You must come back home

Луч осени касался голого плеча. Ты, одеваясь, что-то там шутил, А я, внезапно, позабыв слова, молчал, Осознавая то, насколько ты красив.

***

Первое сентябрьское утро порадовало своей солнечностью и теплотой. Замечательно, когда засыпаешь летом, в августе, а просыпаешься уже осенью. Кто-то любит это время, кто-то нет. Осень кажется самым грустным и самым скучным временем в году. Ничего не расцветает, а только всё умирает, гниёт. Зима хотя бы любима за первый снег, потому что каждый раз, когда он падает, люди смотрят на него с неким упоением, хотя он далеко уже не первый, и каждый видел его по сто раз. Осень же прекрасна только для тех, кто сам умирает и гниёт. Грустная пора года для грустных людей, но когда всматриваешься и запоминаешь каждый день, начинаешь осознавать, что осень, на самом деле, красочная и солнечная. В такие моменты хочется думать, что осень это самое счастливое время в твоей жизни. На счет всей осени, конечно, неизвестно, но одно утро точно может быть самым счастливым. Чонгук проснулся от нежных прикосновений на своём теле, и это сыграло с ним злую шутку. Он сразу же захотел большего, но отчетливо понимал, что хён вряд ли будет великодушным с ним и позволит опоздать в первый же день второго семестра. Тэхён гладил его по животу, наслаждаясь гладкостью кожи, затем опускал руки все ниже и ниже, пока пальцы не прокрались под резинку трусов. Чонгук наполовину открыл глаза и зверски усмехнулся, ликуя про себя, что дожил до этого момента, когда хён наконец додумался разбудить его подобным способом. Тэхён целовал его пресс, рёбра, оставлял следы от поцелуев и проводил влажные полосы на торсе младшего своим языком. Как-то невзначай прикусил сосок, от чего младший простонал, стиснув зубы, и крепко схватил его за волосы. – Я не знал, что ты и такое умеешь... – процедил Чонгук. – Что за повод? – Первое число, – кривясь, улыбнулся хен и попытался продолжить свое дело, но Чонгук оттянул его назад. – Решил теперь по первым числам меня из себя выводить? – не соблюдая ни манер, ни правильного тона, говорил младший. Они давно уже забыли про все эти правила этикета и общались друг с другом как сами того желали. – Сто процентов доведёшь меня до оргазма, а потом свалишь со словами "завтракать пора, а то опоздаем", и сам я тут буду свою сперму с кроватки соскребать. – Ха-ха, – старший наиграно посмеялся, удивляясь его фантазии и тому, каким наглым он стал, ведь раньше при слове "поцелуй" тут же краснел как помидор. – Может, и не свалю. – Ммм, может, значит, – перекривлял его Чонгук. – Сегодня же твой день рождения, есть особые пожелания? – сказал Тэхён, придвигаясь к его лицу и выпячивая попку назад. "Так вот в чем дело!" – пронеслось у Чона в голове. Не то, чтобы он забыл про свой день рождения, потому что это просто невозможно, ведь каждый человек, даже если ненавидит и этот день и себя, все равно в глубине души ждет, что кто-нибудь его поздравит. Чонгук просто не акцентировал на этом свое внимание, старался поменьше трепаться об этом, а лучше интересоваться другими. Он поддался случаю и просто выжидал всех возможных событий. – Особые пожелания? – переспросил Чонгук, проводя пальцами по его голой спине. – Может, я тебя трахну? – Почему ты так этого хочешь? – Тэхён напрягся. – Ты очень сексуальный. Почему я не могу этого сделать? – Я же не могу позволить тебе взобраться на верхушку, – ехидничал хён. – Что, не можешь ради меня спуститься? – в шутку спросил Чонгук, но в душе ему было уже совсем не весело. – Наш разговор заходит в тупик. – Тэхён, неужели это так сложно? – Чонгук сдвинул брови и напрягся. – Меня ебёшь без предупреждения сколько хочешь, а сам ссыкуешь, как девчонка. – Я не ссыкую, – Тэхён почувствовал, как в комнате созревает злость. Чонгук очень злился, а Тэхену впервые было страшно. Он боялся, он очень боялся. – Нет, ссыкуешь, – грубо ответил младший и отмахнулся от него, поднимаясь с кровати. – Не уходи. – Тэхён схватился за его талию и уперся лицом в спину, – что мне сделать, чтобы ты не злился? В в сердце Чогнука предательски екнуло, но он лишь демонстративно отмахнулся, пытаясь сделать Тэхёна