Реквием падающей звезды

      За окном был ливень. Капли звонко постукивали по серому асфальту, создавая своеобразную музыку. В одном из школьных коридоров была настоящая суматоха: все куда-то спешили, толкались, громко кричали друг на друга. И это неудивительно, ведь совсем скоро в школе пройдёт «Свободный День». Это день, когда нет уроков, когда ты ходишь и исправляешь все свои, увы, заниженные оценки. Но если по всем предметам у тебя выходят хорошие оценки, то ты можешь не приходить в этот день в школу. Поэтому теперь все ученики спешат исправить отметки. Сал, Ларри и Эшли были около большого окна — почти единственного места, до куда не дошли остальные. Ребята ещё в начале весны договорились помогать друг-другу в предметах, чтобы под конец не влипнуть. Именно поэтому компания Фишера сейчас чувствовала себя немного выше остальных. Носитель протеза засмотрелся в окно. Улицы были серыми и как-будто неживыми, он даже отсюда мог почувствовать холодный дождь. В голову засела мысль о Трэвисе. Они виделись на прошлом уроке, но так и не поговорили. Вспомнив вчерашний поцелуй, Сал сильно покраснел. Он повертел головой в разные стороны, дабы не думать о всяком, и посмотрел на Джонсона. — В последнее время ты ведёшь себя крайне странно... — тихо сказал Ларри, прищурившись. Эшли кивнула и согласилась с ним: — Именно. Что-то случилось? — А? — взволнованно произнёс Сал, стараясь подобрать дальнейшие слова. — С чего вы взяли? У меня всё хорошо. — Эшли посмотрела на него, удивлённо вскинув брови вверх, Ларри поперхнулся водой, которую только что пил. — Да что с вами не так? Если хотите задать вопрос, то спрашивайте. Но вам не нужно так сильно волноваться за меня. Казалось, что дождь на улице усилился. Капли будто барабанной дробью постукивали по земле. Снаружи никого не было. Любой вышедший на улицу промок бы до самых ниток. И, вероятно, заболел бы. — Хорошо, тогда я задам вопрос первая. — сказала Эшли, улыбнувшись. — Ты вчера поздно вернулся домой? Я ждала у Ларри допоздна, но мы так и не увидели тебя в Апартаментах. Сал сглотнул, понимая, что от ответа на этот вопрос ему никак не отвертеться. Вздохнув, он постарался успокоиться и произнёс: — Да, поздно. — Он решил не уточнять. Всё-таки врать друзьям - не хорошо. Ларри пожал плечами на ответ друга, убрал бутылку с водой и посмотрел на Фишера. Сам же Салли старался смотреть в окно — на бушующий ливень и серые дома. Но он буквально чувствовал, как Джонсон и Кэмпбелл сверлят в него взглядами. — Трэвис. — Протянул Ларри, отчего Сал вздрогнул и посмотрел на друга. — Ч-чего?! — голос дрогнул, и Сал заметил, что это был не вопрос Ларри. Мимо их компании проходил Фелпс. Джонсон удивился, что мулат даже не заметил Сала, или Эшли, да даже самого Ларри! Это было крайне необычное поведение для «школьного хулигана-мудака». На этот раз Фишер смотрел на Трэвиса. Хотелось поговорить, прижаться и просто быть рядом, но сейчас парни находятся в школе. Что будет, если хоть кто-то узнает об их «тайне»? — Эй, Трэвис! — Окликнула Эшли и блондин обернулся. — Идёшь исправлять свои долги, да? Взгляды Трэвиса и Фишера пересеклись, время словно растянулось, затем оба парня посмотрели в противоложные стороны. Сал — в пол, заливаясь краской; а Трэвис — на Ларри. — В отличии от вас, идиотов, я давно всё исправил. А вы - стопроцентные неудачники - идёте в Свободный День сюда, дабы в конце учебного года не провалиться. Я прав? — В прошлом году, если я не ошибаюсь, ты наплевал на это, да и в Свободный День здесь не появился. Так почему сейчас решил измениться? — спросил Ларри, уже надеясь на какое-нибудь обзывательство в ответ. Но Фелпс лишь пожал плечами и сказал: — Видимо, мне просто необходимо измениться, если я хочу быть достойным одного человека. Это последнее, что он произнёс, прежде чем скрыться в новой толпе из учеников. Сал смотрел ему вслед и прокручивал в голове фразу блондина. — Ого, думаете, он только что сказал, что влюбился? — произнёс Ларри с некой ноткой игривости в голосе. Это заставило Сала спуститься на землю, когда он витал в облаках. Эшли усмехнулась: — Ну, это было похоже на признание. Сал, как думаешь, о ком он говорил? — девушка посмотрела на друга. — Это может быть кто угодно, Эш. — Он снова посмотрел куда-то в толпу и вздохнул.       