Тридцать шесть стратагем

      Глава 1. Прага              Альтаиру Блэку исполнилось десять лет. Это был высокий для своего возраста, худощавый ребенок с густыми, черными волосами до плеч и синими глазами. Он не особо стремился к получению знаний, но знал всё, что положено знать к этому времени представителю такого славного рода.       Его обычно спокойные глаза, с легкой искоркой юмора, практически всегда смотрели на родителей или собеседника ровно, с некоторой долей властности и самоуверенности. Временами, когда ребенку что-то не нравилось, или он был раздражен, наружу выходил фирменный характер Блэков – переходящая в ярость вспыльчивость, упрямство, резкость, категоричность. В такие минуты Альтаир плохо контролировал себя и был способен на слово или действие, которого потом стыдился. К тому же родители баловали своего ребёнка. Он рос в атмосфере больших денег, капризов и уверенности в собственном превосходстве. Его желания исполнялись, окружающие относились к наследнику такого рода с неизменным уважением и готовностью внимательно слушать и выполнять просьбы. Подобное неизбежно и достаточно сильно сказалось на характере юного Альтаира. За три недели до его одиннадцати лет все изменилось…       Альтаир находился в своей комнате. Большое помещение, с лепниной на потолке, с шёлковыми обоями, с тяжелыми бархатными шторами, широким камином с мраморной полкой, дубовым паркетом и богатой мебелью могло потрясти очень и очень многих людей.       Чувствовалось, что и в этой комнате, и во всем доме очень много денег, и главное ими умеют пользоваться. Во всем был виден богатый и изысканный стиль. Небрежный, очень дорогой, не бросающийся в глаза, изысканный. Альтаир мало задумывался о таких вещах. Они окружали его с самого рождения и казались вполне естественными и неизменными атрибутами жизни.       В ту ночь он лежал в кровати, ворочался и долго не мог уснуть. В доме было тихо. Вот, приглушенный расстоянием и стенами еле слышно донесся звук часов, отбивающих полночь. Его родители просто обожали эти часы и не согласились бы ни за какие деньги расстаться с ними. Темнота окутала комнату мягким покровом, и лишь в щель между неплотно сдвинутыми занавесками проникал неяркий ночной свет – чуть дальше по улице горел фонарь.       Мальчик никогда не боялся темноты. Блэки – значит черные. Им ли переживать из-за отсутствия света?       Сейчас же, лежа на кровати, он в меру своего разумения размышлял о многочисленных подарках, что были обещаны через три недели, на одиннадцать лет.       Одиннадцать лет – важный возраст для будущего мага. К этому времени завершается один из этапов жизни, за которым следует учеба в волшебной школе. Родители и родичи просили его подумать, чтобы он хотел получить. Возможно, именно это ему и подарят. И сейчас он думал, чтобы заказать.       Конечно, первым делом следует попросить палочку. Еще можно артефакт. Вот только какой? Может стоить подумать о магическом животном или даже фамильяре? Он сможет жить здесь, в Блэк-хаусе, а со временем и в одном из загородных поместий. Или купить что-то для Хогвартса?       Здесь мысли Блэка перескочили на будущую учебу. Как жаль, что он не родился на несколько дней раньше, и тогда уже в этом году он бы поехал учиться. Новые друзья, приключения и те чудеса, которые он пока лишь знал со слов родителей, буквально манили его! Вот только с рождением он опоздал. В Школу берут лишь тех, кому до первого сентября исполнилось одиннадцать лет.       С другой стороны, на следующий год он будет вместе с Малфоем, кузеном и другом. Может так оно и лучше.       Незаметно мальчик провалился в сон.       Внезапно, как от удара, он вздрогнул. Голова закружилась, хоть он и лежал. В глазах потемнело. Он хотел крикнуть и позвать домового эльфа, но язык словно прилип к нёбу, даже дышать удавалось с трудом.       