Реквием падающей звезды

На небе не было и облачка. Солнечные лучи доходили до земли, грея поверхность. Птицы на ветвях деревьев и на скамейках щебетали, пели. Прозвенел звонок и буквально через несколько минут из школы хлынул поток учеников. Все радовались концу учебного года и началу летних каникул. Несколько людей столпились у школы, прощаясь и строя планы на три месяца вперёд. Парни шли на поле, чтобы сыграть последний раз и разъехаться всем уже завтра, забывая друг о друге. Такая вот она — школьная жизнь. Вы строите совместные планы, клянётесь, что всегда будете рядом, но в итоге — разъезжаетесь по разным уголкам страны. Многие сами не хотят видеть тех, с кем проучились вместе. Но есть и другие. Люди, которые всю свою жизнь стараются поддерживать связь с друзьями. Сал, Трэвис, Ларри и Эшли вышли из школы, о чем-то мило беседуя. С того момента, как Лидия развелась с мужем, прошла неделя. Трэвис не сообщал Фишеру подробности своей семейной жизни, хоть Салли и спрашивал. Блондин всегда отнекивался, мол, «скоро сам поймёшь», но Сал не понимал. Со временем он и сам перестал доставать Фелпса такими расспросами. Захочет — сам расскажет, верно? — Едете куда-нибудь летом? — поинтересовалась Эшли. — Буду ездить по нашему городу, — Сказал Джонсон. — Нашёл много классных мест и теперь хочу их посетить. А ты? Девушка задумалась, — Вообще, я никуда не планировала, но, может, соберёмся как-нибудь вместе? Сал кивнул: — Звучит хорошо. Что думаешь? — Он перевёл взгляд на Трэвиса. — Я за. Эшли начала что-то бурно планировать, когда на телефон Трэвису пришла смс'ка. Парень отошёл от друзей, посмотрел в телефон и удивился. Сначала общаться всем вместе было немного неловко и сложно. Но в итоге, как и сказал когда-то Сал, Трэвис оказался хорошим другом. В голове Ларри не укладывался тот факт, что его лучший друг встречается с Фелпсом, и Эшли часто шутила, мол, «ты просто ревнуешь, Ларри». Но это была не ревность, это была лишь дружба, потому что сам Джонсон был влюблён в другого человека. Человека, который, увы, даже не догадывался об этом. — Сал, — внезапно появился Трэвис. — Зайдёшь на чай? Фишер кивнул, — Да, конечно. Ребята распрощались и пошли по домам. Вернее, Сал пошёл к Трэвису, а Эшли — к Ларри.       Сначала со стороны отца Трэвиса сыпались бесконечные угрозы. Извиняться он не планировал, ведь даже не понимал, что вообще случилось. Он говорил: «Бог всё видит и Он накажет вас! Вы будете гореть в Аду, испытывать страшные муки, но вас никто не спасёт!», что было немного жутко и смешно одновременно. Правда, поначалу Трэвис даже уснуть не мог. Подросток вспоминал отца, его наставления сыну читать Библию. И было ощущение, что его отец сейчас смотрит из улицы — в комнату своего сына. И дышит... тяжело, шумно, протяжно. В такие моменты Фелпс думал о Салли. Становилось хоть немного легче. Их частым гостем стал Джеймс Гаррен. Шериф приходил почти каждый день, и сначала Трэвис думал, что мужчина стал хорошим другом для его матери. Но потом, случайно найдя в её комнате букет цветов, Трэвис всё понял, но не стал задавать матери лишних вопросов. А Лидия чувствовала себя такой свободной! Будто могла летать — за спиной два верных крыла. — Тебе с сахаром? — Спросил Трэвис, наливая в белую фарфоровую кружку кипяток. — Один кубик, пожалуйста. — Вежливо протянул Сал, улыбаясь. В квартире, что до этого была похожа на тюрьму, был ремонт. До этого белые стены стали зелёными, появились новые предметы. Например, был сменён диван наиболее новый. Часы, которые давно не ходили, сняли и заменили. На столе красовалась красивая белая скатерть. Здесь было заменено почти все: стулья, старый комод, книжный шкаф... На полу лежал пушистый ковёр, а на стенах висели разные картины и фото. Трэвис подал Фишеру горячую чашку с чаем, сел рядом на диван и вздохнул, улыбаясь. — Вот и закончился этот учебный год... — Сказал блондин. Фишер кивнул: — Да уж. Впереди целое лето... — Многообещающе произнёс Сал. Подросток сидел без протеза, хотя в соседней комнате была мать Трэвиса. За это время Лидия стала Салу родной. К ней тянуло. Женщина была столь доброй и прекрасной, что рядом с ней Салли замечал, как невольно начинает улыбаться. Лидия сияла, словно солнце. И Сал понимал, что она прошла через многое: мужа-тирана, годовую депрессию, которая только недавно прекратилась. Лидия стала олицетворением доброты и вежливости, а помогал ей во всех делах именно Джеймс. Гаррен и сделал ремонт, и помог со священником... Он всегда был рядом. Трэвис поставил кружку на стол, тоже сделал и Сал. Парни посмотрели друг на друга. Руки сами тянулись, оба хотели только одного. Их губы соединились в поцелуе - желанном, нежном. Мысли были забиты друг-другом, всё остальное в этот момент перестало существовать. Они забыли и об Эшли с Ларри, которые сейчас, наверное, играют в видеоигры или смотрят фильм. Они забыли обо всех недавних проблемах. Забыли о Гаррене, рядом с которым Лидия расцветала. И забыли о... Лидии. Мать Трэвиса открыла дверь из своей комнаты и пошла на кухню, услышав шаги, парни резко оборвали поцелуй, сели в подобающую друзьям позу и оба стали красными. Женщина появилась, судя по всему, невовремя. Она сразу заметила эту атмосферу неловкости в комнате. Улыбнувшись, она подошла к окну и выглянула. Наверное, скоро придёт Джеймс. — Даже не буду спрашивать, чем вы занимались. — Тихо сказала Лидия, но парни не услышали. Наверное, к лучшему. В доме поменялось ещё кое-что. Цветы. Салли специально приходил, чтобы оживить их. Но после, наверное, сотни неудач, Фишер не выдержал и просто купил новые цветы в горшках. Сейчас они были на белом подоконнике Трэвиса. Синие бутоны раскрылись ещё не полностью, но уже притягивали к себе взгляды. Стук в дверь. Лидия, поправив прическу, открыла. Не нужно было гадать, чтобы понять, что это Джеймс Гаррен. — Идём? — Протянул мужчина, заглядывая в квартиру и улыбаясь. Женщина обернулась на сына и его друга, — Я... Мы идём в театр, так что... Вернусь, наверное, поздно. — Мам, — Сказал Трэвис. — Иди и отдохни. Женщина улыбнулась и скрылась за дверью, а Трэвис и Сал переглянулись. В доме остались они одни. Это было прекрасно — снова чувствовать себя счастливыми. Переживая горе, люди думают, что лучше уже не будет. Что они навсегда останутся в этом периоде боли и отчаяния. Вот только это проходит, и солнце снова светит. Когда падает звезда, она сгорает под мелодию реквиема, когда теряются люди — им на помощь идут другие люди. Звезда стопроцентно сгорает, а у людей есть шанс спастись. Потому что люди могут спасти людей, а звёзды находятся слишком далеко друг от друга.