В другой жизни

— Хансоль? Хансоль, это ты? — в отчаянии воскликнул Сынгван. Он стоял на коленях рядом с Хансолем в комнате для тренировок. Хансоль глубоко вздохнул и медленно стал приходить в себя, или по крайней мере Сынгван надеялся на это. Ему было страшно, что все мысли в голове Хансоля были теперь перепутаны. Позволить Сокмину передать оборотню потерянные воспоминания Юнга было слишком опасно, Сынгван понимал это, но не мог идти против желания Чхве. В некотором смысле он понимал его, если бы всё получилось правильно, им бы стало легче, но Сынгван всё ещё хотел, чтобы Хансоль был Хансолем. Он изо всех сил надеялся, что тот не изменился. Оборотень медленно открыл глаза и, переведя взгляд на смотрящего на него с беспокойством Сынгвана, слегка улыбнувшись, сказал: — Да, Сынгван, это я. Бу облегчённо вздохнул, когда обнял Хансоля и крепко прижал к себе. Тот успокаивающе погладил его по спине, также сильно прижимаясь к нему. Они просидели так какое-то время, обнимаясь, а затем отстранились, долго вглядываясь в глаза друг друга. После нескольких минут молчания Хансоль наконец сказал: — Ну что ж, думаю, теперь я понимаю тебя, — прокручивая в голове воспоминания Юнга, он улыбнулся Сынгвану. Тот наклонил голову и вопросительно посмотрел на Хансоля в ответ. — Я видел всё, — начал он, нежно сжав руку вампира в своей. — Я помню всё. Я помню всю мою прошлую жизнь как Чон Харлоу Юнга, — продолжил он, не разрывая зрительный контакт. — Я думаю, что наконец понял, почему ты так смотрел на меня в день нашей первой встречи, — закончил Хансоль, а затем тихо добавил, — я бы тоже сделал так. Улыбка появилась на губах Сынгвана, когда он посмотрел на Чхве, который также тепло улыбался ему. Хансоль помнил всё. Помнил всё через что прошёл Юнг за всю жизнь. Он помнил его жизнь с Бэк Юном и без него. Теперь Хансоль мог понять Сынгвана гораздо больше, чем раньше. Когда они впервые встретились, он увидел лицо человека, которого любил и которого трагически потерял. Хансолю было жаль, что он причинил Сынгвану столько боли, но теперь он знал, как ему это всё восполнить. Когда Хансоль получил воспоминания Юнга, одно из них сильно застряло в его голове. Это было в ночь перед казнью, он только попрощался с Бэк Юном, наблюдая за тем, как тот тихо уходит обратно во дворец, когда кто-то, несколько мгновений спустя, постучал в его дверь. Открыв её, Юнг столкнулся лицом к лицу со стражником. Он не был удивлён или напуган и последовал за ним, куда ему велели идти: он был арестован по приказу короля за участие в восстании и за то, что он не имел права любить его сына. Ему сказали, что его пощадят, если он расскажет всё о восстании и, конечно же, если он откажется от своей любви к Бэк Юну. Во время бесконечного допроса Юнг не сказал стражникам ни слова. И во время казни, когда он предстал перед Бэк Юном и королём, его сердце ни разу не дрогнуло. Так как он сказал, что любит принца и сделает для него всё, что угодно. Хансоль был смущён тем, что Юнг не солгал: если бы он сделал это, возможно, он смог бы жить. Но, чем больше Хансоль думал об этом, тем больше понимал своё решение. Потому что он сделал бы то же самое. Хансоль пришёл в себя, когда Сынгван произнёс: — Ну, честно говоря, я был немного удивлён, — медленно поднимаясь с пола, он потянул Хансоля за собой. — Я не виню тебя, — сказал тот, сжимая руку Сынгвана. — Если честно, вы оба через многое прошли, — добавил он, долго вглядываясь в глаза Сынгвана. Хансоль повернулся к Сунёну и Сокмину и с улыбкой сказал: — Спасибо, что отдали их мне, я очень благодарен. — Не стоит благодарности, — ответил Сокмин, — Я просто рад, что смог помочь. Сокмин на самом деле не был уверен останется ли Хансоль тем же, после того, как его воспоминания из прошлого перепутаются с нынешними. И теперь он был просто счастлив, что Хансоль всё ещё был Хансолем. На этот раз получилось всё, как задумывалось. Хансоль кивнул в ответ, провожая взглядом скрывающихся за дверьми друзей. Оставшись с Сынгваном наедине, он не мог не почувствовать, как Бу хотел что-то сказать, но никак не мог. Поэтому он решил начать разговор сам. — Сынгван, я всё ещё Хансоль, — начал он, и старший перевёл на него удивлённый взгляд. — Я просто вернул воспоминания своей прошлой жизни. Я не изменился, — успокаивающе произнёс он, снова сжимая руку Сынгвана. Когда Хансоль закончил, давно забытое ощущение спокойствия окутало Сынгвана, и он нежно улыбнулся. — Я знаю, — вздохнул Сынгван. — Ты Хансоль, а я Сынгван, и то, кем мы были в прошлой жизни не предопределяет нас, — произнёс он, сжимая руку Хансоля в ответ. Хансоль кивнул и притянул Сынгвана к себе за талию. — На этот раз я тебя не оставлю, я обещаю, — тихо прошептал он, чтобы услышал только Сынгван. И Сынгван обнял его в ответ. Хансоль никогда больше не позволит разлучить их, в этом он был уверен точно. Он видел, что случилось в прошлый раз, и он никогда больше не даст Сынгвану ощутить эту эмоциональную боль снова. Хансоль готов был сделать всё, что угодно, чтобы они были вместе. И он был уверен, что Сынгван сделает то же самое. Чего Хансоль не знал, так это то, что Сынгван был уже на шаг впереди него.