В этот момент всё изменилось. Комната и кровать исчезли, а он словно повис в космосе – тысячи и тысячи звезд окружали его со всех сторон. Таинственные туманности, черные и ярко освещенные глубины космоса, игра света и тени, какие-то вспышки…       Он не испугался. Наоборот, с изумлением смотрел по сторонам и заходился в восторге от такой невероятной картины.       Одна белая звезда мерцала ярче прочих. Он перевел взгляд и словно полетел к ней. По бокам звездочки превратились в мелькающие точки. Мальчик летел, но тело не чувствовало никакого движения.       Неожиданно он понял, что эта звезда носит имя Альтаир. И его назвали в честь неё.       А потом пришли образы – непонятные, впечатляющие своим масштабом и даже пугающие. Он видел самого себя, но словно со стороны, то взрослым, то юным, то старым. В разных обличиях и телах, в разных жизнях, на разных планетах, под светом разных звезд.       Но одна, пусть и называлась в каждой жизни по-иному, неизменно вела его, помогала, обучала и звала.       Альтаир! Он вновь, словно заново открывая и знакомясь, мысленно произнес это слово.       Мозг заполнили странные, верткие и стремительно пропадающие мысли – о том, как все одновременно сложно и прекрасно в этой Вселенной, о том, что есть добро, любовь, справедливость, долг и ответственность, предательство и трусость, свет и тьма. И конечно, всегда есть выбор.        Он нынешний, одиннадцатилетний, еще плохо понимал такие фундаментальные вещи. И поэтому его сознание переключилось на другие, более простые понятия, но что-то внутри запомнило и узнало все то, что ему показали. Так же, интуитивно, он осознал, что многие Блэки носили звездные имена отнюдь не случайно.       А потом, совершенно отчетливо он увидел и понял свою нынешнюю жизнь. И хотя он прожил совсем немного, сумел осознать, как же неправильно и эгоистично себя вел и чем неизбежно закончиться эта жизнь, если он ничего в ней не поменяет. Блэкам ничего не поможет. Второй попытки не будет. Для них все закончится – окончательно и бесповоротно. А потом видения прекратились.       Альтаир открыл глаза. Как и раньше, он лежал на кровати. Прошло много времени, путешествие заняло не один час и сейчас уже наступало утро.       К звездам полетел маленький мальчик, но обратно он вернулся странным образом повзрослевший и поумневший. Нет, Блэк не получил никаких знаний, не узнал никаких тайн, не приобрел возможностей. Но он обнаружил гораздо большее – он почувствовал свою суть, и задумался, как жить дальше. А где-то далеко, пока еще скрытое и непроявленное, появилось его предназначение. И это было важнее всего на свете.       – Извините, юный господин, – голос звучал тихо и уважительно. – Леди Вальбурга интересовалась, когда вы соизволите проснуться?       Альтаир рывком выпрямился на кровати.       Утренний лондонский свет, сероватый и неяркий, проникал в комнату. В воздухе пахло молотым кофе, душистой смесью арабики и робуста, которую так любила мать по утрам.       Ночной сон всё еще бурлил в голове, рождая образы и будоража фантазию. Или это не был сон?       – Что такое, Смок? – Блэк посмотрел на своего домового эльфа.       Альтаир владел личным эльфом с самого рождения. Родители посчитали, что будет лучше, если эльф Сириуса и Регулуса – Кричер, останется служить по дому, а у юного Альтаира появиться новый, персональный слуга.       Эльфы, как бы про них не думали, не являлись бессмертными сущностями. Они жили долго, но рано или поздно наступал момент, когда эти волшебные создания начинали желать закончить существование и уйти туда, откуда пришли в мир людей. Так происходило и с эльфами Блэков. За пару веков их побывало здесь множество, и у них сложилась традиция: после смерти головы самых исполнительных сушились и вещались на стену. Все эльфы считали подобное величайшей честью.       