виноватым: – Делай, что хочешь. Тэхён обидчиво поджал губы и, вцепившись в парня, повалил его на кровать. Хён прижался к нему всем телом и не желал отпускать. – Не злись, Чон-Чон, – вопил Тэхён, утыкаясь носом в его спину. Чонгук барахтался и мотал ногами и руками в разные стороны, словно упавший на спину жук, который не может подняться. Он на секунду подивился его силе, но отчетливо понимал, что гораздо сильнее хёна. Он продолжал крепко держать его подле себя, пока твердый чонгуковский локоть не заехал ему под дых. Тэхён громко и неожиданно воскликнул, и словно кукла, которую перестали дёргать за нитки, отпустил парня. Чонгук перекатился по кровати на пол и тут же поднялся, ликуя своей силе. Хён, не двигаясь, лежал на кровати, уставившись пустым взглядом на уходящего Чона. К горлу подступал тошнотворный ком, а боль распускалась диковинным цветком по всему телу. – Так тебе и надо, – покривлялся Чонгук и вышел из комнаты. – Б-больно вообще-то! – крикнул ему в догонку Тэхён. Для Чонгука утро больше не было таким сказочным и солнечным. Слова Тэхена врезались ему в память и заставили задуматься. Он не хотел сомневаться, но, уже просто подавляя это желание, оно разрасталось все больше и больше. Он отчетливо понимал, что безумно любит Тэхёна и знает, что тот тоже его любит, но всего на один день он позволил себе засомневаться в преданности старшего. "Он просто боится" – убеждал себя Чонгук, не желая верить в то, что является простой подстилкой для Тэхёна. – Доброе утро, Чон, – по-дружески сказал Чимин, когда тот сел за парту. – Доброе, – хмуро ответил парень. – Что-то случилось? – спросил Чимин. – Нет, – отрезал он. Чонгук не хотел говорить вообще ни с кем. Еще больше не хотел рассказывать о сегодняшнем случае утром. Чонгук знал, что все не просто наслышаны об их отношениях с Тэхёном, даже учителя знают об этом, но просто молчат. Ему казалось, что если общество узнает, что они поссорились, то сразу же в них разочаруется. Что-то вроде "это и не любовь была вовсе", "они просто играли", "все геи такие непостоянные?". Парню было обидно и за себя тоже. На пятьдесят процентов и он, конечно, виноват, так как поднял этот вопрос о сексе, но с другой стороны сегодня ведь его день рождения, поэтому именно в этот день хотелось чувствовать себя наиболее особенным. Он вдруг подумал, что не знает, девственник ли Тэхен и был ли у него кто-то до Чонгука. Парень взялся руками за голову и сильно нахмурил брови, громко выдыхая. Перед его глазами вдруг появилась небольшая коробка в яркой обёрточной бумаге. – Тада-а-ам! – радостно протянул Чимин, хоть и понял по настроению Чона, что сегодня его лучше не трогать. Он ужасно боялся, что Чонгук разозлится и не примет подарок, или что сегодня вообще не его день рождения. – Что это? – невнятно спросил Чон, будто только что проснулся ото сна. – С днем рождения, Чон-и! – миленько сказал Чимин, как всегда счастливо улыбаясь. Сегодня, кажется, он на самом деле искренне улыбался, а не просто играл доброго мальчика. – Это мне? Что там? – растерялся парень. – Открой, увидишь. – Чимин, спасибо большое, но как ты узнал? – он вроде бы радовался, а вроде бы и нет. – Юнги сказал. – А он как? – Чон пытался посмеяться, и, кажется, вышло неплохо. – Ммм, сказал, что просматривал какие-то документы и увидел, что у тебя день рождения первого сентября, вот он и сказал мне, – ответил Пак. – Ты же мне ничего не говорил... – пробормотал Чимин, поджимая губы, словно ребёнок, а потом замолчал, осознав, что сам все лето избегал его. – Извини, – тихо добавил Чон. – Ну, я потом посмотрю, ладно? Обёртка такая красивая, не хочу рвать её. – Да, ладно, потом всё равно выбросишь, какая разница... – Не выброшу, – перебил его Чонгук. – Я аккуратно ее сниму и заберу то, что внутри, а потом заверну обратно. Я не выброшу ничего. – Но... – что-то хотел ответил парень, но так и не нашел правильных слов. В итоге просто улыбнувшись, Чимин отвернулся и принялся слушать лекцию, только что пришедшего учителя. Смотря на него, он думал о Юнги. Думал о том, как теперь изменится его студенческая жизнь. Он очень боялся ее наступления, потому что ему казалось, что они сорвутся