You must come back home

Маджон имя странное и больше похожее на китайское, из-за чего в школе к мальчику относились как к иностранцу. На имени настоял отец Суан, потому что думал, что ребёнку очень оно подходит. Наверное, уже с того момента всё пошло не так. Чонгук думал временами, выбери они ему красивое корейское имя — всё было бы хорошо, и сын не вырос бы таким идиотом. Чон медленно выскользнул из его хватки и всеми силами подавлял тошнотворный ком в горле. Единственное, что он чувствовал сейчас — это горячую ладонь Тэхёна в своей руке, которая уже начинает выскальзывать из-за образовавшeгося пота, но он ни за что его не отпустит. Чонгук резко развернулся и, ухватившись за запястье Тэхёна, закрытое одеждой, стал неистово расталкивать всех, пытаясь выбраться. Никто ничего не понимал, Хесан и Сонбёль и моргнуть не успели, как потеряли их из виду, Маджон, только пожал его руку, но и это уже стало для него непозволительной роскошью, Тэхён хватался за Чонгука, боясь упасть и быть потерянным в этом душном клубе, но когда он с силой распахнул входные двери и в голову ударил холодный ветер, они остановились и, отдышавшись, посмотрели друг на друга. – Что случилось, Чон? – ласково спросил старший, убирая пот с его лба. – Там слишком душно... – начал Чонгук, всё еще громко дыша. Конечно, его слова были правдой, но всего лишь отчасти, настоящей причины своей паники он не расскажет никому. – У нас завтра занятия и рано вставать, пошли лучше домой. – Но... – Тэхен хотел что-то возразить, но, увидев серьёзный и от чего-то напуганный взгляд любимого, замолчал. Они быстро шли какое-то время, направляясь в сторону остановки, пока Тэхён снова не нарушил тишину своим вопросом: – Так что всё-таки случилось? – Ничего, – отрезал Чонгук, всё ещё держа его за руку. – Ты что, знаешь этого Маджона? – вдруг спросил хён, и он снова вздрогнул, услышав его имя. – Я же сказал, что там слишком душно, – грубо ответил Чон, чуть ли не срываясь на крик. – Ты странный, – тихо и как-то грустно ответил Тэхён, чувствуя, будто его наругали. – Прости, – мило улыбнулся Чонгук, пытаясь взять себя в руки, не сходить с ума. – Всё в порядке, – ответил ему старший, выдыхая. Он положил свою ладонь поверх его руки, будто показывая, что всегда рядом и всегда сможет поддержать Чонгука. Именно поддержка нужна было ему больше всего. Чон ужасно боялся, что с сыном вернулись и все его несчастья. Всегда, когда хоронишь какую-то ужасную тайну и только-только забываешь её, она тут же настигает тебя и начинает потихоньку раскапывать твои зажившие раны. Чонгук уже давно был здесь. Он намертво прирос к этой реальности, к этим людям. Он больше ни за что не захочет возвращаться в прошлое, но он бы с радостью вернулся в квартиру Тэхёна, чтобы с головой укрыться в одеяле и забыть про сегодняшний ужасный вечер. Чон засыпал со страхом на сердце, что впредь его жизнь может измениться. Он будто бежал от тёмной стороны себя. Всю ночь нервно ворочался с места на место и плотно прижимался к Тэхёну, проверяя не исчез ли он. Тепло возлюбленного успокаивало и давало возможность заснуть, чтобы утром, на свежую голову, осознать, что всё в порядке. Его страх снова встретить Маджона потихоньку стихал, и он уже верил, что этого больше никогда не случится. Чонгук постоянно был с Тэхёном и он верил, что старший сможет отогнать от него все беды. Конечно, какое-то время он правда был в безопасности, но однажды он увидел парня под воротами университета и, дико испугавшись, прошёл мимо него. Страх увидеть его и завтра сводил с ума. Ни Тэхён, ни учителя здесь уже не помогут, потому что Чонгук не сможет никому объяснить, почему он так боится этого молокососа. Маджон ужасно был похож на Суан, но глаза у него были чонгуковы, только холодные и от чего-то пустые. Его взгляд завораживал и заставлял бояться. Чонгук думал, что, наверное, даже когда он очень