Началось положили в семнадцатом веке, когда эльф по имени Лоркис спас жизнь лорду Ромулусу. Лорд был человеком благородным и спросил, что хочет Лоркис в награду? И если это в его силах, он исполнит просьбу. Лоркис оказался странным эльфом. Подумав, он попросил, чтобы после смерти его голову, в знак почета и уважения, высушили, прибили к доске и повесили на стену. Так родилась традиция, которую потом, по неизвестным причинам, подхватили другие эльфы.       Вот и эльф Регуласа, Кричер с большой надеждой посматривал в сторону висевшего на стене потемневшего от времени дубового щита, на котором были укреплены головы его предшественников. Старый ворчливый Кричер с удовольствием предвкушал тот миг, когда его голова составит им компанию, а сам он вернется в свой мир.       На взгляд юного Альтаира, такая коллекция не добавляла их особняку ни красоты, ни утонченности, но переспорить эльфа было невозможно. А просто взять и выкинуть все головы – это значит разбить верные сердца и идеалы Кричера и Смока. А заодно показать, что их семья не чтит традиций.       Впрочем, как говорил отец «мы Блэки и у нас столько традиций, что их не сосчитать». Это была правда, как правда и то, что от своих традиций Блэки никогда не отказывались. Так что головы домовиков на стене были не худшими из их семейных скелетов.       – Родители зовут вас к завтраку, юный господин, – Смок, одетый в чистую тунику черно-белого цвета с гербом Блэков в районе сердца, низко поклонился. Даже его длинный нос необъяснимым образом выражал почтение, а большие уши трогательно свешивались до плеч. – Что им передать?       – Хм… – Блэк встал с кровати, зевнул и потянулся. – Скажи им, я скоро буду. Иди. Нет, стой, – в последний момент неожиданная мысль пронзила Альтаира, он новыми глазами смотрел на эльфа – всегда послушного, вышколенного, неизменно услужливого, верного до невозможности... И сейчас он понял, как сам с ним обращался – с пренебрежением, издёвкой, иногда насмехаясь и ставя в неудобное положение. И ни разу за все эти годы не сказал ему доброго слова!       Что-то шевельнулось в груди, там, где раньше было лишь одно холодное равнодушие и этикет. Плохо, что он раньше не замечал этой молчаливой самоотверженности и никак не отмечал ее. А ведь Блэки всегда ценили чужую преданность.       Он сделал шаг к эльфу, присел на корточки и заглянул ему в глаза. Смок застеснялся, шаркнул ногой и стал смотреть в пол.       – Спасибо тебе, Смок!       – О, хозяин так добр, – эльф еще больше засмущался, а в уголке глаза показалась слезинка. – Смок недостоин таких слов!       – Всё хорошо, – Блэк дотронулся до его тоненького плеча. – Ступай, скажи матери, что я скоро буду.       Миг, и эльф пропал, аппарируя из комнаты. Блэк умылся, причесался, привел себя в порядок, надел подходящие брюки, легкую шелковую рубашку и отправился завтракать.              

* * *

      Леди Вальбурга, утонченная брюнетка с усталым лицом, четко очерченными губами, огромными выразительными глазами, одетая в темное платье, подчеркивающее некогда великолепный бюст т уже не такую тонкую таллию, как ей бы хотелось, с неудовольствием смотрела, как ее супруг Орион, сидя напротив, через стол, читает газету «Пророк».       Раньше такое пренебрежение этикетом, и ей, как женой и женщиной, доводило Вальбургу до вспышек гнева, после которых они могли не разговаривать по нескольку дней. Сейчас она научилась лучше контролировать своё состояние, но раздражение все же присутствовало. Вздохнув, она решила, что сегодня не станет ругаться и портить всем, в том числе и себе самой, завтрак.       – Доброе утро, пап, мам, – в холл зашел Альтаир. Вальбурга невольно улыбнулась, придирчиво и внимательно осматривая сына. Нежданный и во многом необъяснимый ребенок, которого не должно было быть, так как после всех трагедий, выпавших на долю Блэков, после Первой магической войны и всего остального, они с Орионом отдалились друг от друга, переживая свои неудачи и трагедии Сириуса и Регулуса. Моменты их близости были так редки и так механически бездушны, что не дарили особых эмоций. И все же, кто-то или что-то дало им второй шанс, шанс для всей семьи, так как она забеременела и родила Альтаира. Как же быстро он растет! Что-то ей показалось странным… Она еще раз осмотрела сына, теперь уже более внимательно и даже кашлянула, привлекая внимание супруга.       