так же как и Тэхён с Чоном, пусть в глубине души он и знал, что это невозможно. День тянулся предательски долго. Мысли о Тэхёне заглатывали, давили сознание и не давали шанса вздохнуть. Настроение Чона не упало ниже плинтуса только благодаря подарку Чимина и этой яркой красной оберточной бумаге в белый горошек. Его не очень-то интересовало, что внутри. Единственная мысль, что это подарок от Чимина, который избегал их, который любит Тэхена, наверное, до сих пор, который всегда улыбается ради других, но не ради себя, который ужасно похож на Джэхена, который поет, все таки, в разы лучше Чонгука, мысль о том, что это подарок от дорого человека придавала сил и заставляла, пусть и грустно, но улыбаться. Почему день рождения является праздником? С каких пор день рождения кого-то стал праздником? Почему нужно дарить подарки и почему нужно выслушивать поздравления? Есть люди, которым безумно нравится этот день, потому что они любят себя и знают, что их тоже кто-то любит. Но ведь есть те, кто избегает всего этого празднества и веселья. Не желает быть в центре внимания, ненавидит все эти объятия и порой мерзкие поцелуи в щеку от родителей и прочих родственников. Вместе всего этого, кто-нибудь бы предпочел остаться в этот день в полном одиночестве, встретить закат, сидя в парке на лавочке и выпивая горячий кофе, вот только его "близкие" не позволят этому случится, поэтому для кого-то день рождения становится самым худшим днём в году. Иногда такой день хочется провести только лишь с одним человеком. Не важно, как долго вы знакомы друг с другом, не важно, какого он пола и сколько ему лет. Иногда всего лишь один самый любимый человек на данный момент, может заменить тебе всех родственников и друзей. Семья - это, конечно, святое, но никто не говорил, что мы должны уделять им всё свое драгоценное время. Семья - это примерно как руки и ноги, это то… что у тебя есть изначально и порой ты не можешь этого лишиться, как бы не желал, а вот люди, которых ты случайно встретил, случайно полюбил, мимолётны и непостоянны. Сегодня вы друзья, а завтра нет. Поэтому если хочешь действовать - действуй. Люби, целуй и будь счастлив. На экране высветилось сообщение от Тэхёна. Он писал так, будто утром ничего не произошло. Чонгука это сначала разозлило, но, прочитав содержимое, он разозлился ещё больше. Почему-то появилось ощущение, что его бросили. "Чон-Чон, нас отпустили сегодня раньше, чем обычно, поэтому я уже дома. У тебя ведь уже последняя пара, да? Я жду тебя, возвращайся поскорее!" "Что еще за Чон-Чон?" – пронеслось в голове у Чонгука. Сразу же отвечать он не стал. Хотел показать Тэхену, что вовсе не ждал от него ничего и что он безумно занят учебой, но, покрутив телефон в руках считанные минуты, все же написал сдержанное "хорошо". "Ты злишься?" – тут же пришел ответ от Тэхена. "Нет". – ответил ему Чонгук. "Ты злишься." "Да, злюсь." "Это глупо, Чон." "Это ты глупый, просто признай, что тебе страшно." – давил на хёна Чонгук. "Опять ты за своё..." – написал Тэхён, но Чон пока не собирался что-либо писать ему в ответ. Затем спустя какое-то время он написал снова. – "Будь осторожен, когда придешь домой." Чонгук лишь косо улыбнулся, но ничего не ответил. Чон попрощался с Чимином, который размахивал руками так же, как когда-то в первом семестре, когда они только познакомились. В автобусе Чон сидел и втыкал в окно. Он думал. Вспомнил, как бегал от Тэхёна и боялся оставаться с ним наедине. Вспомнил тот момент, когда он придвинулся к нему и шептал что-то на ухо, но как бы Чон трепетно не хранил свои воспоминания, он все равно не может вспомнить, что Тэхён тогда ему сказал. Вспомнил, как на задних сиденьях, после того как Чон начал избегать его, хён впервые посмотрел на него так, что у младшего сердце ушло в пятки. Он впервые по-настоящему его испугался. Вспомнил тот день в караоке и зале игровых автоматов, как они пели вместе, забыв о всех неприязнях. "Музыка все же сближает," – думал Чонгук. Когда автобус остановился, он вдруг подумал, что так и не поцеловал Тэхена в лоб, хотя тот и просил. Он подумал, что вообще по сути-то ничего для него не сделал, но начал что-то еще