В другой жизни

Несмотря на ситуацию, Сынчоль всё ещё был в приподнятом настроении. Он превратился в волка, а затем отправился за границы университета. Джихуну было трудно устоять и не погладить его тёмно-коричневый мех. Это также была одна из причин, почему теперь Джихун, смеясь как безумный, сидел на спине у Сынчоля и метал яростные взгляды во всех, кто подбирался к ним слишком близко. Сынчоль бежал по поляне, избегая стычек с людьми, но в то же время оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что никто сильно не пострадал. На самом деле оборотень был немного напуган всем происходящим. Он не знал точно, чем всё это обернётся, но мысль, что он не сможет себя контролировать, очень сильно беспокоила его. Осознание того, что страх может заставить людей делать что-то подобное, казалось ему нереалистичным. Но всё же он находился здесь прямо в эпицентре борьбы между людьми и Маджикусами, и всё только потому, что никто не хотел слушать друг друга, но что он мог сделать? Он не был Сын Бэк Юном, не знал как бороться с высшими силами, и лишь старался сделать всё, что было в его силах, настолько хорошо, насколько он мог. Джихун должно быть почувствовал его нервозность и стал медленно почёсывать мягкий мех своими руками. Прижавшись головой к его спине, он прошептал: — Расслабься, Чоль, всё будет хорошо. Сынчоль глубоко вздохнул и остановился. Джихун был прав, пока они рядом, всё будет в порядке. Внезапно Чоль резко обернулся на резкий звук позади них. К этому моменту они были уже в довольно безлюдном месте, откуда они могли чётко видеть, что происходило на поле. Оборотень заметил Вону и Мингю на берегу озера и, как ему показалось, Чон был сосредоточен на исцелении Мингю. Конечно, младший был ранен: Мингю был бы не Мингю, если не поранился, — чему Сынчоль был ни капли не удивлён. Он также заметил Минхао и Джуна, сражающихся сразу с целой толпой людей. Сокмин и Сунён устроили какую-то драму посреди всего происходящего, а стоящий недалеко от них Чан качал головой и закатывал глаза. Сынчоль даже нашёл взглядом двух преподавателей, Джошуа и Джонхана. По факту, Сынчоль нашёл взглядом всех своих друзей, кроме Сынгвана и Хансоля. Он не видел их с тех пор, как те выбежали из комнаты, и надеялся, что с ними всё было в порядке. Звук позади них принадлежал приближающемуся к ним человеку из корпорации. Сынчоль рыкнул на него, и тот в страхе отступил на шаг назад. Это почти расстроило Сынчоля, когда он понял, что кто-то боится его, но у него не было на это времени, и он снова бросился бежать, вынуждая Джихуна ещё сильнее прижаться к его спине. Тот цеплялся пальцами за мех оборотня, и когда сильный порыв ветра ударил его в лицо, Джихун улыбнулся. Он был напуган, но точно знал, что пока Сынчоль рядом с ним — они смогут пройти через что угодно.

***

Чану казалось, что ещё чуть-чуть, и он пересечёт черту. Всё начиналось довольно нормально, если что-то, что делали его хёны, можно было считать нормальным. Сунён и Сокмин сказали Чану просто сбивать людей с толку, телепортируясь с места на место. Это казалось лёгким заданием, но он никак не мог предположить, что старшие превратят это в своего рода игру. Чан наблюдал, как, широко улыбаясь, Сокмин с усмешкой спросил: — Прямо как в старые добрые времена? И Сунён, также хитро улыбаясь, ответил ему: — О да! Прямо как тогда! И они оба зашлись в хохоте, Сокмин пустил несколько молний, заставляя людей в панике разбежаться кто куда. Сунён на скорости света носился вокруг них, ставя подножки, тем самым заставляя их спотыкаться и падать. Чан остановился и покачал головой, сдаваясь. Он, конечно, привык к выходкам своих хёнов, но в очередной раз спросил себя: почему они вообще были друзьями? Ответ был очень простым. Ему нравилась их компания, общение с ними заставляло его чувствовать, что у него есть дом и место, где его всегда ждут. Чан ловко телепортировался по полю, избегая столкновений (навык, который он приобрёл, когда он, с подначки Сунёна, конечно же, изводил преподавателей). Так или иначе, он был втянут в это, но он научился держаться подальше от глупых затей Квона, которые только усугубились с тех пор, как Сокмин вернулся. Он погрузился в воспоминания о тех днях, проведённых с друзьями. Чан очень надеялся, что они смогут вернуться к нормальной жизни после всего этого. Глубоко внутри себя он знал, что вероятно это будет очень трудно, но был уверен, что его друзья не изменятся. Истина была проста: если ему суждено застрять с кем-либо на всю оставшуюся жизнь, он не сможет найти лучшую компанию, чем эта.

