Fate

      Верхушки домов Старого Города, наконец, показались из-за деревьев. Аарон стёр пот со лба тыльной стороной ладони, остановился и снял с пояса мешочек с толченой травой живицы.       Добрая матушка не раз предупреждала о том, что это растение нанесёт больше вреда, чем пользы, если употреблять его так бесконтрольно, как он делал сейчас. Но воспаленные, прилипшие к грязным бинтам лопнувшие пузыри ожогов на спине не спрашивали разрешения. Они болели так, что Аарон проклинал мир на все лады, не скупясь на самые витиеватые ругательства, коих знал великое множество.       Он высыпал остатки из мешочка к себе прямо в рот, размочил их языком и оставил за нижней губой. Едкая горечь заставила его лицо скривиться, но делать было нечего. Либо эта дрянь, либо лихорадка его доконает.       Надо было спускаться в город раньше. Надо было не идти на того зверя в период спаривания.       И если идти, то не спорить с самим собой на какие рекорды ты способен, ведь подобная тварь не даст тебе времени на лишние размышления.       Аарон утешил себя мыслями о том, что бестия уже сидит в клетке, а если он найдет её гнездо, то пополнит карманы золотом, продав детенышей королевскому двору.       Перед ним показалась стена из частокола, являвшая собой первое из оборонительных укреплений города, которое построили по просьбам крестьян, страдавших от многочисленных набегов коати.       Енотовидные животные с забавными вытянутыми мордочками причиняли ущерб хозяйствам и случайным ночным путникам, когда выходили охотиться. Они не боялись людей и частенько забредали в поселения, надеясь чем-нибудь поживиться.       За внешний вид этих зверьков в простонародье прозвали носухами. Они любили всякую падаль, часто рылись в отходах человеческой жизнедеятельности и бесконтрольно плодились.       Аарон был еще маленьким, когда в королевстве издали указ, который объявлял право на уничтожение коати, если те представляли угрозу для урожая и самих жителей. Со времен истребления прошло довольно много времени. Популяция носух заметно уменьшилась, но частоколы и ловушки, которые ставили на них в лесу до сих пор встречались сплошь и рядом.       Крестьянка прервалась от своего привычного плетения и сложила ладони козырьком, прикрываясь от солнца и пытаясь разглядеть, кого же занесло в их город.       Аарон знал, что производил, по меньшей мере, ужасающее впечатление. В потертом черном кожаном костюме, рваном плаще с надвинутым на лицо капюшоном, — он еще издали больше напоминал головореза, чем мирного жителя.       Девушка поднялась со скамейки и скрылась за дверью, прихватив с собой все инструменты.       Аарон усмехнулся, провожая её взглядом. В желудке заурчало, но голод отошел на второй план, едва он сделал очередное неосторожное движение рукой. Бинт на спине чуть сместился, в результате чего кожу обожгло резкой болью.       — Проклятые подштанники Сидиса, — процедил сквозь зубы парень.       Он помнил, что Сидис был верховным королем, но не мог относиться к нему с благоговением, так как прекрасно знал Его Высочество, частенько выполняя заказы на поиск редких зверей для королевской лаборатории.       — Куда идешь, кто таков будешь? — его мысленный поток нелицеприятной брани был прерван стражником, совсем не учтиво преградившим путь и бесцеремонно ткнув в грудь обухом алебарды.       Аарон приподнял голову, хватаясь за деревянное древко. Лихорадило всё сильнее, живица уже исчерпала свою силу и теперь ничто не сдерживало пульсирующую боль в спине.       Он сплюнул остатки травы на землю прямо перед стражником, дернул оружие на себя, к большой неожиданности стражника выхватывая алебарду прямо у него из рук.       — К Колльбейну, дурья твоя башка, — он воткнул острие в землю так, чтобы опереться на него весом своего тела. — У меня есть деньги, но нет грамоты с печатью. Еще могу дать в нос, но, кажется, ты собирался на свидание этой ночью.       