***

Плохие новости пришли в тот же день. Люди из корпорации Мансэ буквально постучали в главные двери университета. Директор провёл частную личную встречу с генеральным директором компании Пэн Ёнсу, но ничего хорошего из этого не вышло. Ёнсу дал им сутки, чтобы подписать договор, иначе они прибегнут к другим методам. Это означало, что на следующий день все должны быть готовы к часу дня. Хансоль и остальные сидели в комнате Джуна и Вону, к огромному разочарованию последнего, и обсуждали происходящее. Проблема буквально наступала им на пятки, и они понимали, что, вероятно, другого выхода у них не будет. Им придётся биться. — Итак, значит бой? — спросил Чан, не имея ни малейшего представления, что делать во всей этой ситуации. Всё происходило так быстро, что казалось совершенно нереальным. — Я бы точно не назвал это боем, скорее сопротивление их методам, — заявил Сынчоль, стараясь быть максимально осторожным. Хансоль сидел на полу, прислонившись к стене, и Сынгван расположился между его ног, прижимаясь к нему спиной. Бу нервно теребил подол своего свитера. И Хансоль, заметив это, взял его ладонь в свою, переплетая пальцы и тем самым заставляя расслабиться. — Конечно, мы не знаем, что случится завтра, но будет лучше, если мы подготовимся к худшему, — продолжил Чоль. — Вероятно, начнётся хаос, поскольку для них это не первый опыт нападения: они уже заняли город и некоторые части страны, — добавил Джихун, и все тут же посмотрели на него. — Они напуганы и явно хотят поставить в этом вопросе точку, но метод, который они используют, слишком жесток, — продолжил он. — Но мы не должны им причинить боль, вы же понимаете, потому что мы не можем показать им, что они правы в своей точке зрения. — Всё, что нам остаётся сейчас — просто ждать, — вздохнул Вону, и в комнате повисла угнетающая тишина. Завтра всё должно пройти отлично, иначе это будет ещё одна глава, добавленна в учебник истории. Время, когда Маджикусы окончательно подчинятся, и настанет время правления людей. Эта мысль пугала Хансоля, он понятия не имел, что будет делать, если завтра всё обернётся наихудшим образом. Люди уже захватили большую часть города, но он знал, что его семья пока что в безопасности. Если бы им не удалось спастись, то что бы он делал? Озорная улыбка расплылась на губах Сунёна и его голос вырвал Хансоля из тяжёлых мыслей. — Или мы могли бы, — он сделал паузу для большего эффекта, а затем подбросил подушку в воздух, ударив Вону. Тот недовольно хмыкнул. — Начать бой с подушками! — объявил он, вскакивая со своего места. Сокмин радостно согласился на эту идею и тоже подкинул подушку, которая в свою очередь ударила Джуна по лицу. У того не было ничего под рукой, поэтому он кинул прилетевшую в него подушку назад, только чтобы отбить удар Мингю. Мингю тоже не остался в стороне. Комнату заполнил смех и весёлые визги, когда они подбрасывали подушки и били ими друг друга, а перья, словно снег, осыпались на них сверху. Немного позже, когда одиннадцать парней уставшие валялись на полу и хихикали словно девчонки из старшей школы, пытаясь перевести дыхание, в полной тишине Сунён объявил: — Я выиграл. — Чёрта с два. Это я, — обиженно произнёс Джихун, опуская на лицо вампира подушку. — Ты монстр. Сунён, ты дышишь?! — театрально ужаснулся Сокмин, почти не скрывая своей усмешки, прикладывая ухо к груди Сунёна. — Он не дышит! О нет, мой мальчик умер! — воскликнул он, и все тут же расхохотались. Сунён вытащил язык изо рта, пытаясь выглядеть мёртвым. — Не волнуйся, любовь моя, я отомщу за тебя, — продолжил Ли, стирая с глаз фальшивую слезу и прижимая подушку к груди. Но не в силах больше сдерживаться, они тоже рассмеялись, присоединяясь к другим. — Что здесь происходит? — раздался обеспокоенный голос со стороны двери. Когда все обернулись, чтобы посмотреть, кто пришёл, то увидели смущённое выражение на лице мистера Хона. — Похоже вы совершили массовое нападение на кучу подушек, — робко предположил он и покачал головой. Парни снова засмеялись, увидев улыбку, расплывающуюся на губах Джошуа. Они не видели её с момента заточения Джонхана. — Просто, чтобы вы понимали, вам придётся здесь убраться самим, — произнёс Джошуа, прежде чем закрыть дверь и уйти. Какое-то время все молчали, просто осмысливая происходящее. Скорее всего завтра всё изменится. И насколько сильно они не хотели избежать этого, это было то, в чём они были бессильны. Им нужно очень сильно постараться и выложиться максимум, чтобы остаться прежними.