Орион, среднего роста, широкоплечий, как и многие Блэки синеглазый и черноволосый, в последние годы отпустил бакенбарды. Супруг сидел за столом, положив ногу на ногу, попивая горячий кофе и читая заинтересовавшую его статью о положении дел в Министерстве Магии. Он машинально кивнул сыну, не поднимая глаз от страницы, но затем, услышав кашель супруги, оторвался от своего крайне увлекательно занятия, переглянулся с Вальбургой и зафиксировал взгляд на сыне.       Да, что-то было не так, что-то изменилось, Альтаир словно резко вырос и держался как-то иначе, более свободно, но в тоже время и с возросшей симпатией.       – Не хочешь ничего нам рассказать? – Орион переглянулся с женой и отложил газету.       – Э-э… – Альтаир задумался, и Вальбурга с неудовольствием подумала, что сейчас сын замкнется, не желая ничего объяснять. Она переживала подобное сотни раз. И с самим Альтаиром, и с его братьями. Если Блэк не хотел говорить, никто не мог его заставить, даже собственные родители оказывались бессильны. А настойчивость обычно приводила лишь к очередному скандалу.       – Мне снился сон, – неожиданно сказал ребенок и потом, как мог и что вспомнил, рассказал, что ночью летал к звездам, видел свою звезду Альтаир и наблюдал за самим собой в других жизнях. – Это что-то значит? – он мельком посмотрел на них и принялся намазывать на крекер ежевичный джем.       Супруги слушали внимательно. Вальбурга сидела молча, не показывая эмоций, и лишь свет, разгорающийся в ее красивых глазах, говорил, что она рада. Даже не так – счастлива. А Орион и не думал скрывать радостной улыбки.       – Подобное нормально. Для Блэков.       – И что, у всех такое было, па?       – У нас с матерью – да. И у твоего деда.       – А у братьев?       – У Сириуса – нет, – Вальбурга поджала губы, словно данный факт многое объяснял. – А вот Регулус видел похожее.       – Так что это значит? – Альтаир повторил вопрос и аппетитно захрустел печеньем.       – Звезды говорят с нами. Они зовут и ведут нас, – немного загадочно ответил отец и сделался очень серьезным. – Учись слышать их шепот и тихую песнь, сын. И тогда все будет хорошо.       Завтрак продолжился и лишь в самом конце, когда разговор зашел о приближающемся дне рождения, Альтаир еще раз удивил Вальбургу. Он как-то буднично и спокойно сказал, ему ничего не надо. Лишь палочка, вот и всё.       – Ты сегодня полон сюрпризов, – Орион еще раз внимательно оглядел сына. – Мы с твоей матерью обдумаем твои пожелания, а пока пошли-ка со мной.       Вальбурга не удержалась и отправилась следом за своими мужчинами. Орион спустился в подвал и подвел сына к родовому алтарю, где внимательно и тщательно исследовал его новое состояние, водя палочкой вдоль тела. Он ничего не рассказал и просто разрешил ему вернуться к себе.       – Всё, так быстро? Ну ладно, – Альтаир ушел, а Вальбурга требовательно посмотрела на супруга.       – И? – только и сказала женщина.       – Он повзрослел и стал сильнее, разом перепрыгнув два или три года, – просто констатировал Орион. – Надеюсь, и его ментальное состояние перетерпело схожие трансформации.       – Надеешься? Ты его отец, почему ты не можешь сказать наверняка? – она нахмурилась.       – А ты его мать, как я слышал, – он заразительно засмеялся и неожиданно поцеловал ее в губы, почти так же, как когда-то давным-давно.       – Орион! – она сделала вид, что не на шутку разгневалась, но голос ее выдал. Ничего она не разгневалась, и супруг все понял прекрасно. Наверх они поднялись далеко не сразу.       