требовать взамен. Чонгук жил в его квартире, ел его еду, почти вся поездка обошлась за Тэхенов счет. И это Чонгук постоянно бегал от него, считал слабоумным, не мог понять и боялся близости с ним. Сам Чонгук поначалу очень боялся близости с ним и подолгу избегал вопроса о сексе. Кажется, теперь он понимает Тэхена. Кажется, спустя столько дней он впервые попытался его понять. Изначально Тэхён втянул его в собственную игру. Хотел влюбить в себя невинного мальчика, но оказалось, что влюбился сам. Хён всегда был рядом, а Чонгук всегда в нём нуждался, просто не знал этого. Тэхён помог ему найти себя, обрести силу в руках. Тэхён помог ему не погибнуть снова, и Чонгук был ему за это безумно благодарен. В квартире оказалось темно и тихо. Появилось ощущение, будто что-то произошло, и Чонгук напрягся. Ни малейшего шороха или дуновения ветерка, все будто застыло вместе с Чонгуком. Внезапно он начал чувствовать чье-то далекое неясное тепло и четкие движения, будто отточенные до автоматизма. Чонгук стоял и внимал этой темноте. Стоял и даже не думал включить свет, потому что боялся что-либо испортить. На лице он вдруг почувствовал холодный и нежный шёлк, а в следующее мгновение на макушке лента завязалась в крепкий узел. – Вокруг полнейшая темнота, но ты всё равно завязываешь мне глаза? – отчего-то взрослым и даже сексуальным голосом спросил Чонгук, поглаживая шелковую ленту. – Туда, где мы идем, полно света, – ласково ответил Тэхен, хватая его за руку. – Пошли. Хен бережно держал его кисть и вел вперёд, предупреждая о каждом уголке мебели, дверном проёме и повороте. Именно по повороту Чонгук понял, что ведёт он его не в спальню, а в совершенно иную комнату. Тогда его вдруг посетила мысль, что хён ведёт его в свою студию, в запретную комнату, в которую Чон заглядывал лишь раз, и то кроме клеёнки и широкой спины возлюбленного ничего не видел. На его лице появилась легкая и печальная улыбка. Совсем на секунду он захотел остановиться и развязать глаза. Даже будучи в повязке, Чон ощутил появление света, причем очень яркого. В комнате пол был гладкий и отчего-то теплый. Пройдя еще немного, Тэхён завел Чонгука в центр комнаты и усадил на диван, от чего парень вздрогнул, потому что не ожидал. Он сидел так некоторое время, не решаясь что-либо сказать, но в какой-то момент старший прервал тишину и его назревающий вопрос: – Раздевайся, – мягко сказал Тэхён, рассматривая свои дорогие кисточки и карандаши. Чонгук сдвинул брови и косо улыбнулся. Ему все стало ясно. Они ведь договаривались, что Тэхён нарисует его. Эта ситуация называлась "ты - мне, я - тебе", прямо как в бизнесе. Тэхён впустил его в свой мир, но при условии, что глаза будут закрыты, а Чонгук позировал для Тэхёна в таком виде в каком тот хотел, и в подарок за старания получит небывалый приз - картину от самого дорого человека. Чонгук начал аккуратно стягивать одежду, боясь зацепить повязку. Он не особо понимал, как именно ему стоит раздеться, что оставить, а что убрать, поэтому просто снял всё и откинул в сторону. Тэхён довольно улыбнулся. Чонгук положил локти на спинку дивана, немного выгибаясь в спине. Тэхен томно выдохнул и подошёл к нему, наступая коленом между ног. Чон вздрогнул, но улыбнулся в ответ. Тэхен действовал тихо и плавно, будто порхал как самая редкая в мире бабочка. Его колено медленно скользило вверх, пока не уперлось в член младшего, заставляя раздвинуть ноги. Чонгук прочувствовал всю интимность этого вечера. Он не стеснялся сидеть перед ним абсолютно голым, потому что делал это если не тысячу раз, то хотя бы девятьсот как минимум. Он любил его прикосновения, потому что они были мягкими и родными, будто Чон окунался в ванну из шелка или самого дорого меха. Когда Тэхен заставлял его раздеваться, Чонгук чувствовал себя самым особенным человеком в мире, потому что Тэхён всегда подолгу смотрел на его тело. И даже сейчас, пусть он прикасается к Чону, но он прежде всего любуется и запоминает каждый его изгиб, каждую волосинку и направление, в котором она растет, каждую складку и неровность. Человеческое тело издавна считалось искусством, если судить по скульптурам таких мастеров как