***

Когда Хансоль и Сынгван снова вернулись в свою комнату, Сынгван извинился и предупредил, что ему нужно уйти. Было кое-что о чём он должен был позаботиться, и это вероятно займёт у него какое-то время. Хансоль не задавал вопросов, надеясь, что Сынгван скажет ему, если он должен будет что-то знать. На прощание он легко коснулся губами его лба и обнял, ни о чём не беспокоясь. Он не мог не поймать себя на мысли, что это уже происходило с ним, когда провожал взглядом отдаляющуюся спину Сынгвана. Хансоль ощутил беспокойство лишь тогда, когда к полуночи Бу всё ещё не вернулся. Но несмотря на желание дождаться вампира, он заснул. И когда он проснулся, Сынгвана всё ещё не было.

***

И вот теперь Хансоль волновался. Время приближалось к часу дня, и от Сынгвана всё ещё не было никаких вестей. Хансоль сидел в комнате Сынчоля и Джихуна, где они договорились встретиться. Но его мысли были заняты только Сынгваном. Директор пояснил, что ученики ни в коем случае не должны вступать в какую-либо конфронтацию с людьми. Но чего он ждал? Что они просто будут сидеть без дела, позволяя людям делать с ними всё что угодно? Этому не бывать даже через миллион лет. Некоторые студенты вернулись домой, но не было гарантий, что там будет безопасней. Люди из корпорации Мансэ расположили своих по всему городу, это было лишь вопросом времени, которое кончалось. Хансоль нервно постукивал ногой по полу. Мягко говоря, он был обеспокоен. Сынгван обычно сообщал, если у него что-то происходило, ведь для этих случаев у него был телефон. Хансоль беспокоился о безопасности Сынгвана, и было много вопросов, на которые он хотел получить ответы. А затем дверь открылась, и Сынгван вошёл в комнату. Хансоль вскочил со своего места и бросился к нему, осматривая его с ног до головы. На мгновение он испугался, что люди уже добрались до него. — Где ты был? — поспешно спросил он, вглядываясь в лицо Сынгвана, который между прочим выглядел отлично. — Извини, мне нужно было кое-что сделать. Я не ожидал, что это займёт так много времени. Но теперь я здесь, так что не волнуйся. Теперь всё хорошо, — искренне улыбаясь, заверил он Хансоля. Хансоль заметил, что что-то не так, но не показал виду. Он не стал ничего говорить, так как Сынгван продолжил, на этот раз обращаясь к остальным. — Я думаю, что нам больше не нужно волноваться, ребят. По дороге сюда я слышал, что они собирают свои вещи и уходят, — он сказал это так убедительно, словно это было на самом деле правдой. Остальные с недоверием уставились на него. Если люди действительно отказались от своих планов, даже не начав ничего делать, вероятно у них было то, что заставило их поступить так. — Не хочу вносить смуту в твои слова, Сынгван, но думаю, что тот, кто тебе сказал это, солгал, — произнёс Сынчоль, всё это время стоявший у окна, и его голос дрогнул. — Что? — в недоумении переспросил Сынгван, и страх тут же отразился в его глазах. — Они здесь, — коротко произнёс Сынчоль, и от его голоса по спине Хансоля пробежали мурашки. Вот и всё. Сынгван подбежал к окну, чтобы убедиться в словах Сынчоля. Пэн Ёнсу стоял у главных ворот университета. Множество других людей, облачённых в белые халаты, стояли вокруг него. У всех из них были металлические чемоданчики, в которых, по мнению Хансоля, и находились чипы. Хансоль подошёл к Сынгвану и увидел, как директор вышел из здания. Он что-то уверено начал объяснять Ёнсу, как им всем показалось, согласно кивнул, но в следующий момент трое мужчин схватили директора и против его воли вживили чип в его шею. Всё это произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Теперь они все остались сами по себе. Сынгван выбежал из комнаты, было это для вида или потому что ему было страшно, Хансоль не знал, но решил последовать за ним. Он проводил его по всем коридорам, вплоть до их комнаты. Сынгван захлопнул дверь, прежде чем Хансоль успел схватить его. — Сынгван, что случилось? — запыхавшись, спросил он и прижался лбом к двери. — Ничего, Хансоль, пожалуйста, не входи, — умоляюще произнёс Сынгван дрожащим голосом. — Сынгван, пожалуйста, дай