* * *

      В тот день Альтаир неожиданно понял, что никогда раньше не заходил в комнаты своих братьев. Правда, родители не любили говорить на эту тему, но ему-то никто ничего не запрещал! Как-то это было неправильно, даже оскорбительно, если так подумать. Он встал и отправился на исследование.       Комната Регулуса ему понравилась. Чисто прибранная благодаря стараниям Кричера, с находящимися в идеальном состоянии вещами, она внушала какую-то неуловимую симпатию. А еще чувствовалось, что старший брат проводил здесь множество непонятных и наверняка интересных опытов. Следы магии, несмотря на прошедшие годы, всё еще ощущались. Правда он был слишком слаб и неопытен, чтобы понять что-то конкретное.       На стенке висела скоростная метла «Комета-180». Именно с помощью нее Регулус, капитан Слизерина по квиддичу, неоднократно приносил кубок своему факультету. На отдельной полке стояли эти самые кубки – целых четыре штуки. Правда, всего лишь копии, так как оригиналы хранились в Хогвартсе.       Еще здесь имелись многочисленные награды за успеваемость и отличную учебу – зримое подтверждение всего того, что говорили родители о старшем брате. Им гордились, его ставили в пример.       А вот комната Сириуса поразила Альтаира, причем поразила неприятно. Все стены обклеены фотографиями полуобнаженных девушек, вперемешку с шарфами, флагами и гербами факультета Гриффиндор. От обилия алого и золотого цветов рябило в глазах. Казалось, это не место жительства человека, а клетка для попугая.       Блэки никогда не запрещали своим детям увлекаться чем-то новым и необычным. Они просто требовали уважения к традициям и правилам семьи. Здесь же, в комнате Сириуса, даже не пахло обычным развлечением. Это был протест. Причем протест подростка. Протест ради протеста. И не с целью самоутвердиться, а с целью насолить и больнее ударить по чувствам.       Альтаир чувствовал себя обычным мальчиков, но ему бы и в голову не пришло вести себя именно так. Демонстративно, глупо, недальновидно, словно провоцируя на конфликт. В конце концов, зачем так все это выпячивать?       Он знал, что родители давали Сириусу много денег. Он мог купить себе дом, даже учась в школе и делать в этом доме все, что хочешь. Тем более, брат Вальбурги дядя Альфард завещал Сириуса большой и добротный коттедж в Лондоне. Живи, как хочешь, увлекайся тем, что нравится. И денег, и мест для всего хватит с избытком. Вместо этого Сириус пошел напролом, самым обидным и неприемлемым для всей семьи путём.       Альтаир решил, что он даже если и увлечется чем-то, то никогда не будет действовать так необдуманно и неосторожно. А еще он неожиданно расстроился за старшего брата. Сегодня – впервые, он ощутил в своем сердце сочувствие и сострадание. Как жаль, что у Сириуса получилось все так, а не иначе. И как плохо, что его все еще не удается вытащить из тюрьмы. А ведь было бы здорово попытаться познакомиться и наладить отношения.       А еще ему неожиданно вспомнился крестный Барти Крауч, которого он совсем не знал и о котором ему так много рассказывали. Когда-то он был другом Регуласа, а ныне сидит в Азкабане вместе с Сириусом. Наверняка и ему там непросто.        Альтаир вышел и прикрыл за собой дверь. Еле слышно скрипнула провернувшаяся ручка. В течении нескольких лет Альтаир больше не заходил в комнату Сириуса, но мысль о том, что надо разобраться, что же происходит с Блэками, почему дела приняли такой поганый оборот, и что на самом деле произошло с двумя старшими братьями, появилась и прочно укоренилась в его голове.              

* * *

             Альтаиру исполнилось одиннадцать лет и Блэки решили немного развеяться, заодно ненадолго сменив обстановку. Вместе с сыном они отправились в Европу, в древний, овеянный легендами и сказками город Прагу. Инициатором такого вояжа выступил отец, которому неожиданно пришла в голову идея порадовать мать, позволить вырваться из привычного круга обязанностей, вздохнуть свежего воздуха и получить новые впечатлений. А еще он решил совместить приятное с полезным и сделать Альтаиру подарок – купить палочку, заодно познакомив с чудесным местом.       До этого дня у Альтаира уже была палочка, с помощью которой он тренировался. Но она была ученической, со специально заниженным потенциалом, так, чтобы начинающий маг не мог причинить ущерба ни себе, ни окружающим. И колдовать с помощью нее, хоть и интересно, но трудно. И при этом возникали странные ассоциации, ты словно пользуешься чужой, незнакомой вещью.       В Прагу они аппарировали со специальной площадки около банка Гринготтс и остановились, оглядываясь по сторонам. Глядя на каменные дома с разноцветной черепицей, вывески со средневековыми гербами и узорами, поднимающийся впереди мост с горгульями и чугунными фонарями, брусчатку и сотни разнообразно одетых Альтаир задержал дыхание от восторга. Он успел узнать, что здесь проживает крупная магическая община, а значит полно интересных вещей, но действительность превзошла всякие ожидания. Прага с первых секунд показалась ему чудесным городом, в котором сказка и многовековая история сплелись воедино. Город песен, менестрелей, приятных сюрпризов и магии. Здесь она пропитывала каждый камень, каждую улицу и каждый двор.       – Нравится? – с улыбкой поинтересовался Орион.       – Полный отпад! – признался Альтаир, это словечко он подцепил, рассматривая конспекты Сириуса.       – Что за плебейские выражения, – одернула его мама.              – Кажется, нам туда, – не совсем уверенно отец указал направление. Он уже был здесь, но больше тридцати лет назад, так что многое забылось, «да и интересовали меня тогда совсем иные вещи», по секрету от матери, как мужчина мужчине, признался он перед отбытием из Лондона.       Не торопясь и поглядывая по сторонам, Блэки отправились по Староместской*, главной улице магического квартала Праги. Здесь было все, что мог пожелать и купить волшебник. И даже больше.       Шикарные магазины, древние памятники, фонтаны, кафе, магазины, лавки, мастерские, банк Гринготтс сменяли друг друга словно выставленные напоказ диковинки, каждая из которых стремилась предстать в лучшем свете. И еще здесь было очень много магов, ведь недаром Пражская община считалась одной из самых многочисленных в Европе.       Тут и там раздавался смех, оживленный разговор и азартные споры, периодически звонили какие-то колокольчики, хлопали многочисленные двери и слышались непонятные слова. Альтаир вертел головой, успев получить от матери выговор за слишком развязное поведение и начинал потихоньку соображать, что в Праге жизнь куда ярче и веселей, чем в Лондоне.       Около двухэтажного магазина, отделанного мрамором и красным деревом, Блэки на минуты задержались, осматривая вывеску – «Пражские Мастера Поган. Палочки и жезлы».              

