«Когда ты узнал?»

      — Когда ты узнал?       — О чём?       Элио плавно обнял Оливера, смутившись и не зная, как выразиться правильнее, а потом всё-таки прошептал:       — О том, что я тебе нравлюсь.       Мужчина посмотрел на него сверху вниз, установил зрительный контакт и, не нарушая его, ответил:       — Когда мы впервые оказались в том маленьком уютном городке Крема, который ты мне увлеченно показывал. Я тогда ещё спросил, чем можно заниматься там всё лето. Помнишь?       — Помню.       — Ты ответил мне, что ждёшь, когда оно закончится. Тогда я подумал, что это звучит одновременно и грустно, и совершенно верно. Так устроены люди.       — Значит, я понравился тебе, потому что был человеком? — удивился Элио.       — Ты понравился мне, потому что был уверенным в себе настолько, что сразу же продолжил рассказывать о своих увлечениях. О том, что любишь читать книги, записывать музыку и купаться в реке, — Оливер мягко улыбнулся. — Мне стало понятно, что ты доволен этой жизнью, но вместе с тем нетерпелив и торопишься проживать её, стараясь брать всего по максимуму.       — Значит, я понравился тебе из-за моих качеств?       Оливер рассмеялся.       — Ты всё усложняешь.       Элио ухмыльнулся, но не сказал ни слова, поэтому мужчина насторожился, продолжая:       — Ты легко можешь адаптироваться к новым условиям, решить для себя, в чём нуждаешься и что для тебя совершенно не нужно. Ты намного мудрее подростков твоего возраста.       — Во мне нет ничего особенного.       — Ещё одна вещь, которая меня в тебе привлекает. Твоя скромность.       — Ты заставляешь меня смущаться. Перестань, — Элио тихо рассмеялся, кулаком слабо ударяя Оливера в плечо.       Мужчина поцеловал того в самую макушку и зарылся носом в волосы, вдыхая их запах и нежно улыбаясь.       — А когда понял ты, что влюблён в меня?       Элио тихо выдохнул. Он ожидал этого вопроса, но всё равно слабо вздрогнул. Наступила непродолжительная пауза, которую нарушил тихий голос.       — У меня это происходило постепенно. Однажды я почувствовал, что ты мне абсолютно безразличен, потом мне показалось, что и я тебе не нравлюсь. А в результате всё пошло наперекосяк.       — Я действительно был тебе безразличен?       — Думаю, нет. Я сперва просто опасался тебя, и это мешало мне до конца разобраться, есть ли у меня к тебе положительные чувства, понимаешь?       — Не знаю, как это принять, — ответил Оливер с добродушной усмешкой.       Элио глухо засмеялся.       — Только не обижайся, — произнёс он.       — О, я не обижаюсь, нет, — мужчина улыбался. — Но, кажется, мне стоит улучшить о себе первое впечатление, которое получают люди, начиная общаться со мной.       — Разве другие имеют для тебя какое-либо значение?       — Имеют. И ты знаешь, почему.       — Я имею в виду, когда дело касается исключительно самого себя. Внутреннего мира. Души. В таком случае мнение других ничего не значит.       — Ты так думаешь?       — Я хочу так думать, — выдохнул Элио, с особой интонацией произнеся это «хочу».       Оливер растянул губы улыбкой:       — Как я и говорил — мудрый.       — Ты обо мне слишком хорошо отзываешься.       — Неправда.       Элио рассмеялся, дивясь нежности, с которой Оливер относился к нему.       — Хорошо, пускай будет так, — сдался он.       Ласковую улыбку мужчины Элио мог видеть даже при тусклом освещении комнаты.       — Ещё одна вещь, которая мне в тебе нравится: ты умеешь выбирать выражения.       — Наверное, это потому, что я ценю свою жизнь.       — Думаешь, я прикончу тебя, если ты не согласишься со мной? — усмехнулся Оливер.       — Однозначно. Я всегда знал, что ты убийца.       Элио и не понял, как оказался на диване — так быстро всё произошло. Он даже не успел начать сопротивляться, и всё, что видел теперь перед собой, это лицо мужчины, который нависал сверху.       — А что, если ты вдруг прав?       — Перестань. Это не смешно, — запротестовал парень, уперевшись в крепкие плечи.       — Я тебя пугаю?       Элио нахмурился, попытавшись оттолкнуть Оливера, как будто это могло ему помочь.       — Нет, но если ты решишь лечь на меня сейчас, то непременно раздавишь, — беспомощно ответил он, смотря в серые глаза.       — Действительно ли? Может, я и не убийца, Элио Перлман, но я наказываю тех, кто этого заслуживает, — ухмыльнулся Оливер.       — Недавно ты отзывался обо мне чересчур поэтично, а теперь хочешь наказать? Это чем я так провинился, интересно? — хмыкнул Элио.       — Я могу оправдать это тем, что наказание прольёт свет на другую вещь, которую я тоже люблю в тебе.       О том, что именно собирался сделать Оливер, Элио должен был догадаться с самого начала, когда только оказался лишён возможности выбраться и двигаться в целом. Тёплая рука мужчины огладила его живот, затем нырнула под рубашку — к горячей коже, заставляя тело покрываться миллионом мурашек. Тихая мольба Элио, его попытки извиваться не останавливали Оливера, а лишь сильнее раззадоривали. Однажды между ними уже случилось то, от чего люди получают истинное блаженство и в буквальном смысле отправляются на седьмое небо, и глупо было бы думать, что Элио не хотел испытать этого вновь. Он хотел, но не решался попросить.       Но Оливер, будучи очень проницательным, кажется, заметил больше, чем следовало: то, что Элио усердно, но безуспешно пытался скрыть.       Спасибо, Господи.       — Уже попрошайничаешь? — спросил мужчина, тихо смеясь. Сам Элио ни за что бы не назвал это попрошайничеством и не стал бы отрицать того, что в скором времени обязательно начал бы умолять о пощаде, несмотря на то, что ни чуть не хотел её.       — Пожалуйста, — вдруг хныкнул Элио.       — Пожалуйста… что?       «Пожалуйста, не останавливайся.»       Но Элио не смог произнести этого вслух. Он только схватил Оливера за запястья таким образом, чтобы это напоминало борьбу, и одновременно убедился, что действия со стороны мужчины точно не прекратятся. Оливер понимал, что нужно Элио, лучше самого Элио.       — Я очень люблю твой смех, — прошептал Оливер в самые его губы. — Я никогда не хочу переставать слышать его.       Элио шумно сглотнул, потянувшись за поцелуем. Он очень надеялся, что его желание сбудется.