мне войти, и расскажи что произошло. Тебе страшно? — продолжил Хансоль. Он не знал, что так подействовало на Сынгвана, но если тот нуждался в нём, он должен быть рядом. Это было понятно, что Сынгван был напуган. Он проходил через подобные вещи раньше, и было очевидно, что он не хотел проживать эти события вновь. — Я в порядке, Хансоль. Просто, пожалуйста, останься там, — проскулил Сынгван с другой стороны двери. — Почему? — возмущённо спросил Хансоль, не понимая, почему тот так отчаянно хочет держаться от него подальше. — Потому что я не хочу причинить тебе боль! — внезапно воскликнул Сынгван, и это заставило Хансоля замолчать. Он гневно уставился на дверь, что разделяла его с Сынгваном, и был совершенно ошарашен тем, что тот говорил. — Боль? Мне? Сынгван, о чём ты говоришь? Ты никогда не навредишь мне, — всё ещё ошарашенный фразой Бу произнёс Хансоль. — Нет, Хансоль, причиню. Я сделал кое-что глупое, — тихо ответил тот. — Я думал, что это правильно, но очевидно это было не так, — с отчаянием в голосе объяснил Сынгван. Хансоль понял, что тот плачет. — Квани, открой дверь и давай поговорим об этом. Я уверен, что всё не так плохо, — успокаивающе произнёс Хансоль. Он ненавидел видеть Сынгвана грустным, но это было то, что было частым в последнее время. Тот замолчал, и Хансоль подумал, что может быть Сынгван откроет ему дверь, чтобы позволить ему войти, и он смог бы обнять его и сказать, что всё в порядке. Но это было не так. — Я… — тихо начал Сынгван, и Хансоль едва мог слышать его голос через дверь. — Я принял чип. Он прямо во мне, Хансоль. Мне очень жаль, — закончил он и разрыдался, опускаясь на пол и прижимаясь головой к двери. Хансоль не знал, что он должен был сказать или сделать. Он просто был в шоке от слов Сынгвана. — Зачем? — начал Хансоль и кашлянул, чтобы вернуть себе голос. — Зачем ты сделал это? — наконец спросил он и прижал руку к двери. — Я сказал им кто я, — всхлипнул Сынгван. — Сын Бэк Юн, «принц мятежа». И я попросил их отказаться от всей этой глупой затеи, потому что они получат меня, сына одного из страшных существ, которые жили когда-либо на Земле. После нескольких часов обсуждения они наконец согласились, и я ушёл. Я поверил им, и это было так глупо с моей стороны, — произнёс Сынгван, и его голос сорвался на последних словах. Хансоль уставился на дверь, будто мог увидеть Сынгвана сквозь нее. Его слезы, стекающие по щекам, его красные глаза, дрожащие пальцы, которыми он нервно теребил свои волосы. Хансоль не винил его, ни секунды. Сынгван сделал это, чтобы защитить своих друзей и других Маджикусов. Хоть Сынгван и был Сынгваном, часть его все еще оставалась Сын Бэк Юном, бойцом за мир во всем мире. — Все в порядке, Сынгван, ты сделал это из лучших побуждений, ты не мог знать, что они так поступят, — попытался успокоить старшего Хансоль, говоря как можно спокойнее. — Я мог бы, Хансоль. Было так глупо доверять им… Это же люди, напуганные люди! Когда им страшно, они делают глупые вещи, прямо… прямо как я. Я должен был остановиться, когда почувствовал, что их генеральный директор напоминает моего отца. Я не должен был делать этого, — пробормотал Сынгван, продолжая винить себя, и на этот раз его голос звучал спокойнее. Бу был напуган, и Хансоль не был этому удивлен. Он запугал сам себя, и вместо того, чтобы сидеть и ждать, он пошел на поводу у собственных эмоций. Он не мог знать, что все обернется так, как бы он ни пытался убедить Хансоля в обратном. Хансоль собирался что-то сказать, но его внезапно прервал голос, доносящийся из коридора: — Один здесь. — Схватить его, — произнес другой голос. — Вот дерьмо, — прошептал Хансоль. — Сынгван, нам нужно валить отсюда. — в отчаянии произнес он, снова поворачиваясь к двери. — Нет, тебе нужно, а я останусь здесь, — спокойно ответил ему Сынгван, все еще находясь по ту сторону. — Что? Я никуда не уйду без тебя! — воскликнул Соль, в отчаянии дергая ручку, будто это могло помочь открыть дверь. Он поклялся не покидать Сынгвана и не собирался позволять ему сдаться этим людям. — Хансоль, — тихо