Реквием падающей звезды

Они шли по освещённой фонарями улице. Солнце давно село за горизонт, освобождая место луне. Звёзды на тёмном полотне выглядели ярко, напоминали, что люди не одиноки. Трэвис, смотря вверх, на звёзды, вспомнил недавний рассказ матери. Внутри что-то сжалось от собственных мыслей и Сал обернулся на блондина. — Ты в порядке? — Спросил Фишер, подойдя немного ближе. Фелпс кивнул, — Да. Они продолжили идти к мотелю, и если Трэвис вовсе не хотел спать, Сал же наоборот — уже валился с ног. Трэвис не мог не думать о матери. Она показалась ему такой печальной, но в тоже время и свободной. Парень уверен, женщина никогда не чувствовала себя такой свободной. Да и этот шериф... Почему только от одного своего вида, Трэвис полностью ему доверяет? Да, он был в форме, но дело тут не в работе... Что-то в Джеймсе есть, чего нет ни в родном отце Трэвиса, ни в его матери. Наверное, это огонёк надежды в глазах Гаррена. Мужчина надеется, верит, что всё будет хорошо. Становилось холоднее. Подул ветер, ребята прошли мимо какого-то кафе и свернули в переулок. Ещё немного и они дойдут до нужного мотеля. Трэвис подумал о Эшли и Ларри, интересно, где они сейчас? Наверное, уже дома. Неожиданно Трэвис почувствовал, как его руку берёт Сал. Блондин посмотрел на него с неким удивлением, но в итоге улыбнулся. Стало тепло, они шли близко друг к другу. Увидев нужное здание — невысокий мотель с неоновой вывеской — Трэвис сжал руку Салли сильнее. Они зашли в здание, здесь пахло горячим шоколадом, за стойкой никого не было. В пыльном шкафу стояли старые книги, текст на них уже почти стёрся — видимо, в этом месте любят почитать. Сал позвонил в колокольчик, который стоял на стойке, надеясь, что сейчас к ним подойдёт работник. Но никто не пришёл. Фишер уже хотел позвонить во второй раз, но одёрнул себя, когда входная дверь открылась и с улицы показались двое взрослых. Женщина блондинка резко остановилась, увидев Трэвиса. Мужчина в форме шерифа тепло улыбнулся. — Мам? — Протянул Трэвис уже второй раз за вечер, Сал посмотрел на него с удивлением. — Вот оно что... — Сказала Лидия то ли себе, то ли Джеймсу, то ли Трэвису. — Это ты сказал ему прийти сюда, верно? Блондинка обернулась на шерифа, он кивнул. В комнате повисла неловкая тишина, Сал внимательно смотрел на Трэвиса и на его мать. Они были очень похожи. Затем его взгляд пал на шерифа: мужчина отошёл к окну, смотрел на улицу, на звёзды. Фишер отошёл к нему, дабы никак не мешать разговору Трэвиса и Лидии. — Мы оба можем начать всё заново! — Первым нарушил тишину Трэвис. — Почему так получается... что когда счастлив я — несчастна ты?... Его голос дрогнул, женщина посмотрела на сына. Её глаза засверкали, было ясно, ещё немного, и она расплачется. Лидия всегда была хрупкой, словно хрусталь. А когда вышла замуж, она разбилась на тысячу осколков. Брак стал для неё началом конца, разрушающим всё периодом. И со временем она поняла — ей никогда не стать счастливой в этой семье. Она всей душой любила Трэвиса, так любила, что побоялась сломать его вместе с собой, поэтому и ушла. Звезда всегда погибает в мелодии реквиема, а Лидия надеялась умереть в тишине. Кто знает, что случилось бы, если бы тогда в кафе она не встретила Джеймса. — Прости!... — Сказала женщина, закрыв лицо руками. — Прости меня, пожалуйста! Прости! Это я во всём виновата, только я и никто больше! На них обернулись шериф и Сал. Оба смотрели с удивлением. — Не вини себя, ты ничего не сделала. — Тихо сказал Трэвис, — В любом случае, сейчас ты знаешь, что нужно делать... Она открыла лицо, по которому скатывались прозрачные слёзы солёными дорожками, падали на пол. За стойкой так никто и не появился, и Сал подумал, а работает ли здесь вообще кто-то? Здание было старым, на стёклах — разноцветный витраж. Повсюду висят гирлянды, огоньки которых тускло мигали разными цветами. Наверное, скоро они перегорят. Это место больше походило на книжный клуб: Фишер буквально представлял, как сюда приходят несколько людей, совершенно разные, с собственными проблемами; а в руках у этих людей по книге, и когда последняя страница будет прочитана, эту самую книгу — в уже потрепанном переплете — поставят на полку. И когда век «книжного клуба» закончится, сюда придут другие люди, увидят кладбище книг на полке и загорятся идеей собираться здесь для чтения. Салу всегда нравилось такое. Его привлекали тихие места, полные тайн и загадок. — Мы должны вернуться..! — Наконец произнесла блондинка, получив удивлённый взгляд Джеймса. Гаррен привязался к ней: к этим глазам, смотрящим прямо в душу, к этим чертам лица, к едва заметной родинке под правым глазом. Шериф поник в собственные мысли, но встрепенулся, когда женщина продолжила: — Я разведусь с мужем. — Я могу помочь. — Сказал Джеймс, отчего Сал улыбнулся. Фишер любит Трэвиса, и видеть, как его жизнь налаживается, очень приятно. С души упал камень. — Хорошо, хорошо... — Сказала Лидия, вытерев слёзы со своего лица, и посмотрела на Трэвиса. Блондин тоже взглянул на неё, улыбнулся и сделал шаг, чтобы обнять мать. Женщина почувствовала прилив сил и улыбнувшись, закрыла глаза, обнимая сына в ответ. Гаррен сказал Фелпсам и Фишеру, что довезет их по домам, и они пошли на улицу. Сели в машину и поехали в другую часть города.       