You must come back home

Чимину пришлось вернуться, потому что он забыл пенал в кабинете, но, когда он вошёл в холл, то увидел брошенные потоптанные документы на полу. Ему стало любопытно и одновременно страшно. Он огляделся, будто искал человека, который мог их здесь оставить, но вместо этого увидел несколько камер, направленных именно на это место, и по телу пробежались мурашки. По неизвестным причинам, он пошёл куда-то вообще в другую сторону, подальше от кабинета, в какой-то старый корпус, в который почти никто никогда не ходит. Он продолжал оглядываться, наблюдая за тем, как постепенно исчезают камеры наблюдения, чем глубже в старое крыло, тем меньше камер. Почему-то ему так это понравилось, и он почувствовал небывалое облегчение, перемешанное с тоской. В коридоре слышался чей-то шёпот, чьи-то вздохи и стоны, и тогда парень замер. Он подошёл к одному из кабинетов, из которого доносились звуки, и незаметно приоткрыл дверь всего на сантиметр, может, два. В комнате было темно и жарко. Он ничего не видел и даже не пытался что-либо рассмотреть. Он просто слушал громкие вздохи и звуки поцелуев. Тошнота подступила к горлу, и Чимин закрыл рот рукой, то ли от страха вырвать, то ли от осознания происходящего. Их стоны становились всё громче. На улице становилось всё темнее, но Чимин продолжал стоять и смотреть, а из глаз капали горячие слёзы. Они падали прямо на пол, разбиваясь о колени, чёрные лоферы и деревянный пол, так же, как разбивалось его сердце на такое количество кусков, на которое не могло разбиться даже теоретически. Он тихо плакал, зажав рот рукой, как вдруг кто-то положил ему на плечо свою ладонь. Чимин испугался и вдруг почувствовал себя ещё более одиноким, чем прежде. Он резко закрыл дверь, чуть ли не хлопнув ею, и медленно повернулся, всё ещё держа рот закрытым. Перед ним стоял профессор Мин, который с грустной улыбкой смотрел куда-то сквозь него. Чимин убрал руку со рта и раскрыл его, но так и не смог ничего сказать. Юнги взял его за плечи и провёл вниз, остановившись у локтей. Затем прижал к себе, и тогда Чимин дал волю чувствам, утыкаясь лицом в его тёплую грудь. Юнги гладил его по спине и начал чувствовать, что теряет его. Пак опускался на колени, затыкая рот кулаком, а Юнги опускался вместе с ним, всё ещё поглаживая по спине. Он ничего ему не говорил, не пытался успокоить, потому что знал, что это бесполезно. Чимин просунул свои руки под его и сомкнул их за спиной. Он прижался к нему всем телом и повернул голову боком, чтобы чувствовать щекой его широкое плечо. Чимин просто обнимал его и молчал. Слёзы начали печь, а глаза показались ему такими сухими и истощенными, что он на время закрыл их. Они молчали. В голове было пусто, внутри тоже. Чимин дышал в унисон с Юнги и ничего не чувствовал, кроме как кромешной темноты и пустоты, разбивающихся о его грудь ударов сердца напротив. — Пошли… — Юнги отодвинулся от него и посмотрел на его заплаканное лицо. — Не хочу. — сказал Чимин, прислушиваясь к тишине. — Ладно, давай останемся здесь. — Угу. — тихонько ответил Чимин и с пустым взглядом подполз к стене напротив укромного местечка для этих двоих. Юнги сел около него, соприкасаясь плечами. Он не знал, зачем он пошёл за Чимином, но когда шёл за ним, знал, что поступил правильно. Сейчас, когда его рубашка разукрасилась в мокрые круги от Чиминовых слёз, Юнги почувствовал, что нужен этому парню и что не сможет его бросить, по крайней мере сегодня. На спине всё ещё горел след от ладоней студента. В коридоре послышался отрывистый Чонгуков крик, и Чимин вздрогнул, а потом снова поник, опуская голову на плечо