позвал Сынгван, тем самым заставляя младшего немного расслабиться. — Я не знаю, как долго я смогу контролировать себя, поэтому тебе нужно идти как можно скорее. Мы придумаем что-нибудь позже, ладно? Я обещаю, — успокаивающе произнес он. Хансоль снова уставился на дверь. Он знал, что Сынгван был прав, и пока чип находился в нем, у него не было никакой власти над собой. Но Хансоль хотел увидеть его еще хоть раз, прежде чем все станет еще хуже. Шаги, что он слышал, становились все громче. — Обещаешь? — тихо прошептал он, когда смог говорить. — Обещаю, — ответил ему Сынгван, и, будто прочитав мысли Хансоля, он быстро распахнул дверь и притянул Чхве к себе, тут же касаясь его губ своими в мягком поцелуе. — А теперь, пожалуйста, уходи, — произнес он, толкая ошарашенного Хансоля в сторону коридора. Тому потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, а затем броситься наутек, оставляя Сынгвана позади. Он должен во чтобы то ни стало вернуться к нему, он должен его спасти! Хансоль бежал по школьным коридорам. Вверх, вниз, коричневым, зеленым, белым и фиолетовым, пока наконец перед ним не появилась дверь, ведущая на школьную лужайку. Он распахнул ее и то, что он увидел было настоящим хаосом. Его друзья, другие студенты носились то тут, то там, бросаясь заклинаниями, крича от гнева. Все вокруг были поглощены битвой с людьми из корпорации «Мансэ». Это то, чего больше всего боялся Хансоль, и он понятия не имел, что ему делать.

***

Джошуа стоял перед дверью в комнату Джонхана. Он стоял там уже пять минут, разглядывая ручку, и никак не мог понять, стоит ли ему входить. Он слышал неистовые крики студентов и других преподавателей, доносящиеся с улицы, и что-то с треском разбилось внутри него, когда он открыл дверь. Глаза Джошуа встретились с глазами Джонхана. Он выглядел измотанным и уставшим, и Хон не мог не чувствовать себя отвратительно из-за этого. Он не ненавидел Джонхана, он не мог. Отчасти потому, что он был ангелом, и у него были определенные проблемы с таким чувством, как ненависть, но так же и потому, что что-то внутри него продолжало кричать ему о том, что это все не то, чего хотел Джонхан. Он был хорошим человеком, и хотя произошедшее сильно ранило Джошуа, ему стоило простить его, хоть сейчас и не был подходящий момент. — Вставай, — скомандовал Джошуа, тут же пожалев о своем столь резком тоне. Джонхан даже не дрогнул и, не задавая никаких вопросов, медленно встал с постели и подошел нему. — Не пойми меня неправильно, — начал Хон, — я все еще не простил тебя, но я просто подумал, что ты должен это видеть, — закончил он, махнув рукой, когда они вышли из комнаты. Джонхан продолжал молчать, пока Джошуа вел его по коридорам на выход. Джонхан знал, что происходит на улице, он слышал даже у себя в комнате, но он и представить не мог, насколько все плохо. Студенты, его собственные ученики, сражались с людьми, на которых он когда-то работал. В то время, как эти дети и другие преподаватели пользовались своими способностями, люди пускали в ход мечи, ножи и даже огнестрельное оружие. Последнее пугало Джонхана особенно сильно. И хотя ему все время твердили, что Маджикусы мерзкие, злые и ужасные монстры, единственные монстры, которых видел вокруг себя в этот момент Джонхан — были люди. — Джошуа, мне так жаль… — начал Хан, привлекая внимание ангела, и отчаянно пытаясь показать ему свои настоящие чувства, что не хотел всего этого… Но его прервал мужчина, одетый в белый халат, и кричащий его собственное имя. — Джонхан! Я вижу, что ты поймал одного! Оставайся на месте, я уже иду, — мужчина направился к нему, сжимая в руках металлический кейс. Джонхан повернулся в сторону Джошуа, который так же замер, услышав слова незнакомца. Мужчина приближался к ним, и Джонхан, действуя исключительно на импульсе, схватил меч, лежащий в нескольких шагах от него. Развернувшись к парню в белом, он сжал орудие в руках и поднял его перед собой, явно давая понять, что он собирается сражаться. Он не смог сделать что-то, чтобы предотвратить все это, меньшее, что он теперь мог — это защитить