Мирон, Микеланджело и Пракситель, но, кажется, именно сейчас Чонгук затмил все мировые шедевры. По сравнению с ним Давид просто нервно плачет в сторонке. Тэхён нежно погладил его по шее и хмыкнул носом, ощущая, как тот напрягся. Чонгук ответил ему прикосновением на прикосновение. Он нежно приобнял его за талию, поглаживая хребет и копчик. Тэхён тоже был абсолютно голым, потому что хотел быть с Чонгуком на равных. Ни красных шорт с белой окантовкой, которые возбуждали Чона на раз-два, ни фартука, который все равно не спасает одежду от краски. Чонгук улыбался, наслаждаясь его горячей кожей. Он обнял его за бока и прильнул щекой, всего на миг, затем поцеловал его в живот и сказал: – Давай начнём. Тэхен кивнул и, убрав колено, вернулся к мольберту. – Тебе придется сидеть в такой позе некоторое время, – сказал Тэхён, предупреждая Чона о сложной работе натурщика. – Надеюсь, ты не хочешь в туалет. – Ради тебя я потерплю, – с усмешкой сказал Чонгук и расставил ноги еще шире. Тэхен улыбнулся, а на щеках загорелся слабый румянец, словно диковинные розы, стоявшие на столе перед Чонгуком. Их запах разливался по всей комнате, окутывая парней с ног до головы, укрывая словно самое тёплое одеяло. Тэхён всё верно рассчитал. Он поставил их в самом нужном месте. Чонгук, конечно, широко и красиво раздвинул ноги, но, будучи художником, Тэхен хотел придать романтичности и особого шарма этой картине, поэтому член возлюбленного решил прикрыть букетом алых роз. Сначала он нарисовал Чонгука карандашом. Не давил, рисовал еле заметно, чтобы под краской не было видно. Затем принялся закрашивать всё темноватыми и приглушёнными цветами, которые идеально вписывались в этот вечер и настроение его картины. Волей неволей, Чонгук откинул голову на спинку дивана и, возможно, уже спал или просто дремал. Когда Тэхен закончил, он и сам еле держал глаза открытыми, но никто из них не проронил и слова об усталости или голоде, потому что оба наслаждались этим уединением от мира. – Закончил, – промолвил Тэхён, кладя кисточки куда-то в сторону. – Ты спишь? Чонгук всё так же лежал на диване и не отвечал. Ноги по прежнему были раздвинуты, а локти рук уперты в спинку. В какой-то миг Тэхен опустился на колени перед ним и поцеловал его в бедро. Затем он прошёлся по нежной и чувствительной коже внутренней стороны бедра и прикоснулся пальцами к члену младшего. В какой-то миг он обхватил его руками и обвел языком, заглатывая почти наполовину. Чонгук нервно вздрогнул, потому что никак не ожидал такого окончания вечера. Он быстро спохватился и взял одной рукой хёна за волосы, пытаясь оттащить его от себя. – Что ты делаешь? – обеспокоенно спросил Чонгук, который почти ничего не видел из-за повязки. – А ты что? – спросил Тэхен, протягивая руки к его макушке. – Нет, оставь. – Чон вдруг отпустил старшего и крепко взялся за узел из шелка, не желая снимать повязку. – Оставь. – Ладно... – ответил Тэхён и снова склонился над членом. – Не принуждай себя, – мягко сказал Чонгук, пытаясь хоть как-то от него отстраниться. – Что? – хён вздрогнул. – Тебе же не нравится... Ради тебя я готов терпеть всё, поэтому, пожалуйста, не уходи со своей верхушки, – в сердцах говорил Чонгук, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. – Прости, хен, прости. Я был таким дураком. Я сам не понимал, сколько ты для меня сделал, но я продолжал как упертый баран злиться на тебя! Мне нравится, когда сверху ты, правда. Я всегда готов впускать внутрь только тебя. – Эй, Чон... Ты чего? – Тэхён грустно и одновременно радостно заулыбался, пытаясь успокоить донсена. – Я не принуждаю себя... Ни капельки. Я правда хотел сделать это, – ласково говорил старший, поглаживая его по ногам, как вдруг заметил, что из-под черной шелковой ленты вытекают тоненькие струйки слез. – Чон, ты плачешь? – Нет! – воскликнул Чонгук, но тут же в комнате раздался полукрик, полувой, который обычно издают плачущие люди. Какой-то хриплый кашель и прерывистый стон. – Чёрт! – Чон, ты чего? Не плачь. Что случилось? – заботливо говорил старший, всё ещё находясь подле его ног. – Мне так жаль, хён...