***

Сунён был счастлив, что Сокмин вновь был рядом. Как в старые добрые времена. Ли вводил людей в панику, а Сунён опрокидывал их на землю. Он всё ещё не мог поверить, что Сокмин здесь рядом с ним, и это не сон. Когда Сунён познакомил возлюбленного с остальными своими друзьями, все встретили его с распростёртыми объятиями. Квон даже не подозревал, что счастье может быть настолько сильной эмоцией. Он не прекращал улыбаться буквально целыми днями. Сунён стоял, немного задумавшись, когда внезапно налетевший на него Сокмин, резко вырвал его из транса. Человек из корпорации приближался к Квону всё ближе и, видя этот, Мин не придумал ничего лучше, чем закрыть его собой, в результате чего Сунён теперь был прижат им к земле. — Отличное спасение, Сокмин, — подал голос Сунён откуда-то снизу. — Спасибо, я часто это слышу, — даже слишком беспечно ответил Ли, ослепительно улыбаясь. — Что? Что ты спаситель? — смущённо переспросил Сунён: это звучало глупо даже для Сокмина. — Нет, что я — Сокмин, — глупо, словно он четырёхлетний ребенок (а впрочем он им и был), загоготал тот. Сунён закатил глаза, но тоже улыбнулся. Они лежали так какое-то время, просто глядя друг другу в глаза, а затем Сокмин заговорил: — Хей, Сунён-и, я тут подумал… — Не переусердствуй с этим, Сокмин, мы оба знаем, что это не очень хорошо для твоей головы, — передразнил его Квон, и тот в ответ обиженно надулся. — Ну, если честно, у меня есть к тебе один вопрос, — Сокмин вмиг стал очень серьёзным. Сунён посмотрел на него, нахмурившись. Сокмин редко выглядел настолько решительным, поэтому Сунён был особенно внимательным к его словам. — Когда всё кончится, — начал Сокмин, глядя Сунёну в глаза, и его взгляд вдруг стал нерешительным, — ты выйдешь за меня? — спросил он, закусив губу, что делал когда сильно нервничал. Сунён не знал, что сказать. Он никогда не думал, что этот день настанет. Когда Сокмин исчез, все его надежды на их совместное будущее рухнули, а теперь здесь, в самый разгар войны, он внезапно сделал ему предложение. В глазах Сокмина мелькнуло беспокойство, а Сунён, ничего не сказав, обхватил его руками за шею и буквально закричал «ДА!» в самое ухо. Сокмин обнял его, и они лежали посреди поля боя, буквально окружённые со всех сторон врагами. Но им было абсолютно всё равно. Солнце вернулось в жизнь Сунёна, и он не собирался отпускать его: ни в этот момент, ни когда-либо ещё.