тех, кто ему небезразличен. Джонхан понимал, что это была глупая идея, тем более, что он понятия не имел, как пользоваться мечом, тем более тогда, когда увидел, как мужчина достал пистолет и направил в его сторону. Джошуа мог только шокировано смотреть на всю эту сцену, когда Джонхана внезапно пронзило пулей, разрезавшей воздух со скоростью света, а затем мужчина продолжил к ним приближаться. Обычно Джошуа не был злым человеком, но один вид Джонхана, неподвижно лежащего на земле и стонущего от боли, сделал с ним что-то… И через несколько секунд он отшвырнул этого мужчину в сторону с такой невероятной яростью, о которой даже не мог и подозревать. Он бросился к Джонхану и осторожно поднял его на руки, отчаянно ища хоть какие-то признаки жизни на его лице. Глаза Джонхана были все еще открыты, и он моргнул, глядя на Джошуа. — Прости меня, — с комом в голе пробормотал Джошуа, не позволяя Джонхану говорить. — Я не должен был так злиться на тебя, но я был так подавлен собственными чувствами все это время, что не понимал, как на самом деле сильно нужен тебе… — продолжил он, и на его глазах проступили слезы. — Мне так жаль, Джонхан, я не должен был игнорировать тебя, я должен был быть рядом, сказать тебе, что не виню тебя, сказать… как много ты значишь для меня, — голос Джошуа дрогнул на последних словах, и он затих. Это была правда: он хотел пройти с Джонханом через весь этот хаос вместе, но… испугался. Он никогда не был свидетелем каких-либо стычек, не говоря уже о войне. И все это пугало и топило его в этом страхе. Он так сильно нуждался в Джонхане, и тот нуждался в нем тоже, а вместо этого он отдалился и… вот чем это кончилось. Джонхан мягко прикоснулся рукой к щеке Джошуа и хрипло прошептал: — Нет, Джошуа, я тот, кто должен просить прощения. Я должен был сказать тебе правду с самого начала: кто я и что я делал… Ты имеешь полное право обвинять меня, — он слабо улыбнулся. Ангел качнул головой, обнимая Джонхана и прижимая его к себе, в то время как слезы все сильнее скапливались в его глазах. — Нет, это было так глупо — винить тебя за что-то, Джонхан. Ты — хороший человек, и я прощаю тебя за то, что ты не сказал мне, — произнес он, и первая слеза прокатилась по его щеке. Джонхан вытер ее своей рукой. — Я не заслуживаю твоего прощения, Джошуа, ты слишком хорош для меня. Ангел слегка улыбнулся, заглядывая в темные, почти бездонные глаза Джонхана. Он бесконечно сожалел, что не проводил с ним время, которое мог бы. Джошуа быстро понял свои чувства к Джонхану, что вспыхнули впервые, когда он увидел лицо Юна так близко тогда, несколько месяцев назад… Но он так боялся даже допустить их тогда. Хан улыбнулся, все еще касаясь рукой щеки Джошуа, когда сильная боль пронзила его левую руку. — Мне так больно, — простонал он, поймав встревоженный взгляд Джошуа. — Джонхан, Джонхан, во что бы то ни стало, не закрывай глаза! Клянусь Богом, я ударю тебя, если ты сделаешь это! — Джошуа едва не закричал, глядя на Юна в своих руках. Но Джонхан не слушал его: звуки вокруг него становились всё тише, веки — тяжелее, и глаза закрывались сами собой. Образ Джошуа, плачущего перед ним, постепенно мутнел… Но его глаза широко распахнулись, когда тот привел собственную угрозу в действие и со всей силы ударил его по лицу. Джонхан дернулся, закричав. — Какого черта, Джошуа?! — в замешательстве крикнул он, уставившись на ангела. — Это за то, что ты инсценировал передо мной свою смерть! — ответил Джошуа, хмуро глядя на Джонхана. — Ох, так ты понял, — смущенно произнес Хан, избегая зрительного контакта. — Да, сначала я и правда думал, что ты сильно ранен и умираешь, но когда я подошел к тебе — крови не было. Ты хоть видел, что я сделал с этим бедолагой? — спросил Джошуа, поворачиваясь и ища мужчину глазами. — Ну, в любом случае, было больно! — надув губы, пробормотал Джонхан, немного задетый поступком ангела. — Он чуть не схватил тебя, перестань быть таким королем драмы, — произнес тот, обхватив Джонхана рукой. — Но, постой. — немного помолчав, начал Хан: — Если ты знал, что я не умираю, то что… все