В машине играло тихое привычное кантри, отчего Лидия невольно улыбнулась. Трэвис и Сал сидели сзади. Обоих подростков клонило в сон. Фишер посмотрел в окно — на мотель. Быть может, все его фантазии о «книжном клубе» — не вымысел? Ведь то, что к ним никто не пришёл, должно что-то значить? С этими мыслями он уснул на плече Трэвиса. Сам же блондин держался не дольше — он посмотрел на мать, но поняв, что совершенно не слышит, о чем она сейчас говорит, закрыл глаза и погрузился в сладкий, опьяняющий сон. Лидия посмотрела на них с улыбкой на лице. Ей не нужно было объяснять, она могла почти увидеть эту связь между ними. И, казалось, что и мать, и сын сейчас счастливы. Оба закружены в жизнь — удивительную, волшебную. Оба влюблены или заинтересованы в ком-то. Гаррен посмотрел на Лидию: прежде чем сесть в машину, она написала ему адрес, предварительно узнав адрес и Салли, так что Джеймс знал дорогу. Лидия наклонила голову на холодное стекло, закрыла глаза и тоже уснула.       Спустя несколько часов езды, машина остановилась у Апартаментов Эддисона. Сал вышел, поблагодарив Джеймса, Трэвиса и Лидию, и ушёл домой. Дома уже ждал отец, которому, слава Богу, Ларри сообщил, что Сал в безопасности. Хотя, конечно, сам Джонсон был в этом не уверен. Он вообще не знал, куда Фишер идёт и что его ждет там. Но и Ларри, и Эшли надеялись, что у их друга всё будет хорошо. А встретив Генри — отца Сала — у Апартаментов, с расспросами, где его сын, пришлось сказать, что, мол, у него всё хорошо и он скоро вернётся домой. Конечно, пришлось соврать, сказав, что в автобусе уже не было мест, и Салли пришлось ждать другой автобус, вот только тогда они не знали, что это — последний рейс. Генри поверил, облегченно вздыхая. Фишер зашёл в апартаменты, проверил ключи в куртке, и вздохнул. Было уже поздно, и единственное, чего подросток желал — было снять этот чёртовый протез и уснуть на мягкой кровати, даже не раздеваясь и не распуская хвостики. Он нажал на кнопку лифта, подождал с полминуты и когда металлические дверцы открылись, он неуверенно шагнул вперёд. В лифте он еле как держался, чтобы не уснуть, и когда наконец-то достиг своего этажа и шёл к квартире, его окликнул знакомый голос: — Сал, ты вернулся! — Ларри сидел на лестничной площадке вместе с Эшли. Оба они были в джинсах и футболках и Фишер удивился тому, что Эшли находится здесь. Видимо, девушка решила остаться на ночь у Джонсона. — Да, — Вспомнив последнее, что он сказал друзьям, Сал залился краской. Было слишком неловко. — Меня довёз друг матери Трэвиса. Фишер не был уверен в своих словах, быть может, Джеймс был куда больше, нежели «друг», но вдаваться в подробности Сал не хотел. Но он был бы даже рад, если бы так и оказалось; Джеймс Гаррен с виду был добрым и надежным, куда лучше, чем отец Трэвиса. — Да уж, — Протянула Эшли. — У него семейные проблемы, да? — Получив утвердительный кивок, Кэмпбелл улыбнулась. — Всё так как ты и говорил, Сал. Фишер тоже улыбнулся. Повисла тишина. Внезапно Салу захотелось узнать, сколько сейчас время? Может, два часа ночи, или три? Было уже очень поздно, в глазах всё расплывалось. Ларри встал, направляясь к носителю протеза. — Ты сказал, что любишь его. — Внезапно сказал Джонсон, отчего по телу Сала прошла дрожь. Эшли цыкнула, ох, как же она ненавидела торопиться! Конечно, сама она тоже хотела поскорее узнать все подробности у Кромсали, тут ничего не поделаешь. Эшли встала со ступенек и подошла к парням. Ларри продолжил: — И я не знаю, имел ты ввиду дружбу или настоящую любовь. Ну, типа, настоящую... Боже, чел, ты понял! — Эшли хихикнула, Ларри посмотрел на неё и добавил, — Просто знай, что мы всегда будем рядом, что бы ни случилось. Нам не важна твоя ориентация, главное, что у тебя здесь. — Он ткнул Сала пальцем в грудь, смущённо отводя взгляд. Эшли покачала головой, улыбаясь, — Он эту речь репетировал с самого приезда. — Уточнила девушка. Сал улыбнулся, желание спать улетучилось на время. Видя своих друзей бодрыми — он сам стал таким же бодрым. — Спасибо. Да, я имел ввиду... — Фишер не торопился продолжать, подбирая слова, — Что мы с Трэвисом... Ну, встречаемся. — Он взглянул на своих удивленных друзей, снова краснея. — Эй, а что насчёт вас!? — Нас!? — Относительно громко сказала Эшли, уставившись на Фишера. Ларри посмотрел на неё и Сала с полным удивлением. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, вы всегда ходите вместе, Эшли часто остаётся у тебя с ночёвкой... Вы, разве, не встречаетесь? — Уточнил Фишер. Эшли снова засмеялась, — Нет, ничего такого. На этом их разговор был закончен. Сал вернулся домой, его отец спал в своей комнате. Недолго думая, Фишер пошёл в свою комнату, улыбнулся и наконец лёг на кровать и погрузился в сон. Трэвис в это время ждал в машине, пока мать покончит с прошлым, дабы избежать лишнего скандала.