You must come back home

Чимин проснулся в большой светлой комнате. Солнечные лучи захватили почти всё пространство, от чего комната казалась волшебной. Лёгкие белые занавески плавно поднимались и опускались, словно собирались вот-вот оторваться и взлететь, как осеннний лист. Чёрно-белая мебель и черный деревянный пол идеально вписывались в эту атмосферу. Наполненная светом и теплом комната казалась Чимину удивительно красивой и гармоничной. Появились чувство безопасности и тревоги одновременно, ведь он впервые ночевал не дома. Парень спустил ватные ноги с кровати и почувствовал дикую головную боль. С самого утра его атаковал дикий сушняк и какой-то нездоровый голод. Шаркая ступнями, Чимин вышел в коридор. Квартира была маленькой и очень сдержанной. Кроме чёрного и белого почти никаких других цветов и не было. На кофейном столике стоял маленький зелёный кактус с розовым цветком, и, кажется, это было все разнообразие цветовой гаммы. На чёрном длинном диване, лежа на животе, спал Мин Юнги, который, кажется, со вчерашнего дня окончательно стал его возлюбленным номер один. Вчера он так натаскался с пьяным Чимином, что сегодня готов был спать до обеда. Мужчина спустил одну руку на пол. Его рот был приоткрыт, и Чимин подумал, как он ещё не напускал слюней на диван. Парень усмехнулся и подошёл к нему, опускаясь на колени. Он погладил его чёрные взъерошенные волосы и легонько коснулся виска своими пересохшими губами. — С добрым утром, — прошептал парень, поглаживая его лоб большим пальцем.

***

— Тэхён! Тэхё-ё-ён, — вопил Чонгук, дёргая старшего за плечо. — Эй, Ким Тэхён, вставай уже! — М-м-м… — выдавил из себя старший и лег на спину. — Чёрт…нам собираться пора, вставай уже, — говорил Чон с ноткой упрёка. Если бы он знал, что хёна так тяжело поднять, то вчера тянул бы его за руки и ноги домой, сразу же после кафе. Тэхён продолжал невинно спать, не собираясь вставать ещё как минимум два часа. Чонгук, конечно, сам еле открыл оба глаза, ему понадобилось несколько будильников, но всё равно злился на Тэхёна, который не встал даже после его тряски за плечи. — Хё-ё-н… — ласково прошептал он, садясь поверх него. — Просыпайся, а. Тэхён резко открыл глаза, приподнимаясь на локтях. Чонгук снова сел на его член, да так, что, казалось, вот-вот раздавит его. Всё-таки мужчины такие простачки. — Л-ладно, — прослезившись от боли, выдавил из себя Тэхён. — Я-я уже…ты только встань, пожалуйста. — Вот и славно, — сказал Чонгук, обхватывая его лицо ладонями и целуя в нос. — Доброе утро, любимый. — И тебе. — Тэхён криво улыбнулся. — Вставай давай. Чонгук усмехнулся ему в ответ и наконец-то встал, наслаждаясь облегченным вздохом старшего. — Я в душ, — сказал парень и вышел из комнаты. Тэхён лежал на кровати, смотря в потолок, и пытался хоть что-то вспомнить из вчерашнего вечера. Голова была тяжелой, будто её набили мокрым песком. От чего-то болела шея, когда он крутил ею в разные стороны. Возможно, ночью он как-то неправильно спал, а, возможно, это из-за того, что перед тем как вернуться домой, он крепко поспал на плече Чонгука. Тэхён вдруг вспомнил лицо Чимина. Тогда он видел его нечётко, но точно знал, что это он. Так же он вспомнил встревоженное лицо Юнги и тот момент, когда он обхватил его за плечи и повел вверх вдоль улицы. Тэхён тогда хотел подойти к ним, но Чонгук его остановил. Наверное, он поступил правильно, потому что тогда Тэхён руководствовался лишь инстинктами и совершенно не знал, что спросить и что ответить. Дверь в ванную щёлкнула, и Чон на секунду замер. Он перестал запираться на замок, но сильно испугался когда, в ванную вошёл старший. Их разделяла тонкая, почти прозрачная занавеска. Конечно, если не смотреть, то в принципе ничего не видно, но Тэхён специально приглядывался, лишь бы разглядеть возбуждающий силуэт младшего. — Зачем ты пришёл? — Зубы почистить и в душ сходить. — Тут занято, — сказал Чонгук, растирая гель для душа по своему телу. — Нет, Чон. Это я должен был сказать. — Тэхён повернулся к нему с щеткой в руках и по-взрослому, будто упрекая, сказал: — это вообще-то моя квартира. — Тц, блин, — сказал парень и направил на себя поток воды, смывая тоненький слой пенки, образовавшейся от геля. Тэхён закатил глаза и повернулся обратно к зеркалу, сосредотачивая все внимание на себе. Чонгук даже не знал как ему быть. Стесняться и прятаться как девчонка было бы глупо. Они оба парни, так что стесняться нечего, но от чего-то ему не хотелось выключать воду и просить хёна, чтобы тот подал полотенце, поэтому он просто стоял, лил воду себе на ноги и ждал, пока тот уйдет. Тэхён пару раз прополоскал рот, положил щётку на место и начал стягивать с