это было? — произнес он, ссылаясь на крик Джошуа и его признание. — Ты даже плакал, — хитро произнес он, приближаясь к покрасневшему лицу ангела. — Я… я просто подыгрывал, — пробормотал тот, избегая взгляда Хана. — Ммм, — произнес Юн, — а я думаю, что это было потому, что я на самом деле нравлюсь тебе и ты хотел извиниться, — Джонхан вытянулся, продолжая приближаться к уже пылающему пунцовому лицу Хона. — Что… Что ты имеешь в виду? — заикаясь, выдохнул Джошуа, пытаясь скрыть свой румянец, но так и не получил ответа. Вместо этого его встретили губы Джонхана, касающиеся его собственных в таком долгожданном сладком поцелуе. Когда Джонхан отстранился от Джошуа, слабый румянец пылал уже на его собственных щеках. — В следующий раз не надо бить меня так сильно… Джошуа рассмеялся, от чего его глаза изогнулись в очаровательные полумесяцы, и он взял Хана за руку. — Я постараюсь, но ты заслужил… — сказал он, все еще улыбаясь парню перед собой. — Вот что я заслужил, — произнес он, снова наклоняясь к ангелу за поцелуем. Они оба полностью потерялись в своем собственном маленьком мире, где были только они вдвоем и больше никого вокруг. Где они, наконец, были вместе, чего так долго оба жаждали. Ничто не могло отнять у них этого счастья, ни в тот момент, ни когда-либо еще.

***

Вону старался изо всех сил отбиваться от всех людей, что встречались ему на пути. Обладая способностью контролировать растения — у него это хорошо получалось. Он ограждал людей от себя наиболее безопасным способом… Но не мог не беспокоиться о Мингю. Парню было так страшно накануне, и Вону не мог ничего сделать, чтобы помочь ему. В последний раз, когда он видел Гю, тот направлялся к озеру, ведь в воде он был куда сильнее, и Чон знал это. Он уже был недалеко от воды, и теперь, когда он позаботился о людях, что пришли за ним, он решил на всякий случай проверить Мингю. Вону был обеспокоен тем, что тот мог быть ранен, пока его не было, чтобы защитить, и, конечно, от этой мысли он не мог не начать бежать еще быстрее. Когда Вону добрался до озера, он буквально упал на колени: Мингю был окружен. Он был в воде, тяжело дыша, и на его плечах и хвосте кровоточили глубокие раны. Вону действовал быстро. Он прикоснулся ладонями к земле, и ветви и корни взмыли вверх под толпой людей у берега, опутывая их со всех сторон и отшвыривая в стороны. Разумеется, Вону убедился, что они приземлятся в кустах и не повредят себя. Мингю в замешательстве уставился на людей, когда те вдруг взмыли в воздух, окутанные растениями, а затем полетели прочь. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Вону, который все еще лежал на земле в нескольких шагах от озера. — Вону, — с облегчением воскликнул Мингю, тут же бросившись в его сторону, морщась от боли в собственных ранах. — Не двигайся, — сказал Вону, — я приду к тебе. Вону поднялся и побежал в сторону Мингю. Он вытащил его из воды, намочив всю одежду в процессе, но ему было все равно, ведь все, о чем он думал — чтобы Мингю оказался в безопасности. Вону с восхищением замер, наблюдая, как красивый хвост Мингю превращается в пару длинных ног. — Что ты делаешь здесь? — спросил Гю, когда Вону начал исцелять его раны. Мягкий зеленый свет искрился на его руках, когда он сосредоточенно и осторожно прикасался ими к ранам Мингю. Они не были серьезными, но Вону хотел, чтобы Мингю был полностью в порядке. — Я же сказал, что буду тут, если понадоблюсь тебе, — ответил он, и его голос слегка дрогнул, поскольку он все еще был сосредоточен на исцелении Кима. Мингю заметил, как Вону дрожит и посмотрел на него. Его брови были нахмурены, и все лицо выражало максимальную концентрацию. — Вону, ты в порядке? — спросил Мингю, продолжая разглядывать старшего. Чон кивнул, но это ни капли не убедило Гю. Он знал Вону и мог с уверенностью сказать, когда тот врет. Он знал каким он был. — Вону, — спокойно позвал его Мингю, положив свободную руку поверх ладоней Вону. Тот прекратил лечение и посмотрел на него в ответ. — Все в порядке, со мной все хорошо, — успокаивающе продолжил он, заглядывая в широко