мужчины. Юнги хотел отвлечь его каким-то разговором, но совсем не знал, что сказать. Он поднимал руки и опускал, открывал рот и закрывал, не решаясь сказать хоть слово. — Говорите. — тихо и невнятно сказал Чимин. — Ваше молчание сводит меня с ума. Юнги замешкался. Он открыл рот в немом выдохе, затем издал какой-то звук, прокашлялся и спросил: — Почему ты не хочешь уходить? Разве тебе не больно слышать их стоны? — Больно. Меня это так ранит, но я не могу уйти. Слушая их, я убеждаюсь, что я лишний и от этого становится легче… — он громко выдохнул. — Я понимаю, что это правда. Это лучше, чем если бы я до конца года бегал за Тэхёном, а он, всё скрывая, отвечал мне взаимностью. А ещё…я боюсь их оставить вот так. Если охранник зайдёт и в этот корпус, то будет хреново. — Ты так волнуешься за них. — Хах…наверное. — Тебе нравится Тэхён? — Юнги вошёл во вкус и начал расспрашивать. — Да. — почти неслышно ответил парень. — Почему? — Он красивый. Вы никогда не замечали? Он идеален. Я ещё нигде не видел таких людей. Мне кажется, если бы он участвовал в конкурсах красоты, то занял первое место. У него даже тень красивая… «Нет, не замечал, потому что смотрю только на тебя.» — подумал Юнги. — Ты же не такой дурак, чтобы влюбиться в его тень? — А что мне остаётся, если сам Тэхён принадлежит Чону? — Дурак. — мужчина чуть помедлил, а потом всё-таки положил свою ладонь на его колено и легонько похлопал. — Тень это всего лишь признак того, что ты мешаешь солнечным лучам коснуться земли. И чем темнее тень, тем большим препятствием ты являешься. — он пытался казаться умным и взрослым, хотя нервничал сейчас как маленький ребёнок, оставшийся наедине со стоматологом. — Вы говорите красивые вещи, — Чимин устало хихикнул и подвинул свою голову к самой шее учителя. — Но вам не кажется, что вы обращаетесь со мной, как с ребенком? — Ты и есть ребёнок. — Сколько вам лет? — спросил Чимин, приподнимая свои глаза, в поисках глаз учителя, но увидел лишь гладко выбритый подбородок. — Тридцать семь. — Вы так молоды. — прошептал парень. — Да не очень. — Здесь работают одни старики. — Не говори так. — Юнги провёл рукой по его ляжке и снова вернулся на колено. — Здесь работают взрослые люди, чтобы научить вас, детей, всему полезному. — Мы уже не дети. — возразил Чимин. — Сколько тебе лет? — Двадцать два. — Смотри как мир устроен… — он посмотрел на него и продолжил. — люди, которые младше тебя будут считать тебя взрослым. Твои одногодки будут обращаться к тебе как к себе. Для своих родителей ты всегда будешь ребенком, потому что они хотят тебя видеть таким, они хотят помнить тебя таким. А такие люди как я… Не очень близкие и не незнакомцы, будут судить тебя по поступкам и, смотря от ситуации, будут обращаться к тебе либо как к ребенку, либо как ко взрослому. — К чему вы это говорите? — Не знаю… — Юнги смутился. — Я ничего не понял. — Извини. — Не берите в голову. Я для вас просто ребёнок? — Я не это имел ввиду… — он тихо выдохнул. — Ты напоминаешь мне кое-кого. — Кого? — Когда я был учителем в старшей школе, у меня был ученик, похожий на тебя. У него были каштановые волосы и милые карие глаза, пухленькое личико и маленькие ручки. У него были красивые пальцы, которыми он всегда играл на рояле. Я был просто школьным учителем, но однажды он пришёл ко мне и попросил обучать его игры на фортепиано. Так мы провели вместе несколько лет. Он участвовал во многих конкурсах, а после победы или проигрыша всегда приходил ко мне и благодарил меня. Я был тронут. Я не могу сказать, что влюбился в него, скорее просто привязался. Было ощущение, что я вырастил что-то