себя одежду, дьявольски улыбаясь. Он был тем ещё развратником и романтиком. Чонгуку на секунду стало неимоверно страшно, а в следующее мгновение штора за его спиной открылась, и он почувствовал, как хён прижимается к нему своим голым телом. Парень тут же отодвинул локоть назад, больно ударяя Тэхёна куда-то в ребра, от чего тот зашипел. Осознав, что он только что ударил хёна, Чонгук развернулся к нему лицом и словно ребёнок забормотал: — Ой, прости. Тебе больно? Хён, прости, я не хотел. — Ай-й-щ-щ-щ-щ! — шипел Тэхён, держась за левое ребро. Тогда лицо Чонгука загорелось румянцем, потому что их тела непозволительно для парней соприкасались, а их члены тёрлись друг о друга, постепенно возбуждаясь. — Потрёшь мне спинку? — поднимая голову, спросил Тэхён. — Иди в жопу, — ответил Чонгук, приставляя душ к груди старшего и отпуская его. Хён тут же среагировал и схватился за душ, провожая взглядом младшего. — Куда ты? — Подальше от тебя, — огрызнулся Чон, аккуратно ступая по плиткам мокрыми ногами. Он схватился за первое попавшееся полотенце, вытерся и наспех надел на себя нижнее белье и синие спортивные шорты, которые он нашёл у Тэхёна в шкафу из раздела «надо выбросить, но пусть лежит». — мойся и иди жрать. — Эй, Чон, я старше тебя, перестань быть таким грубым! — крикнул Тэхён, и дверь с шумом захлопнулась, оставляя его наедине с собой. Раньше Тэхёну не нравилось лето, потому что в Корее оно очень жаркое. Летом довольно скучно, хотя с его то возможностями он мог проводить эти жаркие дни как пожелает. Увидев Чонгука в одних шортах, он мысленно поблагодарил Господа за то, что существует такое время года. Тэхёну уже приходилось видеть младшего полураздетым или даже голым, но видеть его таким в ванной или во время секса и в обычной домашней обстановке это совершенно разные чувства. В какой-то момент его тело резко возбуждается и появляется желание трахнуть этого мальца в упругую задницу, но так же иногда появляется желание прижаться к нему всем телом и никогда не отпускать, появляется чувство безопастности и защищенности, потому что когда видишь рядом эту могучую спину, сразу понимаешь, что мир перестает быть страшным, пока она находится впереди тебя. — Помоешь посуду и за мной? — сказал Чонгук, выходя одетым из спальной комнаты, когда увидел на столе брошенные грязные тарелки. Он направился к двери, чтобы обуться. — Ты уходишь? Куда? — Мне нужно съездить домой, забрать вещи, — ответил он, натягивая на себя кроссовки. — Давай просто купим тебе новые. — Тэхён, я не могу так бездумно тратить деньги как ты. В отличие от тебя, я не из богатой семьи. — Я же не сказал, что мы будем покупать за твои деньги, — пробормотал Ким. — Я пошёл, а ты пока собирайся. — сказал Чонгук, надавливая на ручку входной двери. — Стой! — крикнул Тэхён, выглядывая из кухни. — Поцелуй меня на прощание. — Что за бред? — Я жду. — Я уже обулся, не могу. — Ладно, я подойду, — сказал хён, бросая тарелку в раковину. Чонгук подошёл ближе, отпуская дверную ручку, а Тэхён склонился над ним, нежно целуя в губы. — Теперь всегда целуй меня, если куда-то уходишь. — Зачем? — Я хочу этого. — А я нет, — огрызнулся Чонгук. — Чон, — старший прикоснулся к его лицу мокрой ладонью. — Фу, у тебя руки мокрые, — сказал парень, по-детски сморщиваясь. — Я сказал, Чон. Осмелишься огрызаться? — властно ответил старший, пользуясь своим положением. — Нет, что ты, — всё так же огрызаясь, ответить Чонгук и покинул квартиру, закрыв дверь. Тэхён усмехнулся и вернулся на кухню. «Всё таки он такой милый, когда злится» — подумал парень, загружая тарелки в посудомойку. Садясь в автобус, Чонгук думал о том, куда он вообще едет. Правда ли он едет домой или же он просто собрался навестить друга? Забирать вещи вот так бесцеремонно было не лучшим решением в его жизни. Он собирается просто сбежать и никогда туда не возвращаться, потому что боится, что мужчина либо не отпустит его, либо будет осуждён им за свою любовь к другому. — Я дома, — негромко сказал, парень прикрывая тяжёлую дверь. Ему никто не ответил, и Чонгука это не то чтобы насторожило или разозлило, скорее это была печаль и тоска. Он разулся и зашёл на кухню, где обычно его ждал Чундже. Сегодня его там не было, и парень почувствовал, как его охватывает одиночество и паника. В конце концов он пришёл за вещами, поэтому думать об отношениях с другом ему было некогда. Чон постарался тихо прокрасться на второй этаж, хотя лестница всё равно предательски поскрипывала. Он зашёл в комнату, которую раньше с трепетом в сердце называл своей и, положив рюкзак на пол, открыл шкаф. Его вещи были нетронутыми. На столе всё лежало так же, и даже подушка, которую он когда-то