Прости меня... – лепетал младший, пытаясь вытереть слезы с покрасневших щёк. – За что ты извиняешься? Всё ведь хорошо. – Тэхен прильнул щекой к его ноге, из-за Чонгук заплакал еще сильнее. – Прости, что боялся тебя. Прости, что убегал. Прости, что принуждал тебя. Прости, что не понимал. Прости, прости, прости! – кричал Чонгук, надрывая горло. – Прости, что был дураком. Прости, что не помогал, не защищал! Тэхен молчал. О какой помощи и защите он говорил? О каких принуждениях и непониманиях? – Я всегда любил только тебя! Еще в тот день, когда мы столкнулись, мой мозг уже был занят тобой и сердце тоже, просто я этого не понял. Ты всегда дарил мне всего себя, а я только принимал и принимал, но ничего не отдавал в замен! – Чон, мне ничего не надо! – сорвался и Тэхён. – О чем ты говоришь? Мы просто любим друг друга, в любви нет понятий "получить и отдать". Просто будь рядом и всё! – кричал на него Тэхен, впервые не понимая, о чем тот говорит. – Этого мало! Ты достоин всего самого лучшего и самого дорого, но я ничего не могу тебе дать! – У меня уже всё есть. Есть самое лучшее и самое дорогое – это ты, – ласково говорил Тэхен, целуя его в колено. – Мне ничего от тебя не надо, просто люби меня. Чонгук вдруг замолчал. Он перестал плакать и кричать. Перестал дышать, и сердце тоже перестало биться. Он вдруг громко выдохнул и вытер слезы, все еще находясь в мокрой шёлковой повязке. Чонгук доселе считал Тэхёна своей драгоценностью, самым ценным человеком в этом мире, произведением искусства и загадкой человечества, но совсем не ожидал, что для него представляет такую же ценность. Он знал, что любим, но не знал, что настолько. Чонгук нежно погладил любимого по волосам. Они как всегда были мягкими и гладкими. Пахли дорогим шампунем. Чонгук обвил руками его шею, затем ласково провёл по ней, останавливая обе ладони на его лице. В какой-то миг он наклонился и поцеловал хёна в лоб, как тот и хотел, пусть уже и сам это давно забыл. Поцелуй в лоб всегда символизировал нечто особенное. Тот, кто целует, словно говорил "теперь ты под моей защитой", а тот, кого целовали, чувствовал небывалое счастье, потому что знал, что теперь у него есть свой собственный телохранитель. – Я всегда смотрел только на тебя. Я люблю тебя, – сказал Чонгук, отпуская его голову и падая на мягкую спинку диванчика. – И я тебя, – промолвил Тэхён, скручиваясь в комочек около его ног и кладя голову на его мягкие ляжки.

***

Буквально через пару дней Чонгук уехал вместе с классом в поездку. По плану они должны были обколесить весь Сеул и ближайшие города, познакомиться с театрами и музыкой собственной страны, увидеть великих артистов воочию, впервые продемонстрировать полученные навыки в первом семестре на практике и хорошо зарекомендовать себя перед влиятельными людьми в музыкальной индустрии. В качестве сопровождения студентов из учителей поехали Сора и Юнги, самые молодые и любимые учителя. В автобусе, как обычно бывает в таких поездках, было очень шумно и оживленно. Студенты проводили между собой разнообразные батлы и конкурсы, победители которых первыми выбирали комнату в отеле или сами выбирали себе соседа, в то время как других расселяли по списку. Таким образом Чимин оказался в комнате с Чонгуком. Несмотря на всю сложность их отношений, парни достаточно весело проводили время вместе, хотя, конечно, большую часть своего времени, Чонгук тратил на разговоры с Тэхеном по телефону. Тот постоянно говорил, как соскучился по нему и как в квартире теперь пусто, как ему одиноко обедать в столовой без его друзей и как тяжело готовить только для себя и находиться дома в полной тишине. Порой говорил, что ему становится страшно, потому что Чонгука нет рядом. На эти реплики Чон лишь грустно улыбался и обещал, что скоро вернется. Для Чимина и Юнги эта поездка могла бы быть хорошим воспоминаем. Старший, под видом учительской заботы и желания помочь, мог бы проводить с ним больше времени, но Чимин отчего-то в этом не нуждался. Юнги всё это видел, а Чонгук видел, как он смотрит на Пака. Чим скрывался за отмазкой, мол "я не хочу, чтобы нас застукали" или "уже и так ходят нехорошие слухи о нас с Юнги", но это была ложь. Он скрывал что-то другое, и все это понимали.