прекрасное. — он прикоснулся к его ладони. — Когда я увидел тебя, понял, что вы с ним очень похожи. Ты играешь и обучаешься так же. Это трогает моё сердце. — Я не хочу быть на кого-то похожим... Звучит так, словно я его замена. — Чимин поднялся и посмотрел в его глаза. — Извини. — Вы привязалась ко мне? — Наверное. — Что с ним случилось? — Я не хочу говорить. — Как его звали? — Пак Джемин. Чимин продолжал смотреть на него, медленно облизывая губы. Как же ему тоже хотелось получить заботу и внимание. Как же ему тоже хотелось быть любимым, уже неважно кем, неважно даже если он простая замена. Как же он хотел тоже стать счастливым, пусть даже если это окажется фальшивой любовью. Он смотрел на Юнги, облизывая губы. Хотел ли он поцеловать его, или просто увлажнил пересохшие губы, Юнги не знал. Мужчина тоже смотрел на него и гладил его колено, поднимаясь всё выше и выше. Чимин глубоко вдохнул и приблизился к нему, не отводя взгляда. Юнги хотел поцеловать его, потому что знал, что парень в этом нуждается. Юнги хотел поцеловать его, потому что привязался к этому ребёнку. Он хотел поцеловать его, потому что Джемина не смог. Он хотел поцеловать его, потому что его губы были таким красивыми и такими близкими. Чимин выдохнул на него, опаляя губы горячим воздухом, и снова положил голову на плечо. «Нельзя.» — думал парень. — «Это так неправильно. Это место не потерпит ещё двух грешников.» — Уже поздно, я отвезу тебя домой. — Ладно. — устало ответил Чимин, но даже не пошевелился. В комнате уже стихло. Юнги забивал голову парня разговорами, за что Чимин был благодарен. Он переключил все внимание на учителя и перестал слышать их стоны, и это было прекрасно. Сейчас, когда уже настал глубокий вечер, в комнате было тихо. Казалось, будто они уже ушли или заснули. Он хотел открыть дверь и посмотреть, позвать их, но понял, что будет выглядеть настоящим дураком. Всё же они не должны узнать, что Чимин был здесь. Юнги пошёл за машиной, выехал с парковки и стал ждать Чимина, пока тот искал свой забытый пенал в одном из кабинетов. Он снова наткнулся на те брошенные документы и собрал их в стопку, пряча потоптаные между двумя чистыми, направился в кабинет, чтобы положить их на стол профессора Нама, но вдруг обернулся и увидел пустой пол. Это выглядело так странно и убого. Чимин почувствовал, что делает что-то неправильное, поэтому он вернулся и бросил их обратно, так громко и резко, как только смог. Будто пытался выбросить боль и душевные раны. — Они, наверное, заметят, что здесь пусто. А ведь не должны… — прошептал Чимин и вернулся за своим пеналом, затем спустился по ступенькам на улицу, где его уже ждал Мин Юнги. Чимин вдруг подумал, что проводит с ним слишком много времени и, наверное, это выглядит странно. Бывало даже, что он пил вместе с ним кофе на переменах, или гулял по кампусу, а чаще всего они играли на фортепиано. Чимин вспомнил, как Юнги всегда ложит свою ладонь поверх его и играет вместе с ним. Он посмотрел на машину, затем на свои руки, на чёрное небо, укрытое парой звёзд, а потом снова на свои руки. — Привязался, значит. — он криво улыбнулся и почувствовал дикую ноющую тоску. В машине было теплее, чем на улице, и Чимину это нравилось. Юнги не стал включать музыку, и они ехали в тишине. Юнги зачем-то попросил его пристегнуться и Паку это тоже понравилось. Парень был так истощен. Он держал на лице почти незаметную грустную улыбку, а в душе скребли кошки. Всё оказалось так, как он предполагал. Не зря ему ещё весной закрадывались сомнения по поводу этих двоих. Интересно, что было бы, не уйди он тогда? Что было бы, не подружись