неряшливо бросил на кровать, не изменила своего места положения. Он наспех сложил вещи, собрал всё нужное со стола, повытягивал документы из ящиков и так же тихо спустился на первый этаж. Проходя мимо комнаты Чундже, он слышал только отчуждённую тишину и это его не на шутку обеспокоило. В ванной тоже было тихо, поэтому Чонгук уже потянулся в карман за телефоном, чтобы позвонить ему, как вдруг кто-то нарушил эту тишину: — Долго же тебя не было. Где ты был? — спросил Чундже, выглядывая из-за спинки дивана. Всё это время он сидел там, наблюдая из окна, как Чонгук проходит вдоль улицы, как заходит во двор и идёт ко входной двери, слышал его шаги в доме и то, как неуверенно он сказал «я дома». — Я был у друга… — растерялся парень, бросая на пол сумку, набитую вещами. — У какого? — Ты его не знаешь… — Ясно, — мужчина повернулся к Чонгуку и взглядом указал на диван, заставляя того подойти и сесть. Парень отчётливо понимал, что разговора не избежать, только он совсем не понимал, какого рода будет этот разговор. — Скажи мне, Чонгук, затем тебе все эти вещи? — Я еду в Пусан. «Чонгук» — отдалось эхом у него в голове. Он осознал как давно не слышал этого имени и как по-зверски скучает по нему. — Ты ведь вернешься? — Да, я просто хочу провести там летние каникулы. — Один едешь? — Нет, с другом. — С Юнхой? — Нет, ты его не знаешь. — Ладно… — тихо отвел мужчина, отводя взгляд. — Это Тэхён? — Что? — Это все из-за него? — Н-нет, — ответил Чонгук, опуская голову. — Может быть, ты и жить с ним будешь, а?! У Чона больно кольнуло в сердце и он нахмурил брови. — А что? Нельзя? — Чон, ты вообще перестал появляться здесь! Не отвечаешь на звонки, на сообщения! Теперь вот уезжаешь в Пусан. Ты ведь с ним едешь, да? Может быть, и жить с ним будешь, раз у вас всё так хорошо?! — Чундже, у тебя какие-то проблемы? Чего ты прикопался ко мне? — он по-настоящему разозлился, потому что чувствовал, что мужчина злится на него именно из-за Тэхёна. Он просто ревновал. — Да, я собираюсь переехать к нему. Он уже несколько месяцев просит меня об этом. Да, мы любим друг друга, и что с того?! Я рассказал тебе о нём всего единожды, а ты так реагируешь, как будто я всю квартиру обклеил его фотографиями! Это моя жизнь и мне выбирать с кем её прожить. Я больше не хочу быть неудачником! — выпалил Чонгук, но понял, что не стоило говорить последних слов, потому что когда-то в их число входил и его друг. — Вот как. — Чундже встал с дивана. — Тогда катись на все четыре стороны, Чон Чонгук. — Хё-ён, — жалобно протянул парень, оборачиваясь. — Хён, нет. Я не это имел в виду. Прости. Он слез с дивана и пошёл за старшим, хватая его за рукав серой кофты. — Я знаю, что тебя повысили и теперь ты не обычный офисный планктон, а начальник отдела. Ты мне всегда очень помогал, и я могу с гордостью сказать, что из нас двоих большим неудачником был я, потому ты, в отличие от меня, не состоял в несчастном браке. Чундже, правда, извини, но я вынужден покинуть этот дом. — Ты так любишь его? — мужчина чувствовал себя брошенным и ненужным, хотя в глубине души уговаривал себя думать иначе. — Да. — Хорошо, езжай к нему. — Ты злишься? — Нет. — Правда? — Да. — Спасибо, — ответил парень, прижимаясь к его спине. По правде говоря, он просто играл его чувствами, потому что знал, что тот всё ещё уважает его и по-своему любит. — За что…? — спросил мужчина, вздрогнув от его прикосновений. — За то, что назвал меня по имени. — ответил Чонгук, улыбаясь. — И за то, что не злишься. — Будешь должен, — усмехнулся он, выскальзывая из объятий парня. — Я верну тебе все деньги, когда начну работать. — Просто будь счастлив, окей? — сказал Чхве, широко улыбаясь. — Ты тоже, — кивнул Чонгук. — Ладно, иди уже. Заходите как-нибудь на чай. — Окей, — ответил Чонгук, хватая брошенную на пол сумку. — И всё равно спасибо. — Да-да, проваливай. Не люблю сопливые прощания. — Я тоже, ха-ха, — ответил парень, пытаясь посмеяться. Чундже закрыл за ним дверь, и Чонгук спиной почувствовал, как тот съезжает вниз на пол. — Ты всегда будешь моим лучшим другом, — прошептал парень, покидая двор этого дома. Появилось ощущение, что отныне дорога сюда закрыта. Царило ощущение одиночества, но не полного, тотального, а более скрытого и менее значимого. Если бы его душевные чувства перевели в физические, то Чонгук бы лишился руки. Тогда Чонгук подумал, что если бы потерял Юнху, потерял бы и вторую руку; если бы это был Чимин, то лишился бы ног, а потеря Тэхёна - это пуля в голову и ни секунды размышлений на жизнь без него. Он думал об это всю дорогу и ему начало казаться, что его конечности уже изнывают от боли. Конечно, это могло быть и потому, что сумки, набитые одеждой, весили немало, но, зная собственные возможности, Чонгук отрицал свою усталость из-за тяжести. На улице было слишком жарко, поэтому он шёл как можно быстрее. Он с силой сжимал сумки, и вены на его руках немного вздулись, что выглядело очень сексуально.  — Я дома, — протянул парень, бросая сумки на пол. Эта фраза стала для него дежавю и клише. Тэхён ему не ответил, то ли он не услышал, то ли Чонгук переборщил сегодня утром, и старший теперь злиться на него. Чонгук прошёл в дом, помыл руки в кухонной раковине и, увидев открытую дверь в спальню, зашёл в комнату. Тэхён стоял в широких жёлтых клетчатых штанах, выпятив живот вперёд, как маленький ребёнок. Он размышлял, что ему лучше взять в поездку, следует ли брать тёплые вещи, взять все рубашки или только самые любимые. — Я вернулся, — ласково сказал парень, заходя в комнату. — Как успехи? — О, ты уже дома! — воскликнул хён, подходя к нему. Он взял его за руку и повёл к шкафу. — Я не знаю, что мне взять. — Ты так над эти паришься? Возьми просто несколько футболок. Тебе хватит. — Думаешь? — А ты что там вообще делать собираешься? Хочешь показал всему Пусану какие в Сеуле модники? — Не-ет, — улыбнулся он, хихикая. —  Можно некоторые вещи я положу к тебе? — Да, только мне нужно всё пересмотреть. Там все мои вещи, не думаю, что это всё пригодится. — Наверное, нам следует купить шкаф побольше. Извини, что заранее не позаботился об этом. — сказал старший, поглаживая его затылок. — Да всё нормально. Лучше поторапливайся, нам нужно быть на станции к двенадцати. В детстве дети всегда с нетерпением ждут поездок. Очередная поездка может оказаться новым захватывающим приключением, возможностью найти новых друзей, получше узнать мир и окружающую среду, но Тэхён и Чонгук давно перестали быть детьми. Для Чона поездка в Пусан была сродни испытанию и возрождению давно нарушенной традиции. Прежде всего, он, наверное, должен был посетить могилы родителей, но ему так не хотелось это делать. С началом новой жизни он, конечно, не забыл о драгоценных людях, которые вырастили его, но от чего-то в душе царило отчуждение при мысле о них. Будто с ними и умер Чон Чонгук, а сейчас молодой студент Ли Чон просто бедная счастливая сиротка без собственного дома и работы. Для Тэхёна же поездка в Пусан была новой возможностью узнать Чона получше, увидеть его новые стороны, узнать все его возможные грани. Он воображал, что это будет незабываемое приключение. Лишь он и его возлюбленный, всё остальное незнакомое и неродное. Он уже распланировал каждый день, но не учёл маленькую деталь: Чонгук вряд ли будет плясать под его дудку, будучи человеком своевольным. Конечно, он хотел заняться с ним любовью ещё раз, потому что тот развратный образ младшего из его головы никак не хотел уходить. Тогда темнота вместе с Тэхёном ласкала его всеми способами, и это было незабываемым, искренним чувством страсти, наслаждения и доверия. У Тэхёна в руках была небольшая сумка, куда он сложил лёгкие и очень нужные вещи, по типу нижнего белья, карандаша и скетчбука. Перед выходом у него возникла прекрасная идея взять его с собой, потому что он хотел найти там вдохновение и по случаю нарисовать младшенького. У Чона же на спине был тяжёлый рюкзак внушительных размеров и одна такая же большая сумка. Оба шли так быстро как могли. Тэхён извинялся за то, что Чону приходится носить и его вещи, но парень только улыбался со словами «всё в порядке». Со стороны это выглядело безумно мило и отчасти сексуально. Чонгук выглядел напряженным, а наблюдения за ним приносили особое удовольствие. С двумя тяжелыми сумками он рвался вперёд на поезд, но всегда следил за Тэхёном, которому не разрешал идти в не его поле зрения: либо держать его за руку под боком, либо утыкаться носом в его спину и наступать на пятки, других вариантов не было. Потеряться в толпе ему не хотелось, а потерять здесь Тэхёна не хотелось ещё больше. Чон уже прожил одну жизнь, поэтому как делаются подобные вещи он не просто наслышан. Сейчас он чувствовал себя как нельзя взрослым и ответственным, потому что знал, что все мы в ответе за тех, кого приручили. Сев на поезд, они наконец смогли облегченно вздохнуть и успокоиться. За окном мелькали зелёные леса и чистое голубое небо. Погода была просто прекрасной, и если она будет такой на протяжении всего лета, будет ещё лучше. — Надеюсь, в этом поезде не будет зомби, — сказал Чонгук. — Что? — переспросил Тэхён. — Ты не смотрел этот фильм? — Нет. — Я тоже, — парень тихонько хихикнул. — Чимин рассказывал о фильме, где отец с дочкой поехали в Пусан, но в поезде оказались зомби. — Бред какой-то. — У него грустный конец. — Кто-то умер? — Почти