***

Хансоль бегал по полю, облачившись в свою волчью сущность. Он лихорадочно искал Сынгвана. Он знал, что тот будет там по собственной воле или нет. В который раз остановившись, Хансоль вгляделся в множество лиц и существ, временами отвлекаясь на различные вспышки магии, разрезающие воздух. Хансоль пристально вглядывался в каждый уголок, ища глазами темноволосого вампира. Он волновался. Сынгван был сам не свой, и Хансоль твёрдо решил спасти его. Вдруг что-то привлекло его внимание. Яркий свет озарил всю поляну, и когда свет потускнел, он узнал оружие, которое его излучило. Это воспоминание не покидало его мыслей, с тех пор как он получил память Юнга. Это был тот самый меч, который убил его и многих других невинных существ. Но что ещё больше привлекло внимание Хансоля, так это в чьих руках был этот меч. Это был Сынгван. Что-то было особенное в его глазах. Хансоль видел это. Глаза Сынгвана всегда были такими тёплыми и заботливыми, но сейчас они были холодными и пустыми. Хансоль знал, что это будет глупой идеей противостоять Сынгвану в этой битве, но он должен был убедиться, что с его мальчиком всё в порядке. И, игнорируя свои собственные инстинкты, он побежал в ту сторону, где был Сынгван. Он просто хотел, чтобы тот находился в безопасности. Хансоль превратился обратно в человека и медленно стал приближаться к Сынгвану, стоящему там в гордом одиночестве и окружённому людьми и Маджикусами. — Сынгван, — позвал Хансоль, когда подошёл достаточно близко, чтобы тот мог его услышать. Сынгван перевёл на Хансоля испуганный взгляд. — Хансоль, что ты здесь делаешь? Уходи, — быстро произнёс он, махая руками, чтобы тот ушёл. Хансоль остановился в нескольких шагах от Сынгвана и посмотрел на него. Тот, казалось, сдерживал каждую мышцу и клеточку своего тела, не шевелясь. Видеть его таким — расстраивало Хансоля. Сынгван пытался помочь и теперь погряз в этом беспорядке сильнее, чем кто-либо другой. — Я не могу это контролировать, — произнёс он. Хансоль расширил глаза: это было единственное, что он не хотел слышать. — Хансоль, пожалуйста, уходи, я не хочу причинить тебе боль, — произнёс Сынгван ещё раз с мольбой в голосе. Хансоль открыл было рот, чтобы возразить, но другой голос прервал его: — Так вот почему ты так добровольно сдался нам, — произнёс кто-то из-за спины Сынгвана. Хансоль посмотрел в ту сторону и увидел никого иного как Ёнсу, генерального директора Технологического центра Мансэ. — Мне кажется или я где-то видел этого парня раньше? — насмешливо спросил он. — О, точно, ты выглядишь точно прямо как Чон Харлоу Юнг, — начал было он, указывая на Хансоля. А затем хитрая улыбка расползлась на его губах. Этот мужчина казался Хансолю знакомым, но он не мог понять почему. — Меня зовут Хансоль, — спустя некоторое время произнёс он. Ёнсу на это только равнодушно кинул. И когда тот положил руку Сынгвану на плечо, из самого нутра Хансоля раздался грозный рык. Что-то в это зрелище буквально заставляло его кипеть изнутри. — О, не переживай, Хансол-и, я ничего ему не сделал, у него просто больше нет свободы воли, — сказал Ёнсу и мерзко улыбнулся, делая вид, будто это сущая ерунда. Хансоль поморщился, когда мужчина усмехнулся снова. — О Боже, он злится, — бросил Ёнсу Сынгвану, пока просто стоял и умоляюще смотрел Хансолю прямо в глаза. Медленно кивая головой, чтобы Хансоль наконец ушёл. Хансоль уже видел эту сцену раньше, много-много лет назад, но точно также как и тогда, он ни на шаг не сдвинулся с места. Он не собирался оставлять Сынгвана одного. Глаза Хансоля метнулись к мечу в руках Сынгвана, и, поймав его взгляд, зло улыбаясь, Ёнсу спросил: — Хочешь знать, откуда я его взял? Хансоль молчал, глядя на него со всей злобой, какая в нём только могла быть. — Знаешь, это было не легко, — начал тот. — В конце концов он был утерян, но мне и моей команде удалось выкопать его из старой могилы, принадлежащей, представляешь, никому иному как Сын Бэк Юну, — злобно ухмыляясь, он посмотрел на Сынгвана, а тот только переминался с ноги на ногу. Хансоль продолжил смотреть на мужчину, который его не волновал, но видя, что тот заставляет Сынгвана чувствовать себя неуютно, делало его ещё более агрессивным. — Знаешь, я не хотел, чтобы здесь пролилась кровь, — продолжил Ёнсу. — Но мне всегда нравилось наблюдать за