* * *

      Невысокий и слегка полноватый наследник фамильного дела по производству и продажи магических палочек Микулас Поган* находился в глубине магазина, когда колокольчик на входной двери мелодично звякнул, предупреждая о посетителях.       Микулас вышел вперед, к главной стойке, с любопытством оглядывая потенциальных покупателей. Похоже, к нему заглянула семейная пара, муж и жена со своим поздним сыном, а может и внуком – высоким, худощавым ребенком, с длинными черными волосами до плеч и пронзительными голубыми глазами.       По небрежной легкости одежды, уверенному и независимому виду, выражению властности на лице, Микулас понял, что перед ним непростые гости. Скорее всего, иностранцы, волшебники с традициями, возможно даже из древнего рода. И в любом случае серьезные покупатели.       – Чем могу помочь, господа? – Микулас говорил на английском, универсальном языке общения. Незаметным движением он активировал артефакт под прилавком, привлекая внимание отца, находящегося в дальней комнате. – Жезлы, посохи, палочки?       – Палочку, – мужчина говорил бесстрастно, но голос звучал низко и уверенно. – Для мальчика.       – Конечно, я понимаю. Желаете что-то особое?       Покупатели не успели ответить, так как из боковой комнаты вышел сам мастер Матоус Поган. И по тому, как он, кинув единственный взгляд на гостей, собрался и лишь кивнул сыну, подтверждая правильности вызова, Микулас понял, что отец признал покупателей за ровню. Подобное о многом говорило.       Мастер Поган представился с немалым достоинством, а затем сразу сообщил, что он связан магическими клятвами о том, что все, что будет сказано в этих стенах, дальше них никуда не уйдет. Это являлось одной из фирменных черт рода Поган и всего их дела. Именно эту конфиденциальность так ценили многие покупатели.       – Семья Блэков из Англии, – помедлив, словно размышляя, представился мужчина.       – Мы слышали о столь славном роде и рады вас приветствовать, – Матоус Поган уважительно наклонил голову. Пока отец провожал гостей в специальный кабинет, младший Поган задумался. Даже он знал про этот древний и мрачный род с Острова, хотя после войны Гриндевальда многие старые связи, к сожалению, разрушились. Да и кто из пражских мастеров о них не знал? В своё время они пролили немало крови, подняв порядочный шум по всей Западной Европе. Вот только странно было увидеть молодого мальчишку именно здесь. Неужели он будет поступать в Дурмстранг, а не в Хогвартс? Или это просто гостевая поездка? А может они по каким-то причинам не желают покупать ему палочку у себя в Лондоне?       Мысли промелькнули и пропали, Микуласа подобные вещи не сильно заботили, так что он просто прошел за клиентами в уютную, хорошо обставленную приемную, предназначенную для неспешных разговоров. Мастер Поган уже спокойно и обстоятельно беседовал со своими родовитыми покупателями. Он множество раз вел подобные разговоры с лицами, обладающими схожим статусом. И всегда добивался желаемого – его изделия покупали. Более того, люди очень часто становились постоянными клиентами мастеров Поган. Собственно, именно к такому результату он и стремился.       Изящный столик, на который по знаку хозяина слуга принес чай, кофе со сливками, печенье и сладкие кнедлики*, ненавязчиво помогал создать приятную доверительную атмосферу.       Достаточно скоро отец и сын Поганы уяснили, что же надо молодому англичанину – дорогую, универсальную палочку с возможностью в дальнейшем усовершенствовать ее и специализировать.       Что ж, подобное выглядело вполне разумно. Многие богатые семьи делали такие подарки своим детям – хорошие, качественные концентраторы магической энергии. И что самое главное, в будущем, когда юные маги определялись, в каком направлении магии они хотят совершенствоваться, такую палочку чаще всего усиливали и улучшали рунами, камнями или металлами.       Начался долгий и неторопливый подбор, занявший больше получаса. В результате из предложенных вариантов в руке мальчика лучше всего откликнулось изделие из бакаута.              