злится, его глаза выглядят более добрыми, чем у сына. Человек, про которого точно можно было сказать "не от мира сего", о котором можно было спокойно говорить, что он безумный и сумасшедший это не Джун и отнюдь не Тэхён, а Маджон. Пусть Чонгук и плохо его знал, но он чувствовал каким-то волшебным местом, что этому ублюдку нельзя доверять. Он продолжал появляться и появляться под стенами университета. Чонгук сталкивался с ним взглядом, пытаясь понять, не мерещится ли он ему вообще, но каждый раз, когда Чон на него смотрел, в глазах парня появлялись бешеные пляшущие огоньки, он сново сладко улыбался и поднимал руку, чтобы помахать ему. Чонгук сразу же отворачивался и ускорял шаг, а Тэхён бежал за ним, как послушная собачка. Чонгук не был трусом, он только лишь боялся втянуть в свои разборки Тэхёна, поэтому игнорил Маджона, как только мог. Конечно, у всех уже начало заканчиваться терпение, и у самого Чонгука тоже. Некоторые проницательные учителя заметили, что стоящий каждое утро парень приходит именно к Чонгуку, поэтому обратились к Юнги за помощью. Из всех взрослых он был ближе всего к ребятам, как считали учителя. Они спихнули на мужчину проблемы университета, и это было крайне невежественно. Вызови они полицию, Маджон бы перестал приходить спустя время, но если они раздуют скандал из этого, то пострадает репутация университета, поэтому скромный и тихий Юнги был весьма кстати. Иди прогони его, а если влезешь в скандал, сможем легко тебя уволить. Он долго спорил с ним, чуть ли не доходя до матов, но, осознав, что на него смотрят ученики, решил всё же держать себя в руках. Маджон сразу же выбешивал, просто смотря на него, слушая то, что он говорит, хотелось бить его лицом об стенку или биться самому. У Юнги уже летела крыша, он готов развернуть его в сторону дороги и дать пинок под зад, чтобы тот летел отсюда на все четыре стороны, но, вдруг увидев Ли Чона, он умоляющим взглядом на него посмотрел. Чонгук думал. Спасти Юнги или себя. В конце концов он выбрал Юнги, потому что не хотел втягивать и его. – Просто уходи, – требовал Чонгук, глядя куда-то сквозь парня. – Ты не помнишь меня? – удивленно спрашивал Маджон. – На той вечеринке, помнишь? Меня зовут Чон Маджон. – Мне насрать, как зовут тебя, просто уходи. – Ну... Не будь таким грубым, – улыбался парень, пропуская мимо ушей всё, что он говорит. – Честно, ты мне так понравился, когда я увидел тебя. Мне понадобилось какое-то время, чтобы найти тебя. У Чонгука внутри всё перевернулось вверх тормашками. Маджон искал на него информацию. Если узнал, где парень учится всего за пару дней, то дай ему чуть больше времени, и он узнает, что Ли Чон - это его поддельное имя. – Зачем ты искал меня? – спросил Чон, пытаясь посмотреть в его глаза. – Хотел встретиться. – Зачем? Я занят учёбой, как видишь, – говорил парень, пытаясь хоть как-то намекнуть ему, чтобы тот уходил. – Я хотел познакомиться с тобой поближе. Ты очень понравился мне при первой встрече, как только увидел тебя.. – У меня есть парень, извини, – отрезал Чонгук, не дав ему договорить. – Кто? – Мммм, я думаю, это не твое дело, – как можно мягче ответил Чонгук, нежелая произносить имя возлюбленного при нем. – Это тот парень, да? – говорил Маджон, смотря куда-то за его спину. – Который вечно крутится около тебя. Чонгук подвинулся чуть в сторону, пытаясь закрыть Тэхёна собой. Он постарался улыбнуться, и сказал: – Нет, это не он. Маджон тут же томно выдохнул и нахмурил брови. Его глаза пугали до дрожи, и Чонгук почувствовал, как по спине стекает капля пота. – Тогда давай встречаться, – лепетал Маджон, ни соблюдая ни манер, ни правил общения. – Что?! – вырвалось у Чонгука, пусть он и изо всех сил пытался быть вежливым и не хамить ему, чтобы никому не создавать проблем. – Я сказал, что у меня уже есть любимый человек, так что извини, но тебе лучше отсюда уйти. Маджон поджал губы, словно