ссорами влюблённых. Так что я оставлю вас здесь одних ненадолго, — закончил он, глядя прямо Хансолю в глаза. Он ещё раз похлопал Сынгвана по плечу, а затем нажал на маленькую кнопку пульта, что всё это время находился в его кармане. Что-то мелькнуло в глазах Сынгвана, и Хансоль сделал ещё один неуверенный шаг к нему. Но ему пришлось остановиться, потому что Сынгван вдруг сквозь зубы зашипел: — Нет, Хансоль, пожалуйста, беги, я не могу это контролировать, — и он ещё сильнее сжал меч дрожащими руками. — Сынгван, всё в порядке, мы что-нибудь обязательно придумаем, просто расслабься, — произнёс Хансоль, пытаясь успокоить его. Что бы Сынгван ему ни говорил, Хансоль никуда не собирался уходить. Он хотел помочь любимому, даже если это будет последнее, что он сделает. — Нет, это моя вина, я не должен был этого делать. Бо-о-оже, почему же я такой тупой? — ни к кому не обращаясь, спросил он. — Хансоль, пожалуйста, последнее, что я хочу сделать — это навредить тебе, — произнёс Сынгван, глядя на Хансоля, и слёзы заблестели в его прекрасных золотистых глазах. Силы держать себя в руках медленно исчезали, и Сынгван чувствовал, как его ноги начинали двигаться сами по себе в сторону Хансоля. Он хотел остановиться, но его тело не слушалось. Он был бессилен против самого себя. Он же просто хотел помочь избежать чего-то такого. Он знал, что такая сила может сделать с людьми, но он надеялся, что Ёнсу это понимает, но он ошибся. Сынгван видел много смертей в своей жизни, но единственное, о чём он никак не мог забыть, что въелось в его память с точностью до каждой детали — это как его отец убивает Юнга. Всё это сейчас казалось ему знакомым, только теперь меч был в руках у Сынгвана. — Ты не хотел, я верю тебе, — сказал Хансоля и ободряюще улыбнулся, когда Сынгван сделал к нему ещё один шаг, а затем ещё, постепенно ускоряясь. — Хансоль, пожалуйста, я тебя умоляю, — прошептал Сынгван, и слеза скатилась по его щеке. Ему было очень страшно, он не мог вынести мысли о том, что снова потеряет человека, которого он сильно любит. Хансоль просто продолжал стоять там, где он был. Он не собирался никуда бежать, и уж тем более не собирался покидать Сынгвана, не в этот раз. Он доверял Сынгвану и своим собственным силам. Поэтому он просто продолжил стоять, пока Сынгван бежал к нему, подняв меч над головой и собирался напасть. Сынгван в отчаянии снова выкрикнул его имя, пытаясь заставить его уйти, но Хансоль не сдвинулся с места, и ощущение дежавю накрыло его с головой, в тот момент как острие меча пронзило его живот. Хансоль почувствовал жгучую боль во всём своём теле, и эти ощущения были слишком ему знакомы. Лицо Сынгвана было в нескольких дюймах от его, и Хансоль почувствовал как горячие слёзы Сынгвана скатывались по его щекам. Его глаза были печальными и полны боли. Это причиняло Хансолю гораздо большую боль, чем пронзивший его меч. — Хансоль, о нет, о Боже, пожалуйста, нет, — заикаясь, сквозь слёзы забормотал Сынгван. Отпустив меч, он схватил лицо Хансоля дрожащими руками. — Почему ты не ушёл? — в отчаянии прошептал он, прижимаясь своим лбом к его. Хансоль посмотрел в полные слёз глаза Сынгвана. И даже таким он был всё ещё красив. Хансоль чувствовал себя виноватым, что заставил его плакать, но так было нужно. Он надеялся, что его план сработает. — Потому что я не хотел оставлять тебя, помнишь, мы пообещали друг другу, что придумаем что-нибудь вместе, — произнёс Хансоль и слабо улыбнулся. — Ты идиот! — начал Сынгван. — Ты мог бы быть в безопасности, — и он заботливо коснулся щеки Хансоля. Почему люди, которых он любил, всегда должны были умирать, так и не выбрав безопасного пути. Хансоль кивнул и медленно моргнул, спокойно сказав: — Я в безопасности. — Я просто хочу, чтобы ты остался жив, я что, так многого прошу? — всхлипнув, сказал Сынгван. Его слёзы продолжали течь по щекам, обжигая лицо Хансоля. Тот поднял руку, запуская её в волосы Сынгвана, пытаясь его успокоить. Эмоции захлёстывали Сынгвана, и Хансоль из-за всех сил старался напомнить ему обо всём хорошем, что было между ними. — Почему я всегда должен видеть, как ты уходишь? Как умираешь на моих глазах, а я ничего не могу сделать? Это не справедливо, — воскликнул Сынгван, и его голос из отчаянного превратился в полный злобы. Хансоль мог только смотреть, как