все, — ответил Чон. — Окажись мы в такой ситуации, ты бы не дал мне умереть? — невзначай спросил Тэхён, поворачиваясь к нему лицом. — Нет, я бы не дал тебе умереть. — Чонгук так же повернулся к нему, что позволило ощутить его горячее дыхание на своих губах. Тэхён легко, почти неощутимо поцеловал его, от чего на лице младшего показалась довольная улыбка. Дорога продлилась чуть больше трёх часов, половину из которых Тэхён пролежал на его плече. За это время в душе Чонгука образовалось какое-то двоякое чувство. Было ощущение, будто он наконец возвращается в родной дом, но одновременно с этим было ощущение, будто он покинул свой дом, как только сел на поезд. После прибытия в Пусан следовали поиск нужного отеля, затем заселение в номер с отличным видом на море и распаковка вещей. В голове мелькало удивленное лицо и доля отвращения в глазах девушки, выдавшей им ключи от номера. Всё-таки пора привыкнуть, что их любовь примет не каждый второй кореец, многие будут всегда смотреть на них с нескрытым отвращением. Вынести этот взгляд можно было, но после него оставался неприятный осадок. Появлялось ощущение, будто они сделали что-то неправильное, но вспоминая слова Юнхи о том, что любовь не имеет пола и срока годности, что она универсальна для всех, Чонгук успокаивался и больше осознавал свою особенность. Тэхен теребил его, прося тут же отправиться на пляж, пообедать в кафе на берегу моря и искупаться, пока не настал вечер, что умиляло парня и бесило одновременно. Спустя какое-то время они всё-таки вышли на пляж прогуляться. Придя к компромиссу, они решили, что покупаются завтра. У моря было не так жарко, как, например, в городе. Воздух был горячим и влажным, поэтому температура воды играла на руку. Чонгук вместе с Тэхёном прогуливался по берегу, держась за руки. Находясь около моря, понимаешь всю его красоту. Почему архитектурные творения называют чудесами света, а моря и леса нет? Было бы правильным именно море считать чудом. Чонгук долго смотрел на него, не шевелясь. Оно завораживало и гипнотизировало. «Я дома…» — думал парень. Он вспомнил, как перед смертью думал о Пусане и море. Хотел вернуться сюда, потому что чувствовал, что должен. Сейчас он здесь и чувствует в душе какое-то умиротворение. Удивительно, что даже во время шторма или штиля, море было прекрасным. Заставляло восхищаться им или покоряться. Тэхён весь вечер фотографировал всё вокруг, но особенностью его фотографий были не типичные морские пейзажи чарующие своей голубизной, а отдельные моменты, кусочки из этих пейзажей. Он фотографировал то, что считал красивым, а не то, что обычно нравится людям. Умел находить прекрасное во всём или же выставлять непривлекательные вещи в красивом свете. Тэхён сам был необычайно красив, поэтому всё вокруг него становилось красивым. Закат на море был ярким и запоминающимся. Когда возвращаешься домой, вспоминаешь только вид неба и моря, их связь между собой. Ранним уром поникшая серо-голубая атмосфера разбавляется красками восходящего солнца. Ближе к полудню наступает всецело голубой оттенок и палящее солнце сверху, затем оно оседает, будто медленно съезжает по горке прямо в объятия моря. В такие моменты жизнь особо прекрасна, потому что кроме вопроса о том, куда делось солнце, тебя больше ничего не интересует. Небо, разукрашенное в тысячи всевозможных оттенков, ярких и в тоже время успокаивающих, постепенно темнеет, превращаясь в неизвестную манящую темноту. Море принимает на себя все оттенки неба и начинает казаться, будто это всего лишь зеркало. Поездки на море прекрасны по большей части для тех, кто умеет наблюдать и запоминать. Если приезжаешь, чтобы позагорать и покупаться, все твои путешествия станут такой же рутиной, как и жизнь в городе. Когда выезжаешь на природу, с ней надо контактировать, тогда твоя жизнь станет такой же яркой как и небо во время заката. Как обычно бывает после ночи, наступает утро. Новый день это новая возможность что-либо изменить, осознать, что вчерашние проблемы не такие уж и страшные, какими казались вчера. Чонгук проснулся на самом краю кровати. На его ногах лежали ноги хёна. Парень чувствовал себя так, будто спит у Тэхёна дома, но, посмотрев на незнакомый потолок и стеклянную дверь, которая выходила на веранду, понял, что проснулся в отеле. В другом месте и просыпаешься по-другому и делать хочется совсем другие вещи. Пусть утром достаточно прохладно, но Чонгуку было жарко, так как ноги хёна прилично его согревали. Парень скинул их и подвинулся к середине, потому что чувствовал, что вот-вот упадёт. В какой-то момент Тэхён тоже пододвинулся и томно выдохнул, от чего младший вздрогнул. По телу пробежала волна