошептал Чонгук, улыбаясь.