ребёнок, но его взгляд всё еще ужасно пугал. Он что-то невнятно сказал и, развернувшись, ушёл. Чонгук думал, что победил, он оглянулся и посмотрел на Тэхёна. Увидев его лицо, он успокоился. – Почему он продолжает приходить сюда? – спросил Тэхён, оглядываясь на уходящую спину. – Он сказал, что я ему понравился. – Айгу-у, у моего красивого Чон-Чона появились фанаты, – протянул Тэхён, легонько щипая младшего за щёку. – Тэхён, это не смешно, – серьёзно ответил тот. – Да ладно тебе. Всё ведь хорошо, – улыбался старший, глядя в его глаза. – Мне кажется, что он какой-то больной... – неуверенно говорил Чонгук. – Я боюсь злить его, говорить ему что-то, потому что не хочу, чтобы он навредил тебе. – Почему сразу мне? – удивлённо спросил хён. – Не знаю... Когда он смотрит на меня, мне как-то не по себе, но когда он посмотрел на тебя, моё сердце ушло в пятки. Я очень испугался, – признался Чонгук. Тэхён продолжал улыбаться, но, смотря на обеспокоенного младшего, он тоже стал серьёзным. – Всё будет хорошо. Я в порядке, – нежно сказал старший, обнимая его и гладя по затылку. И Чонгук поверил ему. Он верил ему до самого вечера, до следующего утра был спокоен, пока снова не увидел Маджона под стенами университета. Сегодня он был с цветами. Снова сладко улыбался и смотрел только на Чонгука, от чего у того сердце уходило в пятки. Он покрепче прижимал к себе Тэхёна и просто уходил, краем глаза замечая, как парень выбрасывает цветы и тоже уходит. Так продолжалось какое-то время. Проходить мимо него и презирать, прищурив глаза, пошло у Чонгука в привычку. Он лишь крепче держался за Тэхёна и, чувствуя силу в руках, позволял себе окидывать Маджона осуждающим взглядом. Он приходил каждое утро, а Чонгук каждое утро проходил мимо него. В университете уже начали ходить слухи, что это тайный преследователь Чонгука. Он быстро набрал популярность, но никто даже не думал признаваться ему в любви и надеяться на ответ, потому что все знали, что его сердце принадлежит Тэхёну. Этого не знал только Маджон. Он упрямо верил, что у них может что-то получится, потому что думал, что их встреча в клубе была судьбой. Он очень сильно ошибался, но не было никого рядом, кто мог бы ему об этом сказать. Маджон руководствовался лишь мимолётным чувством, неожиданной влюбленностью, и уже хотя бы ради себя он не мог отступить и просто перестать приходить, потому что хоть так, но может смотреть на Чонгука и наслаждаться его красивым лицом. Чонгук же в ответ либо окидывал его пронзительным взглядом, либо отрицал его существование вовсе. Он демонстративно целовал Тэхёна, обнимал его, показывая Маджону и напоминая всему университету, кто кому принадлежит. Когда уже дорога вместе с травой покрывалась инием, когда облако пара, выходящего изо рта было огромным, когда прошёл уже почти месяц с тех пор как Маджон стоит под стенами университета, Чонгук успокоился и ко всему привык, но судьба не позволит упасть так, чтобы не разбиться. Жизнь будет пихать тебя с каждой ступени, на которую ты усердно взбирался, пока не окажешься в самом низу с разбитыми коленками и оторваными крыльями. Один из учителей попросил Чонгука зайти в кабинет директора после занятий. Он был уверен, что снова придётся выслушивать долгие выступления директора по поводу Маджона, поэтому шёл с шаловливой улыбкой на лице, готовый к долгому нудному разговору. Когда он вошёл в кабинет, то увидел Тэхёна и Чимина, с опущенными головами и аккуратно сложенными ладонями. Его обвели взглядом почти все учителя университета, сидящие за круглым столом, и тогда Чонгук испугался не на шутку. Он непонимающе посмотрел на Юнги, а тот лишь натянуто улыбнулся, сдвинув брови. Затем Чонгук столкнулся взглядом с Мин Сорой. Она грустно и, кажется, безнадёжно посмотрела на него и отвернулась, тогда Чонгук понял, что всем троим сейчас полная жопа. – Что это? – вроде бы спокойно, но