возбуждения, превращающаяся в дикое желание почувствовать вкус хёна у себя во рту. Чонгук перевернулся и, сев на колени, подполз к Тэхёну, который спал в коротких красных шортах с белой окантовкой. Он аккуратно спустил их вместе с трусами. Лицо горело от смущения и желания одновременно. Тэхён взял большую часть расходов на себя и, конечно, младшему хотелось как-нибудь его отблагодарить, но, всё ещё оставаясь немного самовлюбленным, он хотел удовлетворить себя чисто из-за мимолетного желания. Парень прошелся пальцами по члену старшего, от чего тот облегченно вздохнул и чуть улыбнулся, будто ему снилось что-то хорошее. Чонгук усмехнулся на его реакцию и сжав член в руке, обвёл головку языком, а затем легонько прошёлся зубами по чувствительной коже. В какой-то миг он обхватил его губами, насаживаясь ртом на член, и стал надрачивать. Идеальное утро это не завтрак в постель, а просыпаться от минета Чон Чонгука. Тэхён чувствовал дрожь по всему телу, потому что невероятно хотел всадить ему прямо сейчас, но ждал, чем всё это закончится. Парень делал всё нежно и мягко, стараясь принести только удовольствие, и Тэхён очень это ценил. Чонгук выглядел мужественным и сильным, но только с ним он мог вести себя кротко и ласково, он напоминал ему заботливого хубе, а временами и хена, который может защитить и помочь. Тэхён очень ценил эти качества в Чонгуке. Держался за него всеми руками и ногами. Безумно любил его милые улыбки и спонтанные обнимашки, обожал, когда он злился, а больше всего он обожал его злить. Чонгук массировал член пальцами у основания. Тэхён резко выгнулся в спине, и Чон понял, что тот уже давно не спит. Возможно, он даже проснулся раньше него. Чонгук усмехнулся и прошелся зубами по головке, прикусывая крайнюю плоть. Тэхён открыл глаза и застонал. Он сел прямо и положил свою ладонь на голову младшего. Чонгук на миг взглянул на него, улыбаясь, и продолжил своё дело. Хён схватил его за волосы и оттянул голову назад, потому что чувствовал, что вот-вот кончит. — Доброе утро, блять, — с полустоном промолвил старший. Чонгук по-зверски заулыбался, одёрнул голову, освободившись от его хватки, и снова потянулся губами к члену. Тэхён громко выдохнул, когда младший, причмокивая, вытянул его изо рта. Хён снова оттянул его за волосы, только на этот раз хваткой, из которой не вырвешься. Чонгук зашипел, выказывая свой протест, а с Тэхёном это сыграло злую шутку. Улыбающееся лицо Чонгука, пучок волос в его руке, томный выдох обоих. Чонгук легонько погладил член подушечками пальцев, от чего у старшего пробежали мурашки по телу, он ещё сильнее сжал волосы Чона, чуть ли не вырывая их, и в какой-то момент кончил. За дверью послышался детский голос, и Тэхён напрягся. Чонгук довольно улыбался и жадно слизывал сперму, которую так отчаянно добывал. «На вкус всё ещё как море,» — думал Чонгук про себя, когда в дверь кто-то стал неистово стучать руками и ногами. Тэхён встрепенулся, оттолкнул парня и резко, одним движением натянул боксеры вместе с шортами. Чонгук, смеясь, перекатился на бок и свесил ноги с кровати, собираясь встать. — Папа, открой дверь! Мама забыла свою шляпу! — закричал ребёнок, разъяренно стуча в дверь. — Не открывай, — прошептал Тэхён. — Это всего лишь ребёнок, — сказал Чонгук, смеясь с перепуганного лица старшего. — Не бойся. Тэхён накрылся одеялом, боясь посторонних глаз. Он кончил пару секунд назад, и ребёнку этого лучше не видеть. Чонгук подошёл к двери и тихо открыл её, закрывая вид в комнату своей спиной. — Чего тебе? — спросил он. Перед ним стояла маленькая девочка в воздушном розовом платье и белой кружевной панамке. Она сделала шаг назад и подняла голову вверх настолько, насколько могла, чтобы увидеть лицо парня. — А где папа? — Ты номером ошиблась, — ласково ответил он, пытаясь не спугнуть девочку, которая нахмурила брови после его слов и прищурила глаза, будто не верила ему. Чонгук продолжал улыбаться ей. — Сонё, крошка, это не наш номер! — где-то в коридоре прозвучал женский голос, и спустя секунду к двери подошла девушка в длинном светлом сарафане. — Извините! — она взяла девочку за руку и начала кланяться, отводя её к соседнему номеру. Чонгук неловко заулыбался и почесал затылок, провожая их взглядом. — Мама, а почему те дяди живут вместе? — спросила девочка, не стесняясь того, что Чонгук всё ещё здесь. — Такое неприлично спрашивать, пойдём, — сказала девушка, оглядываясь на Чонгука и ещё раз кланясь. Парень улыбнулся ей в ответ и закрыл дверь. По-крайней мере, её взгляд не был осуждающим, а её дочь, похожая на крохотный цветочек, не может не умилять. — Милая девочка, — сказал Чон, почти не открывая рта. Вернувшись в