Уроки проходили без изменений. Ливень за окном до сих пор шёл, и даже сильнее. Сал и Трэвис не пересекались в школе после того случая. Наступил последний урок — физическая культура, проходящая на улице. Обычно Сал, Ларри и Эшли во время этого урока сидят на лавочке из-за «ложных освобождений» и разговаривают о всяком. Уже стоя около выхода из школы, Сал понял, что забыл в кабинете одну книгу, которую собирался показать друзьям. Он сказал Джонсону и Кэмпбелл, что сейчас вернётся, и быстрым шагом пошёл в кабинет. Тишина разъедала изнутри, учителя в классе не было. Ученики оставляли свои рюкзаки и сумки здесь, брали форму и шли переодеваться, затем спускались вниз и шли заниматься на улицу. Видимо, скоро начнётся урок, раз в кабинете никого. Фишер открыл рюкзак и стал искать тонкую книжку в тёмной обложке, что так и хотел показать друзьям. Вдруг, нужная вещица показалась, и Сал уже обрадовался, как вдруг двери в класс открылись и звук заставил его обернуться. Зашёл Трэвис. Он удивился, когда увидел Фишера. Дверь закрылась. Блондин подошёл к своему рюкзаку и достал блокнот. Фелпс тоже не занимался на физкультуре, поэтому мог делать всё, что душе угодно. Сал чувствовал нарастающее напряжение. — Та-ак, — протянул он. — Почему у меня чувство, будто ты избегаешь меня? Трэвис обернулся на Салли, удивился. — Когда я вижу тебя, то думаю совершенно не о школьных темах, Сал. Да и к тому же ты сам сказал в школе вести себя «как обычно». Салли вздохнул и подошёл к Трэвису. С улицы был слышен уже потихоньку пропадающий дождь. Когда начнётся урок — закончится ливень. — Да уж, это действительно проблема. — сказал Фишер, подойдя ближе к Фелпсу. — Но сейчас мы одни. Тебе не нужно игнорировать меня. Блондин посмотрел Салу в глаза. Они напоминали море. Казалось, что весь мир пропал — остался лишь этот класс и два подростка, в которых течёт любовь друг к другу. Трэвис аккуратно положил руку за голову Салу, на ремни фиксации протеза. Вдруг что-то в его глазах изменилось, страсть заменила осторожность, и оба подростка снова потерялись в пространстве и времени. Трэвис быстрыми движениями ухватил Фишера за бёдра и усадил на парту. Он быстро снял с голубоглазого протез, и не увидев лица, прильнул к его губам. Трэвис, не разрывая поцелуй, стал проводить рукой по позвоночнику Салли, вызывая в теле парня приятную дрожь. Хвостики стали распадаться, и Фишер в одно мгновение стянул обе резинки. Мягкие волосы, пахнущие лавандой, упали ему на плечи. Воздух заканчивался, поэтому им пришлось остановить поцелуй. Фелпс открыл глаза, и, сам того не желая, увидел лицо Фишера. Сал вздрогнул, когда понял это, и попытался надеть протез, но Трэвис, ухвативший его за руку, помешал это сделать. — Как это случилось? — Блондин провёл рукой по лицу Сала. — Из-за собаки, которая убила мою мать. — Произнёс Сал, стараясь улыбнуться. — Мне жаль. Прозвенел звонок, от которого оба парня вздрогнули и пошли на улицу. Они снова притворялись, что ничего между ними нет.       После долгого школьного дня, Трэвис вернулся домой. Его мать была на кухне. Её вид был более болезненным, чем всегда. Под глазами были тёмные мешки, кожа бледная. Было видно, что женщина недоедает; её ключицы сильно выпирали, скулы тоже были сильными. Волосы были собраны в низкий хвост. Была ночь. Отец был в спальне и молился, Трэвис же давно закончил с молитвами и сидел в своей комнате, прокручивая в голове сегодняшний день. Ему не хватало Сала. Хотелось снова увидеться и болтать всю ночь. Звёзды на небе выглядели блеклыми, луна скрылась за облако. Трэвис слышал, как отец вышел на кухню. Слышал их разговор с матерью. Женщина не могла это больше терпеть. Она каждый день боялась, у неё развились паранойя и депрессия. В собственном доме было небезопасно. Блондинка повысила голос на мужа, послышалась пощёчина. Священник ударил жену. Тишина. Трэвис зажмурился, пытаясь не слушать. Пытаясь отвлечься. Но не получалось. У его матери была истерика. Послышался последний крик и входная дверь хлопнула. Она ушла. Трэвис не знал, что ему нужно было делать. Вернётся ли мать? Не наделает ли глупостей в таком состоянии? В конце-концов эмоции взяли над ним верх и по лицу потекли прозрачные, холодные слёзы. Нет, оставаться в этом доме было нельзя. Трэвис давно научился сбегать не через парадный вход, а через окно. Он открыл его, запуская ледяной поток воздуха и спрыгнул вниз. Благо, малая высота оказала помощь, и не сломала Фелпсу конечности.       Первым делом он позвонил Фишеру. А куда ещё бежать-то? Мать он потерял из виду и не знал, куда она сейчас отправляется. А шастать по улицам в такое позднее время — рискованно. Он не заметил, как добежал до Апартаментов. Открыл двери, зашёл. Тут же его встретил Сал. — Эй, ты в норме? — спросил носитель протеза. Но ответа не последовало. Заметив слёзы на лице Трэвиса, Салли улыбнулся и, подойдя ближе, крепко обнял парня. В этот момент двери лифта открылись и показался Тодд. Рыжий посмотрел на парней с удивлением, и, не решаясь выйти, застыл в изумлении. Двери лифта закрылись и он отправился на какой-то этаж. — Всё будет хорошо. — Протянул Салли, обнимая Трэвиса.