Сынгван протянул руку к своей шее и вцепился в чип, который был в ней. Царапая ногтями кожу, он зашипел от боли, и его лицо исказилось. Рана быстро затянулась, а Сынгван отбросил в сторону осколки. — Почему я был настолько глуп? — спросил он, вытирая кровь о свои штаны. — Ты просто хотел, чтобы все были в безопасности. Я знаю тебя, Сынгван. Так было и раньше, и это совершенно нормально для тебя действовать таким образом, — произнёс Хансоль, пытаясь утешить любимого. — Боже, Хансоль, пожалуйста, не оставляй меня снова, только не сейчас, когда я наконец нашёл тебя. Пожалуйста, просто останься, — прижав к себе Хансоля, прошептал Сынгван, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, точно также как он это делал много лет назад. Всё это казалось Сынгвану знакомым, и он просто хотел проснуться от этого кошмара. — Сынгван, я не собираюсь умирать, — уверенно произнёс Хансоль, поглаживая по спине. — Хансоль, этот меч был создан, чтобы убивать всё живое. Нет никакого способа пережить рану, полученную от него, — сквозь слёзы, пробормотал Сынгван. — Если бы ты лучше читал историю, ты бы это знал, — начал Хансоль, ухмыляясь Сынгвану. Сынгван в недоумении уставил на него: почему, будучи на грани смерти, тот ухмылялся? Он еле сдержался от того, чтобы не ударить оборотня, и весь превратился вслух. — Меч был создан для того, чтобы убить человека лишь один раз, и поскольку я и есть Юнг, он уже убил меня однажды, — пояснил Хансоль. — Меч не может навредить мне сейчас, — произнёс он, глядя на свой живот. Конечно, это причиняло ему адскую боль, как и любая другая рана от меча. Но он не истекал кровью и определённо не умирал. Сынгван долго пялился на Хансоля, прежде чем произнести: — Ты мудак, я был так напуган, что просто вырвал чип голыми руками, и это было отвратительно, — он махнул рукой, показывая на лежащую возле них окровавленную микросхему. — Прости, но меня осенило это только что, — извинился Хансоль. Он понял, что не умирает, когда почувствовал, что жизнь не покидает его. Он надеялся, что знания о его мече будут правильными, но он не был в этом уверен. Вариантов было два: либо он будет жить, либо умрёт. Он был счастлив, что это оказался первый вариант. У него было небольшое представление о том, каково это умирать, после того как он получил воспоминания Юнга. — Слава Богу, ты жив! — воскликнул Сынгван и бросился на Хансоля, буквально душа его в своих объятиях. — Я был так напуган, что потеряю тебя снова, — залепетал Сынгван, прижимаясь к шее Хансоля. От его слёз рубашка Хансоля намокла, но это не волновало, он был просто счастлив, что был счастлив Сынгван, и не собирался отталкивать обнимающего его вампира. Он теперь вообще никогда не сможет оттолкнуть его. Когда Сынгван отстранился, он заглянул в тёмные глаза Хансоля, и тот спросил: — Что дальше? — Мы найдём этого грёбанного генерального директора и надерём ему задницу, — сказал Сынгван, и его глаза заблестели. Он сошёл с ума. Сынгван только что пережил худший день в своей жизни, и всё из-за этого больного ублюдка. — Он пытался заставить меня убить тебя, этот человек должен гореть в Аду, — продолжил он, вытирая слёзы со щёк. Осмотревшись по сторонам, он закрыл лицо всё ещё дрожащими руками. Он был так напуган, что снова мог потерять Хансоля! Он не смог бы жить, если бы это произошло. Сынгван не мог сдержать себя, поэтому наклонился и поцеловал Хансоля, снова стискивая его в своих объятиях, чем застиг его врасплох. Он думал, что никогда больше не сможет сделать этого, и просто не мог не. Когда они перестали целоваться, Сынгван поднялся, протягивая Хансолю руку. Но прежде чем сделать это, Сынгван посмотрел скептически на его живот и неуверенно произнёс: — Сол-и, меч всё ещё в тебе. Хансоль посмотрел вниз, потом снова на Сынгвана и спокойно спросил: — Почему бы тебе не достать его, ведь ты тот, кто его туда воткнул? — он улыбнулся Сынгвану, и тот невозмутимо посмотрел на него в ответ. — Это такой способ посыпать соль мне на раны, да? — пробурчал он и выдернул меч из Хансоля, от чего тот болезненно зарычал. — С тобой всё будет в порядке? — спросил Сынгван, помогая Хансолю подняться. — Ну пока я с тобой, да, — дразня его, произнёс Хансоль, а затем посмотрел на него с любовью. Сынгван закатил глаза, но всё равно сжал его руку в своей.