* * *

      Альтаир с восторгом смотрел на палочку в своей ладони. Странно тяжелая, она внушала ощущение надежности. Зелено-коричневые волокна образовывали волнистый узор, отражали свет и таинственно мерцали. Гладкий лак на ощупь казался теплым, а рукоять лежала в руке, как влитая.       Мальчик начертил в воздухе руну Блэков и из палочки вырвались фиолетовые огоньки, проявляя узор. В руке возникло странное ощущение тяжести и инерции, о чем он сказу же сказал продавцу.       – Так и должно быть, – мастер Поган лишь кивнул головой. – Это серьезное дерево и серьезный концентратор. Он не любит подчиняться и не торопиться знакомиться. Со временем, когда между вами образуется доверие, эти ощущения исчезнут.       – Значит бакаут, – задумчиво протянула Вальбурга. – У моего деда имелась аналогичная. Что с сердцевиной?       – Волос сфинкса, – мастер оперся руками о стойку и предупреждая вопросительные взгляды, пояснил. – Бакаут неповторим и универсален, благородное дерево способно модулировать и усиливать любые магические узоры. А благодаря такой сердцевине является весьма солидным концентратором.       – Расскажите еще про сердцевину, – попросил Альтаир.       – Как известно, сфинкс входит в группу так называемых «редких магических существ». В нем сочетаются качества человека, льва и орла. Соответственно, его компоненты достаточно универсальны и способны помогать в различной магии.       – Что нам еще надо знать? – кашлянул Орион.       – Палочка из бакаута не лучше и не хуже сотен других, подобных. Она просто хорошо подошла вашему молодому человеку. Пожалуй, необходимо отметить, что такая палочка сможет показать свою истинную силу и возможности лишь в руках целеустремленного, мудрого и основательного мага, лорд Блэк. – Поган почесал указательным пальцем переносицу. – Если молодой человек соответствует этим качествам, то палочка для него. Если нет, то лучше найти что-то проще.       Леди Вальбурга вопросительно посмотрела на сына, и он кивнул в ответ. Все ясно – ему есть к чему стремиться.       – И конечно юному господину следует помнить, что не палочка украшает мага, и он – её, – Поган тонко, с еле заметной иронией улыбнулся.       – Хорошие слова, – одобрил Орион.       Пока Альтаир с удовольствием создавал простейшие заклинания, его родители задали еще несколько уточняющих вопросов и расплатились. Он так и не узнал цену, но всё указывало на то, что она не могла не быть внушительной.       Остаток дня Блэки гуляли, дышали свежим воздухом и даже зашли в один из симпатичных на первый взгляд ресторанчиков, где попробовали чешское пиво и знаменитое «печено вепрево колено». Естественно, Вальбурга от пива отказалась, дегустируя исключительно вино и кофе, но все же призналась, что напитки «вполне сносные».       Альтаиру очень понравилась атмосфера чешской столицы. А особенно сильно его поразили маги, они казались более открытыми, дружелюбными, разговорчивыми. Куда до них чопорным и холодным жителям Лондона!       К вечеру полные впечатлений Блэки отправились на портальную площадку около банка Гринготтс и переместились в Лондон.              Староместской* – магическая улица в Праге. Имеет аналог в магловской Праге – Староместская площадь.       Поган* – старинная чешская фамилия, переводится как «язычник».       Кнедлики* – отварное изделие из теста или картофеля.