***

Золотая осень медленно превращалась в зиму, и все уже ждали первого снега. Наступила именно та пора, когда пожелтевшие яркие листья, начинают опадать и гнить, когда температура с каждым днем падает все ниже и ниже. Студенческая жизнь от чего-то стала совсем скучной и выматывающей, потому что все осознавали, что совсем скоро их настигнут экзамены. Никто, конечно, не хотел к ним готовиться, тратить свое драгоценное время на зубреж, но кто говорил, что в этой жизни все будет легко и просто? Хочешь стать правильным взрослым - следуй инструкции. Как-то раз Тэхён сказал Чонгуку, что в одном дорогом и супер-популярном клубе намечается вечеринка в честь дня рождения очередного богатенького отпрыска и что благодаря Тэхеновым связям, они легко смогут туда пройти. Этими связями был знакомый хён, которого Ким знал еще со школы. Хесан был высоченным и очень красивым, в школе пользовался огромной популярностью как среди девушек, так и среди парней. Учителя относились к нему строго, но все знали, что они любят его и всегда пытаются завысить оценки, так как его отец был очень важен для развития школы. К счастью или нет, но из всех учеников школы он подружился только с замкнутым и холодным Тэхёном. Хесан часто говорил, что он очень красивый и ему нравится его детская улыбка. Для Тэхёна он был, возможно, первой любовью и первым любовным опытом, но когда хён закончил школу, Тэхён остался совсем один, а спустя несколько месяцев он узнал, что у Хесана появилась девушка. Этой девушкой стала Сонбёль, такая же высокая и популярная. Она с Хесаном была на равне, и поэтому им все завидовали. Как пара они выглядели просто прекрасно и даже безупречно. О Тэхене она ничего не знала, потому что Хесан ей ничего не рассказывал. Несмотря на тягостные переживания по поводу одиночества, Тэхён всё же смог взять себя в руки и успешно закончить школы, не рассорившись со всеми окончательно. С Хесаном он чудом сохранил отношения, возможно, потому что уважал его даже спустя столько лет. Они почти никогда не переписывались и не звонили друг другу, но оба отчего-то знали, что нуждаются в друг друге до сих пор и что в любой момент кто-то из них может написать простое "привет". Чонгук не спрашивал о том, почему доселе Тэхен ему ничего не рассказывал, потому что знал, что существуют вещи, которые ему не нужно знать, и Хесан с Сонбёль были одиними из них. Чонгук сразу согласился пойти на тусовку, хотя и не любил такие места, но он ни за что не отпустит хёна одного. Он прекрасно понимал, что Тэхён идет туда лишь бы покрасоваться перед давним другом и показать, что у него всё прекрасно и без Хесана. Чонгук чувствовал, какая ответственность была на него возложена. Он должен быть сильным и напористым, дерзить и обнимать Тэхёна, потому что тот хотел, чтобы их больше не трогали, хотел показать, что кроме Хесана о нём давно уже заботится кто-то более лучший. Когда они начали собираться, солнце уже стало катиться за горизонт. Тэхен, как всегда, долго и тщательно выбирал, что ему надеть. Перебирал дорогие рубашки, листал их, словно страницы книги. Чонгук его не торопил, а только лишь наблюдал. Наблюдал за его грациозными и аккуратными движениями, за его взглядами и улыбками. Он что-то рассказывал ему, смеясь, а Чонгук слышал его, но не слушал. Он был погружен в некий транс и никак не хотел из него выходить. Из-под одежды показалась его голое бронзовое плечо. Блёклый лучик осени прокрался в их спальную комнату, нежно приобнимая старшего за плечи. Тэхен в какой-то миг повернулся, чтобы убедиться, здесь ли Чон вообще, и луч солнца вдруг осветил его глаза так, что они приняли его облик и засветились янтарно-огненным светом. Тэхён что-то спросил у Чонгука, но тот продолжал сидеть на кровати, держать телефон в руке, и молчать. Чон смотрел на него и просто улыбался, а за окном мелькал закат цвета тэхёновых губ. Когда ребята вышли из такси, на улице уже стемнело. Около входа в клуб их ожидали Хесан и Сонбёль. Чонгук крепко взял Тэхёна за руку и направился к ним, показывая всему миру насколько хорошо они вместе смотрятся. Хесан оказался на голову выше, а Сонбёл ростом с Чонгука. Оба были в длинных пальто. На девушке было одето короткое