раскрытые глаза Вону. — Нет, ты не в порядке, — грустно сказал тот, покачивая головой. — Я обещал, что защищу тебя и буду за тобой приглядывать, — продолжил он, виня себя во всем, глядя на едва зажившие раны Мингю. — Это не страшно, Вону, я в порядке, честно! — снова произнес тот, успокаивая друида, нежно поглаживая его руки своими. — Нет, это не так, Мингю! — воскликнул Вону, заставая того врасплох своей внезапной эмоциональной вспышкой. — Что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось? Что бы я делал без тебя? Разве ты не видишь, что я люблю тебя?.. — спросил Вону, заглядывая в расширившиеся от внезапного потрясения глаза Мингю, затем он медленно начал понимать, что сказал. — Прости, я не… — начал Вону, но тот прервал его: — Если бы ты не появился, у меня были бы настоящие проблемы. Я был рад видеть тебя, потому что, честно говоря, ты всегда был единственным человеком, о котором я думал, когда со мной что-то случалось, — признался Мингю, продолжая нежно поглаживать ладони Вону. Затем он поднял их и прикоснулся к ним своими губами. Вону с недоверием посмотрел на него. Должно быть, это была одна самых удивительных вещей, что Вону видел, чтобы Мингю делал, — и он боялся всё испортить. Вону почувствовал, как румянец покрыл его щеки, когда он заметил, что Мингю улыбается ему. — Я тоже люблю тебя, — сказал Мингю, наблюдая, как глаза Вону в шоке распахнулись. Тишина повисла между ними, пока они вот так сидели возле озера, уставившись друг на друга. Единственный звук, что нарушал это умиротворение вокруг, был шум волн, касающихся берега. Между ними было так много того, чего стоило бы сказать… Вону давно знал, что влюблен в Мингю, но теперь, услышав, что его чувства взаимны, его сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Вону никогда не был хорош в проявлении собственных эмоций, но на этот раз он решил собрать все силы: сейчас или никогда, — и он выбрал первое. Глаза Мингю стали еще больше, когда Вону внезапно приблизился и утянул его в нежный поцелуй. Мингю подался вперед и углубил его, и Вону знал, что к этому чувству он сможет привыкнуть.

***

Джун действительно хотел защитить Минхао, но эта задача оказалась куда сложнее, чем он ожидал. Джун был занят бегом, чтобы отводить людей, вести их по ложным следам, запутывать, чтобы быть уверенным, что его не схватят. Он все время следил за Хао, но независимо от того, как сильно он хотел броситься к эльфу, он знал, что этим только сильнее подвергнет его опасности. Минхао был сильным, Джун знал это, но ему просто хотелось заботиться об этом парнишке, и он делал это уже очень долгое время. Он уже с нетерпением ждал того момента, когда все закончится, и снова сможет держать своего мальчика в руках. Джун так потерялся в собственных мыслях о Минхао, что не заметил человека, который внезапно подкрался к нему сзади. Джун заметил его только в тот момент, когда стрела пролетела мимо его лица, обдавая его лицо ветерком. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто был целью, и встретился взглядом с человеком, который зажмурился, от пролетевшей мимо него стрелы. Джун ухмыльнулся, схватил его за волосы и отшвырнул к ближайшему дереву. Джун снова повернулся, чтобы посмотреть, кто же в него стрелял, но не увидел никого, кроме Минхао. Тот стоял с луком в руке и колчаном со стрелами на спине. — Я не знал, что ты умеешь пользоваться луком и стрелами, — крикнул ему в замешательстве Джун. Минхао ухмыльнулся, точь-в-точь повторяя мимику самого Джуна, и дразнящим голосом ответил: — Ты еще очень многого обо мне не знаешь, Джунни, — он подмигнул ему и убежал в другой конец поля. Джун ошеломленно замер, когда Минхао оставил его, и его уши слегка порозовели. Он, конечно, не был готов к тому, что Минхао будет вести себя с ним так смело, но ничуть не возражал, если тот продолжит это делать. Джун был полностью очарован эльфом, и Минхао это знал, поэтому было довольно просто вилять перед ним своим хвостом, но Джун ничуть не был против такого расклада вещей. Он был влюблен — и это единственное, что было важным.