очень жестко говорил директор. Он повернул ноутбук экраном ко всем присутствующим и попросил парней подойти и посмотреть. На видео был тот прекрасный летний вечер, когда Чонгук, бросив все бумаги на пол, кинулся неистово целовать Тэхёна, а затем оба скрылись в старом корпусе, где камеры уже давно не работают. Затем, спустя буквально десять-пятнадцать минут, в кадре появляется Чимин и так же уходит в неизвестном направлении, а за ним уже начинает идти Юнги, будто бы тот знал, что что-то должно случиться. – Конечно, и Мин Юнги должен стоять вместе с вами, но поскольку он родственник покойного профессора Кима, я не могу так позорить его перед ним, – продолжал директор. – Сейчас с учителями будет решаться ваша судьба, так как в одном из кабинетов были найдены остатки спермы. Вы же понимаете, что эти вещи связаны между собой, и у нас с коллегами складывается очень и очень неприятная догадка по этому поводу. Не знаю, что вы там делали и все ли в троем участвовали в этом... – мужчина вдруг замолчал и посмотрел на Юнги так, что у того сердце пропустило два немых удара. – И вы, может, профессор Мин в этом участвовали. – Господин Ли, вы что... – пытался как-то защититься Юнги, но тот просто махнул рукой, заставляя его замолчать. – Выйдите, пожалуйста, из кабинета, – требовательно сказал директор, обращаясь ко всем четверым. – Вы тоже, профессор Мин. Тот ошарашенно посмотрел на учителей и на директора, но все же встал и вышел, за ним пошли ребята, всё так же опустив головы. Они достаточно долго сидели под дверью, прислушиваясь к каждому вздоху и шороху, но то ли дверь не пропускала ни одного звука, то ли учителя решали всё шепотом, чтобы никто ничего не услышал. Чонгук и Юнги были на нервах, а Тэхён с Чимином напротив слишком спокойные. Раньше Чимин поднимал панику, когда его вызывал к себе простой учитель, а сейчас он только что вышел из кабинета директора, и зная, что там решается его дальнейшая судьба по поводу учёбы, он все равно спокоен. Потому что он настоящий. Без глупой маски. Тэхён же был спокоен только потому, что знал, что Чонгук всё равно будет подле него и даже если их отстранят или вообще отчислят, то только вместе. Юнги протирал подошву чёрных лаковых туфлей, наматывая круги, а Чонгук поникшим сидел на полу, обхватив голову руками. Только Чимин с Тэхёном время от времени в непонятках пересматривались, не решаясь нарушить давящую тишину. Внутри кабинета обстановка была ничуть не лучше. Образовалось три неких зоны: Сора, которая несмотря ни на что, поддерживала ребят и пыталась хоть как-то их защитить; директор Ли, который спорил с ней, обвиняя парней в непристойности и порочности; и все остальные учителя, которые просто молчали, не решаясь влезть в спор между родственниками. Почти никто об этом не знал, но директор был мужем её старшей сестры, поэтому Сора всегда вела себя с ним очень приветливо и вежливо, но сегодня все было иначе. Она пыталась защитить тех, кто нуждался в защите, её доброе материнское сердце, не могло оставаться в стороне. Директор Ли был строгим и холодным, но и у него было два взрослых сына в которых он души не чаял. Он бы мог сжалиться над парнями, простить им их ошибки, но он обещал себе, что на работе будет работать и чувства здесь не нужны, в то время как Мин Сора всегда относилась к ученикам как к детям, что стало для неё очередным поражением и шагом в пропасть. – Они же продолжают хорошо учиться! Об этом никто не узнает! Зачем их отчислять, я не понимаю, – в сердцах кричала Сора, пытаясь убедить мужчину. – Парни усердно продолжают держать образ приличных учеников. В уставе нашего университета ничего не сказано об однополых отношениях. Они всё ещё такие же ученики, как и все! – И что вы предлагаете? Просто закрыть на это глаза?! – Господин Ли, мы же не можем быть на сто процентов уверены, что это были они. Да, в кабинете явно кто-то был, но