облегающее платье и высокие черные ботфорты на низком ходу, а на парне черные джинсы и белая рубашка в мелкий рисунок, который в темноте рассмотреть было очень сложно. – Красивая, да? – прошептал ненароком Тэхен, когда они подошли почти вплотную к ним. У девушки были черные густые волосы средней длины и большие раскосые глаза, словно у куклы. Таких девушек все любят: хрупких и милых, с большими глазами. Что парни, что сами девушки, как только видят такую, сразу восхищаются ею. Она выглядела словно модель, сошедшая с обложки модного журнала. Если бы в мире существовали идеальные люди, то Сонбёль точно числилась бы в их списке, но для Чонгука идеал был только один, поэтому он тихонько прошептал на ухо Тэхену, приобнимая его за талию: – Ты красивее. Старший робко улыбнулся и затем вздрогнул, ощутив на себе два ожидающих взгляда. – Давно не виделись, Тэхён, – негромко сказал Хесан, легонько махая ладонью. – Да... – ответил Тэхён, вытягивая грустную улыбку. Затем всего на пару секунд повисло гробовое молчание вперемешку с музыкой, доносящейся из клуба, но Хесан вдруг снова нарушил эту влюбленную идиллию: – Ты нас не представишь? – спросил он, осматривая Чонгука. – А...да. Это мой парень Ли Чон, – сказал Тэхён, на что Чонгук приветственно склонил голову, все еще придерживая хёна за талию. – Ким Хесан, школьный друг Тэхёна, – ответил парень, протягивая руку младшему, тот пожал её в ответ. – Сон Сонбёль, приятно познакомиться, – девушка также протянула ему руку и мило улыбнулась, на что Чонгук пожал её ладонь и тоже улыбнулся. В голове пронеслась мысль, что сегодня Тэхён впервые при нём ведёт себя как донсен. Они еще какое-то время постояли на улице, обменявшись парой реплик, а затем Хесан наконец предложил им войти, доставая из кармана четыре приглашения. На входе стояли два здоровых охранника в чёрных костюмах, которые не пропустят без приглашения, которым лучше не дерзить, иначе получишь по морде. Хесан протянул им белые листовки, они одобрительно кивнули и открыли дверь. Чонгук на миг испугался и помедлил, появилось ощущения, будто он делает то, что не нужно. Он вспомнил, что сегодня день рождения у кого-то, кого он, мягко говоря, ненавидит, и даже не спросил у Хесана, что за именник их там ожидает, но отступать назад было поздно, потому что он уже оказался внутри. Музыка заглушала даже собственные мысли, поэтому Чон покрепче схватился за руку Тэхёна, чтобы не потерять его. В клубе пахло потом и алкоголем. Было ужасно душно и тесно, потому что людей, на удивление, оказалось слишком много и никого из них Чонгук не знал, как и Тэхён тоже. Они вместе продвигались в глубь здания, пока не осознали, что потеряли Хесана с Сонбёль из вида. Парни шли, держась за руки, распихивая пьяную толпу по сторонам, пока кто-то не схватил Чонгука за плечо. – Мы уже думали, что потеряли вас, – громко говорил Хесан, склоняясь над его ухом. – Вам стоит поздороваться с именинником, пошли! Что Тэхёну, что Чонгуку долго оставаться здесь совсем не хотелось, не говоря уже о том, чтобы выпивать и танцевать под грумкую музыку, неприятно вибрирующую в животе. Чон тянул его за руку, время от времени оборачиваясь и проверяя, его ли он вообще держит. В какой-то момент они уткнулись в стол, за которым сидело куча девушек в коротких платьях с глубокими декольте и несколько незнакомых им парней. Хесан некоторое время мило беседовал с ними, смеясь, а затем представил их парню с картонной короной на голове, которую обычно одевают именинники. Парень протянул слегка вспотевшую ладонь, а Чонгук рефлекторно её пожал, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте, но тут же вздрогнул. К горлу подступила тошнота и дикий ужас. Руки были такие же, как у Суан. Пусть он и забыл её, но всегда сможет вспомнить, если ему напомнить о ней. Парень был худым и отчего-то походил на девушку. – Чон Маджон, – прокричал он, чтобы Чонгук его услышал, но для него уже затих весь мир, потому что этого имени он боялся больше всего. Он взглянул на его лицо испуганным взглядом и увидел в его глазах себя. На лице парня сияла счастливая приторная улыбка, от которой Чонгуку хотелось рвать, а легкие заполнял его сладкий, словно дорогая карамель, запах.