комнату, он застал Тэхёна, жадно держащегося за одеяло. Пока Чон говорил с девочкой, он успел напялить его безразмерную белую футболку, которая отлично ему подходила. — Что это было? — спросил Тэхён, спуская ноги с кровати. — Просто ребёнок, который ошибся номером. — Это я понял, что было до этого? — Ну… — Чонгук весело заулыбался, осознавая, что не сможет объяснить происходящего. — Доброе утро? — полувопросительным, полуутвердительным тоном ответил он. — Мг, доброе, — промямлил Тэхён, ищя в сумке новое нижнее бельё. — Я в душ, а потом пойдем завтракать. — Окей, — ответил Чон, но потом понял, что хён нарочно пошёл в душ первым и поставил точное время завтрака, чтобы не оставить время на душ для младшего. Когда Тэхён вышел из душа, Чонгук уже был одет. Он сидел на кровати и с кем-то переписывался. Тэхён сразу понял, что это либо Юнха, которой младший постоянно отчитывается, либо Чимин, от которого в последнее время не было никаких вестей. — Что пишут? — нагнулся Тэхён над парнем, заглядывая в телефон. — Аа, это Юнха, — ответил младший и выключил экран. Тэхён поцеловал его в нос, а Чонгук ответил поцелуем в губы, затем они оба тихонько хихикнули, поражаясь теплоте их отношений. Только сейчас, когда Чон увидел Тэхена стоящим в полный рост, он понял, насколько хён сексуально выглядит сегодня. На нём болтыхалась белая широкая футболка младшего, а из-под неё торчали короткие красные шорты, которые больше походили на женские. Чонгук сидел на кровати и внимал этой прекрасной картине. Его хён выглядел как самая дорогая, самая изысканная и утончённая картина. Самая реалистичная и возбуждающая. Тэхён ходил по комнате туда-сюда, виляя перед ним своей пухлой попкой и упитанными ляжками. В Чонгуке загорелось какое-то новое, незнакомое чувство. Он смотрел на Тэхёна и понимал, что хочет что-то сделать, но не знал, что именно. В какой-то миг парень нагнулся прямо перед ним. Возможно, он наклонился, чтобы что-то поднять, но Чонгуку снесло крышу окончательно. Футболка сползла вниз, оголяя его смуглую спину, короткие шорты подскочили вверх, открывая вид на пятую точку старшего. Чон чувствовал как возбуждается. Член становился больше и твёрже. Слишком короткие шорты, слишком большая футболка. Одежда вообще не свойственная для Тэхёна, но так идеально ему подходящая. Его ноги были красивее и сексуальнее чем у любой девушки, а задница так и напрашивалась быть трахнутой. Чонгук встал с кровати и словно в тумане вплотную подошёл к старшему, прижимаясь к нему членом. Тэхён на миг вздрогнул, почувствовав горячее тело сзади. Он не знал, что ему делать: либо подняться и оттолкнуть Чона, либо оставаться в такой позе и снова ждать продолжения. — Что ты делаешь? — спросил Тэхён, оставаясь в полусогнутом положении, когда Чонгук обхватил его талию руками. — Тэхён… — он тяжело выдохнул, будто вот-вот собирался упасть в обморок. Внутри старшего что-то оборвалось, и он испугался. — Что? — спросил Тэхён, поднимая спину. Чонгук прижался к нему всем телом, поглаживая талию и бёдра руками. Носом водил по шее и вдыхал его запах. Родной и приятный запах, который теперь заменяет ему самый свежий воздух на земле. — Можно мне в этот раз быть сверху? — спросил парень, целуя шею старшего. — Ты больной? — хён повернулся к нему лицом, сдвинул брови и уставился так, будто тот наступил ему на новые белые кроссовки. — Хё-ён, — протянул младший, умоляя. Его взгляд был нуждающимся и отчего-то печальным. Тэхён поцеловал его в нос. — Нет. — Почему? — Я не разрешаю. — Почему? — Чон, — по-отцовски сказал старший. Чонгук опустил ладони на его задницу и стал легонько поглаживать. Тэхён запрокинул руки ему за шею и погладил затылок. Чон поцеловал его и, крепко схватившись за его ноги, поднял. Хён в ответ скрестил ноги за его спиной, чтобы не упасть. Чонгук крепко поддерживал его снизу. Казалось, прошла вечность, но это были всего пару поцелуев. Чонгук был настолько крепким, что у Тэхёна складывалось впечатление, будто он и вовсе сидит на стуле. Они целовали друг друга в шею, в нос, наслаждались запахом кожи и оставляли красные метки в виде засосов. Оба знают, что нельзя этого делать, но продолжают. Им сносит крышу, когда они наедине и уже не важно, что когда пойдут купаться на пляж, их тела будут разукрашенны в фиолетовые пятна. Чонгук уселся на кровать, потому что почувствовал, как тело начинает затекать под тяжестью тэхёнового тела. Они продолжали целоваться на кровати, пытаясь не доводить это до секса. В голове уже появились мысли типа «к чёрту завтрак», хотя у обоих животы были пустыми; «к чёрту это море», хотя и приехали они ради него. Они хотели друг друга и боялись этого желания одновременно. Они