***

Найти Ёнсу было не так уж и трудно, как думал Хансоль. Он недалеко ушёл от места событий. Что-то задело Сынгвана за живое, когда он увидел генерального директора, Хансоль предположил это, потому что Сынгван почти бросился к нему, истерически крича: — Да кто ты такой? — и это привлекло внимание нескольких человек. Хансоль был готов бросится в любую секунду защищать Сынгвана, что бы им там ни пришло в их головы. — Прошу прощения? — удивлённо спросил Ёнсу, заметив Сынгвана и всё ещё живого Хансоля. — Ты слышал меня, сумасшедший ублюдок! — воскликнул Сынгван, и Хансоль удивлённо посмотрел на него. Он не привык видеть эту сторону Сынгвана, но у всех были свои границы, и Хансоль, очевидно, пересёк свою. Хансоль понимал это очень хорошо: будь он на месте Сынгвана, то давно бы оторвал ему голову. — Ты явился сюда, заявив про контроль целого вида ради всеобщей безопасности; говоря, что ты исправишь что-то, что ещё не было исправлено, — яростно произнёс Сынгван, глядя прямо в глаза генеральному директору, — Но единственная причина, по которой Маджикусы набрасывались когда-либо на людей, заключается в том, что вы, чёрт возьми, делаете такие вещи. Вы не лучше нас, — закричал Сынгван, и толпа вокруг них стала ещё больше. Ёнсу что-то хотел ответить, но не успел, так как Сынгван снова начал говорить: — Знаешь, — чуть успокоившись и слегка качая головой, засмеялся он. — Ты напоминаешь мне человека, которого я когда-то знал. Сумасшедшего, который был поглощён властью и в конце концов умер от своего безумия, — произнёс он, и толика грусти блеснула в его глазах. — Он умер ни с чем, хотя думал, что владеет целым миром, — вздохнул он. — Скажите, у вас есть семья или люди, которые заботятся о вас? — спросил у Ёнсу Сынгван, и тот медленно кивнул в ответ. — Тогда прекрати это, пока можешь, потому что если ты продолжишь, то закончишь как тот человек: одиноким и обезумевшим от власти. И, поверь мне, ты не хочешь этого, — Сынгван замолчал, просто смотря на генерального директора, который теперь опасливо смотрел на Сынгвана. Его глаза были широко раскрыты, и Хансоль видел, как крутились в его голове шестерёнки, осознавая все совершённые им поступки. — Это, — начал Сынгван, указывая на людей вокруг них, — не вопрос о том, кто сильнее или у кого больше власти. Речь идёт о понимании друг друга, об объединении всех наших различий, — продолжил он, и все вокруг закивали. — Конечно, многие Маджикусы делали ужасные вещи в прошлом, но и люди тоже. Но это всё не важно: мы должны остановиться, прежде чем всё зайдёт далеко, — с мольбой в голосе произнёс он, и толпа снова закивала. Хансоль посмотрел на Сынгвана, и что-то было в нём другое. Казалось, что прежний Сынгван боялся всего этого, а новый теперь стоял в центре толпы, пытаясь прояснить ситуацию и исправить что-то, спасти их всех. — Поэтому, пожалуйста, давайте прекратим это. Я видел такие вещи раньше, и они никогда не заканчивались хорошо, — заявил Сынгван, с надеждой глядя на Ёнсу. Тот какое-то время молчал, просто смотря на него, а затем заговорил. — Ты прав, — начал он. — О чём я вообще думал? У меня есть семья, которая заботится обо мне. Как я мог быть ослеплён силой и страхом, — приложив руку ко лбу, он оглядел окружающих его людей: кто-то был ранен, кто-то нет. Поле, которе когда-то было зелёным и свежим, теперь было истоптано и покрыто грязью. — Вы можете простить меня? — спросил он всех, как своих коллег, так и Маджикусов. Когда все закивали, Сынгван сказал: — Да просто убирайтесь отсюда и исправьте всё, что вы натворили, всего хорошего. Ёнсу кивнул и пошёл прочь. Его сотрудники пошли за ним следом: им предстояло много работы. Сынгван глубоко