почему вы все спихиваете на них? – А что вы думаете? Куда они по вашему делись в тот вечер? – Ну... Вы полагаете, что они были там все в четвером, включая Мин Юнги? – Возможно. – Это абсурд! – возмутилась девушка, хлопая ладонью по столу. – Господин Ли вы в своём уме? Думаете, взрослый учитель стал бы что-то делать с учениками? – Они все уже совершеннолетние, откуда мы знаем, что творится у них в головах? – Господи... – выдохнула Сора, прижимая ладонь к лицу. – Господин Ли Санхён, вы реально считаете, что они все в четвером были в той комнате и занимались, скажем, непристойностями?! – А у вас есть доказательства, чтобы опровергнуть мои слова, Госпожа Мин Сора? – Айщ! Послушай, это бред полнейший! Отчислять их только из-за какого-то видео! Это никак не повлияло на их учебу! Возможно, Чонгук и Тэхён были там, так как уже всем ясно, что они встречаются, но позвольте заступиться хотя бы за Пак Чимина и Мин Юнги. Я уверена, они ни о чем даже не знали, и на видео ясно показано, что ушли они гораздо раньше. – Тогда что вы предлагаете? – Как насчет отстранения от занятий? Скажем, до начала экзаменов? - предложила Сора, скрещивая руки на груди. – Разве этого не мало? – спросил кто-то из учителей, набравшись смелости также принять участие в этой словесной перепалки. – Ну а что вы еще предлагаете? – огрызнулась Сора. – Как на счет привлечения к общественной работе? – предложил еще какой-то профессор. – Поддерживаю, – выкрикнул кто-то. – Это неплохая идея. У нас ведь есть такая программа, – согласился директор Ли. – Ну вот. Я поговорю с ними на счет этого. Думаю, им нужно дать пинок под зад, – сказал Мин Сора, довольно улыбаясь. – Гм, госпожа Мин, вы, пожалуйста, различайте, где вы находитесь. Дом и работа это разные вещи, – заметил противный профессор Нам. Сора лишь фыркнула него, от чего тот сразу затих. – А что делать с Мин Юнги? – спросил какой-то голос из-за стола. – Уволить? – снова профессор Нам. – Да, ну! Он же ничего не сделал! – возмущалась Сора, снова хлопая ладонью по поверхности стола. – Госпожа Мин, вы же осознаёте, что он является учителем? Он должен нести за них ответственность в такой же мере, как и Вы, как и профессор Нам или профессор Ким. Будь на месте господина Мина кто-либо другой, результат был бы одним, – начал директор, но потом на миг остановился, глядя на реакцию Соры, а затем снова продолжил. – Давайте договоримся, что, проработав оставшийся месяц, он уйдёт в отставку на полгода. Конечно, он не будет присутствовать на экзаменах и любых торжественных мероприятиях за это время. Так же ему будет найден учитель на замену. По прошествии полугода, думаю, мы вернём его. – Это лучше, конечно, чем увольнение, но всё же... – настаивала на своём Сора. – Госпожа Мин, я сделал огромное исключение для ребят, но со взрослым мужчиной я уже не буду так добр. Отставка на полгода, и это не обсуждается! - отчеканил мужчина и хлопнул ладонью, словно намекая, что всем пора по домам. – Совещание окончено! Все облегченно вздохнули и стали потихоньку вставать со стульев, освобождая кабинет. Учителя выходили и печально, даже отчасти презрительно смотрели на волнующихся ребят, которые ни на шаг не отошли от кабинета и как покорные собачки выжидали вердикта. Они смотрели на уходящие спины взрослых и не понимали, что им теперь делать: бежать за ними и спрашивать результат совещания или зайти в кабинет, который отныне был самой страшной комнатой для них. – За мной, – жестко сказала Мин Сора, выйдя из кабинета последней. Парни послушали её и послушной змейкой направились за ней, всё так же не решаясь поднять головы. Девушка прошла в кабинет, она бы несомненно хлопнула дверью, если бы шла последняя. Она села в кожаное кресло на колёсиках и, развернувшись к ним, начала: – Как у вас вообще мозгов хватило заняться подобным в стенах университета?! Тэхён и Чонгук испуганно посмотрели на неё, а