ведь уже делали это один раз, разве этого мало? Неужели нужно больше? Они постоянно вместе, но почему они всё ещё хотят друг друга? Тэхён внимал ласкам Чонгука, который отдавал ему всю свою нежность, спрятанную в большую коробку в самом тёмном и далёком шкафу его сознания. Складывалось впечатление, будто они сейчас дома. С каждым поцелуем и прикосновением в парне разгорались трепет к происходящему и диковинное счастье, похожее на то, которое испытывают под Новогодний вечер, сидя в кругу семьи у камина. За окном шумело море, а маленькие дети строили песочные замки вместе с родителями. В комнате слышались глухие стоны, а в коридоре блуждали их отголоски. Потом будет безумно неловко выходить наружу из этого прекрасного логова, но реальность не потерпит вечности момента. Когда-то это всё закончится, но потом начнётся заново. Всё в этом мире циклично, но ничто не вечно. Конечно, Тэхён не разрешил сместить себя с верха. Быть старшим слишком сложно и ответственно, хотя и у Чонгука имеется некий опыт. Кровать стала их основным времяпрепровождением, потому что на море особенно сильно хотелось всадить друг другу поглубже. Новые позы, новые обстоятельства, с каждым разом всё дольше, больнее и приятнее. Раз за разом, день за днём. Вошло в привычку. Вместо завтрака, вместо обеда, вместо ужина. Как по расписанию утренний минет от Чонгука, затем сплошное втрахивание в кровать от Тэхёна. За стеной живёт ребёнок с родителями, под ними, наверное, тоже, но их это не остановит. Если любишь -сносит крышу в любом случае. Тэхён как сумасшедший рисовал его на протяжении всей поездки, а Чонгук снимал его на телефон и в свободное время выбирал хорошую камеру для съёмки, потому что понимал, что должен наснимать фильм о Тэхёне длинною в жизнь. Какой-то день был ветреным и холодным, а затем ещё один и ещё один, в конце-концов плохая погода длилась около недели. Чонгук снимал беспокойно синее море и Тэхёна, который рисовал его, несмотря на сильный ветер. Впервые со дня знакомства Чон увидел насколько талантлив его хён. Свободных листов в скетчбуке почти не осталось, а карандаш стал совсем маленьким. Однажды по неосторожности, заполненный рисунками скетчбук унесло ветром. Там оставался всего один белый лист, а на всех остальных расположился прекрасный Ли Чон, чарующий своей детской улыбкой. В кармане Тэхёна продолжал лежать маленький карандашик. Чонгук долго его успокаивал, а он долго не мог успокоиться. Несколько дней подряд они ходили искать альбом, пока однажды не нашли его мокрым и порванным недалеко от отеля. Кроме скомканной волнистой бумаги ничего не осталось, поэтому Тэхён просто выбросил карандаш на песок и ушёл. Чонгук пообещал ему, что по приезду будет позировать для него и позволит хёну нарисовать его заново. Море всё-таки воистину удивительно-прекрасное. Единственное и по-настоящему необычное чудо счета. Это не просто вода, это живая материя, целый мир, живущий собственной жизнью и позволяющий только избранным влиться в его стихию. По приезду в Пусан этот город оказался для Чонгука чужим и незнакомым, будто вместе с ним когда-то умер и город, а потом прожил новые двадцать лет заново. Магазины, в которых Чон в детстве зависал вместе с друзьями, развлекательные центры и потаённые места, о которых знали только местные — всё это показалось ему забытым и стёртым с лица земли. Он больше не замечал ничего знакомого и родного, кроме Тэхёна, но ощущение домашнего тепла не переставало его преследовать даже тут. За время поездки он наконец-то понял, что дом — это не точка на карте, а определённые люди. Этим определённым человеком был Ким Тэхён. Покидая дом Чундже и переезжая к старшему, у Чона было ощущение, будто он возвращается домой. Покидая Сеул, было ощущение, что он покинул дом, но, оказавшись в Пусане, он почувствовал, что только что вернулся в родное место. Даже просто находясь в поезде, царило ощущение спокойствия и семейного единства, потому что Тэхён был рядом. Пока что в самые ответственные моменты Тэхён был вместе с ним, и Чонгук чувствовал себя защищенным, хотя всегда знал, что защищает именно он. Жизнь с Тэхёном словно путешествие в доме на колесах. Всегда и везде было хорошо, потому что любимый был рядом. Чонгук был уверен, что будь они в другом веке, живи они в коробке с четырмя стенами или замке с витражными окнами; в подвале или на крыше небоскрёба; в доме на дереве или в шикарном отеле; в подводной лодке или самолете, находись они в чёрной пугающей темноте без опоры и воздуха, жизнь была бы сказкой, потому что Тэхён был бы рядом. С ним даже пустота может стать идеальным миром, потому что вокруг него всё становилось красивым и родным.