Точка отправления - 20 лет

      Я сидел на кушетке, разглядывая странный узор на полу. В голове ни одной мысли, нет даже сожаления.       Тихий стук в дверь. – Да? – протяжно вполголоса произнёс я.       Дверь открылась и в пороге я увидел менеджера, Сёджина. Он спокойно вошёл в палату и подойдя поближе, спросил: – Могу я присесть? – Да, – немного суховато одобрил я его действие.       Матрас прогнулся. Хённим сидел в парах сантиметров от меня. Он молчал. Я тоже. Но это не было то тяжёлое или неловкое молчание. Его присутствие придавало мне какого-то тепла, от которого я почувствовал, что меня наполняет уверенность. Я повернулся к нему и посмотрел прямо в лицо. На нём виднелось мягкое выражение, одобряющее и добродушное, а его глаза не излучали ту жалость, что я видел у Тэ и Ямамото. Тоже самое и с его улыбкой. Она была такой приятной и нежной. Казалось будто жизнь понемногу возвращается в это бессильное и опустошённое тело. – Как ты себя чувствуешь? – бархатом раздался в тишине голос менеджера. – Не знаю. Я много думал и плакал, кажется будто бы я совсем опустел. Нет ничего: ни волнения, ни грусти. Ничего. Только маленькое чувство досады от того, что я не нашел в себе смелости полностью раскрыться своим самым близким и дорогим людям...       Я продолжал говорить ещё минут пять, а Сёджин слушал, кивал, бросал короткие фразы, которые заставляли меня говорить ещё больше, и будто бы чего-то ждал. Звучит банально, но его слова, как масло в огонь, возбуждали во мне эмоции и боль. Невыносимую боль и осознание того, что я стою на перепутье и до сих пор не могу решиться. В душе я начал ненавидеть себя за то, что решил судьбу ребёнка, который ещё даже не родился, что опустил руки и даже не попытался найти другой способ. – Но ещё есть время, – эти слова пронзили моё сознание. – Ребята едут сюда, – мирно добавил менеджер. – Что? ... Почему? Они знаю? Кто едет? Все? О, Боже, нет. Нет! Только не это! Вы рассказали им? – не дожидаясь ответа, я продолжал панически засыпать его вопросами и упрёками. – Что же вы наделали? И откуда вы узнали? Нет. Они не должны меня видеть сейчас. Я не хочу, что бы они знали какой я. Они должны видеть лишь старательного и доброго Чимина, а не вот это ничтожество...       Я ходил по комнате, как сумасшедший, туда-сюда, пока менеджер не остановил меня обняв. Я хотел вырваться, но не смог и просто продолжил стоять смирно, питаясь его сочувствием, которое действовало на меня, как успокоительное. – Давай подождём ребят, Чимин. Ты должен высказать им всё и попросить о помощи. – Но... Это будет конец, – голос исказился под давлением эмоций.       Повторяя бесконечное количество раз "конец", я крепко сжал кофту хённима. Сёджин утешительно гладил мои волосы и говорил, что всё будет хорошо. Как же я хотел верить в эти слова. До отчаянья желал, чтобы всё действительно было хорошо.       Звук быстрых приближающихся шагов.       Мгновение и в палату ворвались Хоби-хён и Намджун и сразу бросились ко мне с вопросами. За ними в проёме появился Юнги и Тэ. Чонгук стоял возле самого входа, не показываясь мне на глаза, но его клетчатая рубашка виднелась и сильно контрастировала с белыми дверьми. – Чимиииииииииииин, – два орущих дружка обступили меня с обеих сторон, зажали в кольцо и с лицом, полным решительности и серьезности, заявили: – Мы спасём тебя!       Я, пребывая в ступоре, пытался понять, от чего они пришли меня спасать. Но на возникший вопрос дал ответ Юнги: – Мы не позволим тебе совершить ошибку.       Тэ стоял молча, но с лёгкой улыбкой на лице. – ПОЧЕМУ ТЫ НЕ РАССКАЗАЛ НАМ?! – заорал на ухо Хосок.       "Я же оглохну" – Эм... – начал я, но Мон выпалил первым: – Дурак, прекрати! Мы здесь, чтобы забрать Чимина домой, а не оглушить, расспрашивая. Успокойся! – слегка угрожающе сказал Намджун. – А где Сокджин-хён? – зачем-то спросил я. – Он готовит твоё любимое рагу, – с этими словами Гук вошёл в палату. – Ясно, – произнёс я и отвёл глаза в сторону. – Прости меня, хён. – Что? – я совсем не ожидал подобных слов.       "За что? Это я во всём виноват" – Прости нас, Чимин. Мы были слепы и не замечали, как тяжело тебе было одному нести это бремя, – наконец заговорил Ви. – Откажись от операции, поехали домой. – Мы поговорим с директором, думаю, если вся группа вступится, то мы обязательно найдём решение, – добавил Юнги.       Мон взял меня за руку. – Чимин, я хочу, чтобы ты родил моего ребёнка, – видно было, как тяжело ему даётся сейчас сохранять спокойствие. – Когда я услышал, что ты беременный, я был настолько рад, что потерял дар речи, и когда узнал, что ты собираешься ради нас пожертвовать самым драгоценным, мое сердце раскололось на тысячи кусочков. Я не хочу терять ни тебя, ни ребёнка. Слышишь, Чимин? Я люблю тебя сильнее всего на свете. К чёрту славу, если я потеряю тебя. – Мы все тебя любим и волнуемся, – оттолкнув в сторону Мона, Хосок начал тискать меня. – Всё будет хорошо. Ты только поверь нам. – Эй! – жалобно возмутился Намджун. – Я так понимаю, операция отменяется? – появившись в проёме, спросил Ямамото. – Ямамаото... – протянул я. – Если ты и сейчас не изменишь своего решения, то я откажусь от этой работы. – Это что, угроза? – хмыкнул я. – Нет, всего лишь предупреждение. Но, Чимин, осмотрись. Все они так волновались за тебя. Парни действительно дорожат тобой. Они твоя опора, твоя поддержка. Подумай хорошенько, будут ли они рады твоему решению? Ты же хочешь, что бы они были счастливы. А ты спрашивал, что действительно сделает их счастливыми? – Я...       Я посмотрел на ребят. А они, в свою очередь, умоляюще и напряженно смотрели на меня.       Я громко вздохнул. – Ребята, вы просто несносны. – Урааа! – ликующе закричал Хоби. – Поехали домой? – тихо спросил Намджун. – Поехали, – облегченно и радостно ответил я.