затем друг на друга и от чего-то им захотелось улыбнуться. – Что здесь смешного?! Айщ... Короче. Вам троим отстранение от учёбы до конца месяца и привлечение к общественной работе. Я подыщу вам что-нибудь подходящее, что, возможно, вправит вам мозг, и попробуйте только плохо сдать экзамены после этого, – пригрозила им Сора. – А вы, Господин Мин, будете отстранены от работы на пол года. И скажите спасибо, что у вас ещё есть возможность вернуться сюда. – Спасибо! – сказал Юнги, низко кланяясь. Ребята посмотрели на него и тоже поклонились, потому что чувствовали, что должны. – Спасибо, – хором ответили парни. Из кабинета они вышли крайне опустошенными. Чонгук от чего-то злился, хотя Тэхён упрямо его убеждал, что всё хорошо. Чимин грустно смотрел на Юнги и ему одновременно казалось, что он будет скучать за ним всё это время, и что слава богу ему целых пол года не нужно будет притворствовать и играть влюбленного мальчика, потому что он давно уже сбился с пути и всё еще искал ответ на свой вопрос. Когда ребята уходили, кто-то из учителей непозволительно громко шептался, и Чонгук услышал фразу, которую не должен был: – Если бы не Мин Сора, их бы здесь уже не было, – говорил один из них. Чонгук просто прошёл мимо, но эти слова засели глубоко в его душе. Он был безумно благодарен Соре, но был зол и расстроен не из-за того, что ей пришлось рисковать своей карьерой лишь бы защитить их, а из-за того, что все учителя, кроме Соры и Юнги, ищут любой повод, чтобы их отсюда вышвырнуть. Ребята шли и молчали, не решаясь нарушить тишину. Каждый замкнулся в себе и по-своему обдумывал ситуацию, но только Чонгука волновал один очень важный вопрос. – Знаете, мне немного не понятно, – начал он и обернулся, глядя на Чимина. – Почему вы оказались в это втянутыми? – В смысле? – удивился Чимин. – Почему в тот вечер вы были там? – Я...забыл пенал в кабинете и вернулся, но когда увидел брошенные бумаги, почувствовал, что что-то не так, – робко отвечал Чимин. – Я не про это. Почему ты остался? Ты же говорил, что все видел... Какого чёрта ты остался? – срывался на него Чонгук. Тэхен и Юнги хотели бы влезть в разговор, но абсолютно не понимали, что сказать. – Так он всё видел? – прошептал Тэхен. – Да, видел, – ответил Чонгук. – Вы не так поняли. Я, скорее, просто слышал. В тот вечер я просто остался там и... Когда всё затихло ушёл. Вместе с Юнги. – А Юнги что там делал?! – кричал Чонгук, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Я пошёл за Чимином. Я остался там ради него, – спокойно ответил мужчина. – Чёрт... – выдохнул Чонгук, хватая парня за ворот одежды. – Ты хоть понимаешь, во что ты себя вовлёк?! Какого чёрта ты остался там?! Какого чёрта не ушёл?! – А что мне было делать?! – сорвался на крик и Чимин, хватая его в ответ. – Если бы вас застукали?! – А это не твоё дело! – Я остался там ради себя! Не ради кого-то из вас, а ради себя! Потому что хотел сам во всём убедиться! Это оказалось лучше, чем фальшивая любовь! Я рад, что смог прочувствовать всю ту боль, потому что она была лучше, чем если бы вы и дальше всё скрывали, даря мне свои фальшивые улыбки! – кричал Чимин и чувствовал, что вот-вот заплачет. – Я поступил так ради себя! Я принял это и сейчас принимаю наказание! Я ни о чём не жалею, ясно?! У меня всё в порядке! – Прости... – с шумом выдохнул Чонгук, отпуская его. – Прости, Чимин, прости. Он печально посмотрел на него, и в голове пронеслась мысль, что это конец. – Прости, Чимин, прости, – шептал он, разворачиваясь и уходя. Тэхён окинул взглядом прослезившегося Чимина и ему стало нестерпимо больно от того, что он оставляет его наедине со своими чувствами. Тэхён просто пошёл за Чонгуком. Он хотел обернуться, но не нашёл в себе сил. По дороге на остановку Чонгук увидел Маджона. Тот стоял с букетом в руках, снова с улыбкой на лице, снова в том же пальто, в котором он был всегда. Его