вздохнул, когда все люди ушли и скрылись из его поля зрения. А те, кто остались, разразились громкими возгласами. Хансоль подбежал и обнял Сынгван, чувствуя, как сходит его напряжение. — Ты молодец, Бу, — прошептал Хансоль ему на ухо. Сынгван кивнул и обнял его в ответ. Очень долгое время он старался избегать таких вещей. Всякий раз, когда назревал какой-либо конфликт, он покидал это место, чтобы не вмешиваться. Сынгван пережил достаточно конфликтов двести лет назад, когда он был не в состоянии сделать что-либо против короля и в итоге убил его. Сынгван чувствовал себя предателем. Он не чувствовал себя героем, которым его считали люди, и сбежал. Но теперь, когда он стоял рядом с Хансолем и все его друзья были в целости и сохранности, он не мог не чувствовать себя счастливым. То, чего он так хотел больше всего на свете двести лет назад, наконец произошло. И теперь ему нравилось его новое прозвище — «Голос Мира». Это было гораздо лучше, чем «Принц Восстания». Это больше подходило ему. Хансоль заметил, как Сынгван засиял, когда люди начали выкрикивать его имя, хвалить его за храбрость. Всё было совсем не так, как двести лет назад. Может быть потому, что на этот раз Сынгван не видел, как кто-то умирает, и ему удалось спасти своих друзей и также многих других людей. Он смог избежать глобальной катастрофы только лишь словами, и Хансоль им гордился. Когда они возвращались назад, Хансоль потерялся в нахлынувших чувствах. Когда он был с Сынгваном, всё было правильным. Где бы они ни были, кем бы они ни были, Сын Бэк Юном и Чон Харлоу Юнгом, или Бу Сынгваном и Чхве Хансолем. Хансоль знал, что они пара до тех пор, пока судьба не разлучит их.

***

Примерно через неделю всё пришло в норму, и директор объявил, что ситуация в городе под контролем и всё вернулось на свои места. Сынгван был счастлив и потрясён, когда узнал, что Сунён и Сокмин теперь помолвлены. Мингю и Вону наконец официально стали встречаться. И как бы они не старались скрыть, всем студентам было ясно, что Джису и Джонхан — пара. Джонхан заслужил разрешение работать в их университете, и все студенты безумно его любили. Те чувственные взгляды, которые учителя посылали друг другу, не заметить было трудно. Сынгван почувствовал облегчение, когда они спустя несколько месяцев просто сидели с Хансолем в их комнате. Время близилось к летним каникулам, и их первый год пролетел в мгновение ока. Сынгван положил голову на плечо Хансоля, и тот медленно наклонился, чтобы коснуться его губ, как он всегда это делал. Хансоль был всем, в чём Сынгван нуждался в своей жизни, и он был благодарен за возможность быть снова рядом со своим любимым. Сынгван углубил поцелуй с этой мыслью. У них не было необходимости обмениваться словами: они сидели в своей комнате, их сумки были упакованы, и они были готовы вернуться домой. Хансоль пригласил его в свою семью, сказав, что всё в порядке и что София очень хочет познакомиться с Бу Сынгваном. Сынгван перевёл взгляд на книгу, лежащую на одном из его чемоданов. Красная Шапочка. И он не мог не улыбнуться. Он снова почувствовал себя главным героем этой истории. Он вошёл в лес, только чтобы встретить волка. Охотник пытался убить волка, но Красная Шапочка его спасла. А также других обитателей леса, освободив охотника от него самого. И теперь они были свободны жить в мире и спокойствии, не переживая об опасностях, которые таились в лесу. Потому что они были друг у друга. Сынгван был доволен тем, что теперь его будут помнить как Бу Сынгвана, «Голос Мира», а не как Сын Бэк Юна, «Принца Восстания». Потому что Сын Бэк Юн не был достоин называться героем, а Бу Сынгван был. И он будет носить это имя с гордостью. Вечно.