он с Чонгуком? Что было бы, если бы он признался первым? «Наверное, у меня и шанса не было» — подумал парень и заплакал. Он лежал, не двигаясь, откинув голову на спинку сиденья. Слёзы стекали по его лицу, а его глаза были закрыты. Он дышал тихо и размеренно. Прислушивался к машине и Юнги. Вскоре скорость начала уменьшаться и затем мотор совсем стих. Чимин понял, что они уже приехали, но он так не хотел возвращаться домой, поэтому продолжал лежать. Кажется, впервые он чувствовал себя лишним даже там. — Приехали. — сказал Юнги, смотря на Чимина, который никак не реагировал. Он наклонился к нему и стал отстегивать ремень безопасности, который постоянно заклинивало. — Чёрт…опять. — Что? — Чимин открыл глаза и тоже наклонился к Юнги, пытаясь рассмотреть, что он там делает. Парень просто сидел и ждал, пока старший расстегнёт ремень, но даже не думал ему помочь, потому что сегодня он хотел, чтобы время остановилось. В какой-то миг ремень клацнул, и Юнги протянул руку, возвращая его на место. Затем снова посмотрел на Чимина, который внимательно смотрел на него полузакрытыми, заплаканными глазами. Света в машине было мало и освещались только передние места, что прекрасно дополняло лицо Чимина, подсвечивая его смуглую кожу и светлые растрепанные волосы. Юнги тихонько выдохнул, думая, нужно ли говорить что-то на прощание и предложить ли ему встретиться летом. Чимин снова облизал губы и выдохнул. — Что ты делаешь? — внезапно спросил мужчина, кажется, слишком громко. — О чём вы? — Почему ты облизываешь губы? — Не знаю… — Когда смотришь на меня… — добавил Юнги. — Я не знаю. — повторил Чимин. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — до чего же странный вопрос. Юнги спросил его с целью узнать, что Чимину нужно. Либо он просто хочет поцелуя, чтобы хоть чуточку смягчить свою боль, либо он хочет поцеловаться именно с Юнги. — Нет. — тихо ответил парень, смотря на учителя. — Ты хочешь, чтобы Я тебя поцеловал? — снова повторил вопрос, делая акцент на себе. — Нет…что вы. — мямлил Чимин. — Точно? — Я не знаю… — парень замешкался. — можно ли? — А почему нет? — А вы хотите? — Хочу. — Хм… — Чимин хмыкнул, опуская голову в смущении, а потом захихикал, открывая дверь. — Я в порядке. До встречи! Какие прекрасные слова. Если он сказал «до встречи», значит, он и сам планировал встретиться с ним летом. Хотя есть возможность, что он имел ввиду встречу во втором семестре. Юнги хотел его остановить, прижать к себе и не отпускать, но вместо этого остался на месте и просто крикнул ему «до встречи» в догонку. Чимин зашёл в подъезд и, кажется, снова хотел заплакать. Он уже и не знает, кого любит на самом деле. Чувствовал себя сумасшедшим кретином, идиотом, полным дураком и психом, двуличной сволочью и извращенцем. В первую очередь он любил Тэхёна, потому что тот нравился ему больше всех и дольше всех. Чонгук ему нравится как человек, не то, чтобы он хочет с ним отношений, но вот сблизиться и болтать дни напролёт очень. Юнги замечательный умный человек, который во всём ему помогает, гораздо старше его, но от чего-то такой родной. После сегодняшнего дня Чимин должен был долго и нудно копаться в себе, разбираясь со своими чувствами. В конце концов, кроме Юнги ему некого целовать, ведь Чонгук и Тэхён больше не подпустят его настолько близко, как было раньше, поэтому пора бы уже обзавестисть и собственным предметом воздыхания. Иметь, так сказать, поддержку в запасе. — Мне правда можно поцеловать его? — прошептал Чимин, оказавшись перед входной дверью. Он открывал её так же быстро, как заживала его чёрная дыра, полученная сегодня вечером.