глаза выглядывали из-под челки, словно два чертёнка, и Чонгуку хотелось выколоть их каждый раз, когда тот на него смотрел. Он прошел мимо, чуть коснувшись его плечом, отчего Маджон вздрогнул и недовольно крикнул: – Может быть, хватит убегать от меня? Чонгук почувствовал, как закипает его кровь. Он развернулся, отпустив руку Тэхёна, и подошёл к нему в плотную: – А знаешь, и правда, чего это я убегаю, – начал Чонгук. – Меня же только что отстранили от учёбы, я ведь теперь могу целыми днями шляться, где попало! – Отстранили? – заботливо спросил парень. – Но почему? – Потому, блять! – крикнул Чонгук. – Нехуй приходить сюда каждый день, утырок! – Эй, прекрати кричать на меня. Я тут причём? – возмутился Маджон. – Я просто хотел пригласить тебя на свидание. – Какое, блять, свидание?! – кричал Чонгук, махая ручкой здравому смыслу и сдержанности. Он с силой ухватил его за ворот пальто, хотя чувствовал, что вот-вот вырвет от такой близости. – Как ты думаешь, почему я игнорю тебя?! Может, потому что уже весь университет ненавидит меня?! Или, может, а, что у меня экзамены в конце месяца и мне некогда прохлаждаться с тобой?! Или, может, потому, что у меня есть любимый человек?! Тебя такие мысли не посещали, а?! – Чонгук кричал ему прямо в лицо, держась за его пальто. Ещё бы чуть-чуть и он бы охрип, а потом с силой заехал бы тому по лицу. – Просто перестань, блять, преследовать меня! Я никогда не буду с тобой, пойми уже наконец! Никакая сила меня не заставит! Я лучше сдохну, чем буду с тобой, ублюдок. Поэтому, мой тебе совет, перестань преследовать меня, иначе однажды вечером ты перестанешь возвращаться домой, – закончил Чонгук, хлопая его по плечу. Он вернулся к Тэхёну, и они сразу же сели в автобус, потому что тот приехал, пока Чонгук выливал на парня все накопившиеся эмоции. Краем глаза он видел, как Маджон говорит с кем-то по телефону, а потом выключает его и кладёт в карман. Цветы уже валялись на земле. Парень вдруг обернулся, и Чонгук испугался, потому что его взгляд был словно у демона, прожигающий все внутренности, злой и недовольный, но он смотрел куда-то сквозь Чонгука, поэтому он обернулся и уткнулся в лицо Тэхёна. Тогда он почувствовал, как снова становится нестерпимо страшно. Он взял хёна за руку и положил голову на его плечо, про себя обещая, что всё будет хорошо. – Хён, хён! - кричал поздней ночью Чонгук из ванной комнаты. – У нас бумага закончилась! – Что?! – кричал ему Тэхён из зала. – Говорю, бумага туалетная закончилась! – Что закончилось?! – кричал старший, всё ещё лёжа на диване. – Тэхён, сюда иди, блять! – гаркнул на него Чонгук – Айщ.. – прошипел старший, поднимаясь с полюбившегося места. - Я тут, что? – Пойди сходи бумагу туалетную купи, у нас закончилась, – громко говорил младший сквозь дверь. – Уже ночь на дворе, где я ее достану? – В круглосуточном, – ответил Чонгук. – Или ты хочешь, чтоб я тут до утра сидел? – Ну не знаю... – промямлил Тэхён, тихонько смеясь. – Айщ! Давай иди, чтоб через десять минут был тут, – сказал младший. – Ладно-ладно уже иду, – ответил Тэхён, отходя от ванной. Будь сейчас лето, всё было бы куда проще, но из-за холода приходится напяливать на себя кучу одежды, чтобы не замерзнуть и не заболеть. Тэхён надел на себя пуховик, оставаясь в домашней одежде, обул какие-то тапки и взяв несколько купюр из сумки вышёл, громко прокричав: – Я ушёл, скоро буду! Никуда не уходи! – Куда я, блин, уйду, – шепотом выругался Чонгук, принимаясь ждать его. Погода на улице была морозная и сухая. Небо чистое и светлое. Пока Тэхён шел в магазин, ему навстречу попался только один человек, и то, скорее всего, полутрезвый. В магазине был уставший кассир и две молодые девушки, которые никак не могли выбрать закуску. Тэхён взял несколько рулонов бумаги и направился к кассе. Он знал, что его ждёт любимый, но отчего-то спешить совсем не хотел, хоть у Чонгука уже начали потихоньку сдавать нервы. Он сидел на том же месте и ужасно злился, тихонько ругаясь в пустоту, потому что его задница уже начала затекать. Он вдруг вспомнил взгляд Маджона и на миг завис, обдумывая сегодняшний день. Он не помнил, что сказал ему, помнил только что хотел ударить его, но никак не мог вспомнить, ударил ли. Чонгук вдруг резко начал крутиться по сторонам в поисках хоть какой-нибудь салфетки. К счастью, за унитазом он нашел рулон бумаги, который вечно падает и закатывается чёрти куда. – Боже, спасибо, – прошептал Чонгук, отматывая как можно больше. Закончив свои дела, он быстро сполоснул руки и, даже не выключив света, побежал в коридор. Наугад обул какую-то обувь и, хлопнув дверью, побежал к лифту, истерично нажимая на кнопку вызова. Чуть ли не задыхаясь, он выбежал из дома, толкнул какую-то пару. Чонгук бежал к ближайшему круглосуточному магазину. В руках он держал телефон, на котором всё время был набран номер Тэхёна. Он звонил ему, каждую секунду, но тот ни разу не взял трубку. В какой-то момент его охватила паника, и он закричал. Он бежал в переулках и выкрикивал имя Тэхёна, пока не врезался в кого-то высокого. – Ты че орёшь? – спросил хен, держа в руках черный пакет с купленной бумагой. Чонгук поднял голову и, увидев старшего, кинулся на него с объятиями. – Какого черта ты так долго?! – кричал на него Чонгук, прижимаясь к его телу. – Да меня минут пятнадцать не было... – ответил Тэхён, глядя на Чонгука. – Ты лучше скажи мне, почему ты в таком виде? – Что? – робко спросил Чонгук, осматривая себя. На нём была домашняя серая толстовка и чёрные спортивные штаны, а на ногах красовались один белый и один черный кроссовок. – Где твой пуховик? Почему обувь разная? – А, ну... – Что, так бумага нужна была, что бездумно рванул за ней? – шутил хён. – Нет... Я просто испугался, что тебя долго не было. - И чего ты испугался? - Тэхён приобнял его, пытаясь завернуть в свой пуховик. – Думал, ты уйдешь и я больше тебя не увижу. – С чего бы? – засмеялся Тэхён. – Ну...просто, – тихо ответил Чонгук, боясь называть настоящую причину своей паники. – Что? Не слышу. – Тэхён поднёс ухо к его рту и демонстративно повысил голос. – Я не слышу тебя, говори громче! – Я просто боялся, что этот Маджон что-то с тобой сделает, – прошептал ему на ухо Чонгук. Воздух тут же задрожал от громкого смеха Тэхёна, и Чонгуку впервые стало так неловко перед ним, что захотелось провалиться сквозь землю. – Моя ты зайка! Боже, это так мило! – восклицал хён, хватая младшего за щёки и давясь от смеха одновременно. – Эй прекрати! – возмущался младший, но старший упрямо продолжал игнорировать его и смеяться. Тогда он ударил его в голень и вылез из его объятий. – Заткнись уже. – Айщ... – шипел старший, держась за свою ногу. Чонгук выглядел точь в точь как обиженный и даже злой кролик. Тэхёну на миг показалось, что они вернулись к самому началу, когда Чон стеснялся его и смотрел в глаза только когда до ужаса напуган. – Ну всё-всё, иди сюда, а то заболеешь. Тэхён расставил руки в стороны, принимая младшего в свои объятия. – Постоим так немного? – робко спросил младший, утыкаясь лицом куда-то в его плечо. – Ладно, – выдохнул Тэхён. Уши и ноги ужасно замёрзли, потому что оба были без шапок и в летней тонкой обуви. Оба были в домашней одежде, которую на улицу лучше бы не надевать, но всё это было сущей мелочью, потому что тепло друг друга согревало, дарило ощущение спокойствия и надежду на светлое будущее. «Все хорошо...» – пронеслось у Чонгука в голове, прежде чем заметить незнакомое движение где-то в далеке. Ему казалось будто он слышит какие-то посторонние звуки, но, прислушиваясь к тишине, он обнаруживал бьющееся тэхёново сердце и тогда улыбался, прижимаясь к нему посильнее. Один удар, второй удар, а Чонгук продолжает улыбаться, чувствуя, как подкашиваются ноги, то ли от усталости, то ли от этих ударов.