Он проследил за выражением лица молодого мужчины. Из-под шлема выглядывали девственные усики и невинные синие глаза.       — Вы стало б-быть Аарон б-будете? — дрожащим голосом спросил он, встречаясь с ним взглядом.       — Стало быть да, — он усмехнулся, проходя мимо и хлопая стражника по плечу. — Стало быть Вивьен тебе даст, если научишься выговаривать комплименты.       Он вошел в город и сглотнул ком, вставший поперек горла. Ему срочно нужна вода. Одним из неприятных побочных эффектов бесконтрольного употребления живицы была такая же, ничем не унимаемая жажда, снять которую удавалось только раствором другого, не менее редкого растения, которое, как ему было известно находилось у Колльбейна в шкатулке на втором этаже его кузницы.       Аарон прошел через рыночную площадь, плотнее надвинув на лицо капюшон и стараясь не сталкиваться с многочисленными прохожими.       К его счастью, старик был снаружи, в кузнице, прямо за своим рабочим местом. Выпрямлял какую-то деталь, звонко ударяя молотом по верстаку всецело поглощенный процессом.       Подойдя ближе парень оперся спиной на одну из деревянных колонн, поддерживающую выступающий навес крыльца и подождал, пока Колльбейн закончит.       Когда он отложил молот, придирчиво оглядывая свою работу, Аарон, наконец, заговорил.       — У меня пару зафубрин на мефе и небольфая проблема с рефью.       Его собственный говор показался ему таким идиотским, что он, несмотря на боль, прыснул со смеху. Старик вздрогнул, оборачиваясь на голос, но тут же признал своего, расплываясь в довольной ухмылке.       — Опять жрешь эту дрянь, Аарон, завязывай! — он подошел ближе, желая обнять приятеля, но тот упреждающе поднял руки.       — Проблемы со фпиной, повредился фчера.       — А что с мечом? Ты же купил его третьего дня!       — Сам пофмотри, — парень снял с пояса ножны, протягивая оружие.       — У нас гости, Колльбейн? — хрипловатый голос сварливой жены донесся из-за открытой двери в кузницу.       — Да, Бригитта, это Аарон! — тут же отозвался старик. — Принеси настой из собачьего корня, у него небольшие проблемы с дикцией.       Из дома послышался звон посуды и сопровождающие его смачные ругательства.       Парень усмехнулся, про себя радуясь, что некоторые вещи оставались неизменными. Колльбейн был женат вот уже тридцать лет, ругался со своей супружницей на чем свет стоит, но горячо любил её даже спустя нелегкие прожитые годы.       — Куда ты его сувал, ирод? — старик осторожно коснулся лезвия подушечкой большого пальца.       Из дома показалась жена Колльбейна, несущая в руках кувшин.       Аарон с благодарностью принял напиток из рук старухи, сделал несколько глотков и с наслаждением выдохнул. Боль не ушла, но корень подействовал: во рту прекратило вязать и жажда прошла почти мгновенно.       — Пришлось убить кое-кого, — уклончиво ответил он старику, разглядывающему меч.       — Не хочу знать, что за зверя, — он покачал головой и цокнул языком. — Пару дней на перековку, друг.       — Я остановлюсь в таверне, — Аарон похлопал себя по карманам, в поисках мешочка с монетками. — Сколько я тебе должен?       — Скажу после работы, — Колльбейн отложил оружие на верстак. — А чего тебя занесла нелегкая? Со спиной, говоришь, проблемы?       — Вечно ты так, шляешься невесть где, никак не угомонишься, нешто себе бабу не найдешь! — запричитала старуха, все еще стоявшая рядом с ними. — Али не пал глас предназначения на кого?       Аарон скривился, пытаясь подавить приступ лихорадки и не обидеть при этом беспокоившуюся за него старую женщину.       — Осади, глупая баба, — Колльбейн встал на его защиту. — Пусть гуляет, пока взор не застелило, а то будет потом всю жизнь волю вспоминать с такой, как ты под боком!       Жена старика пустилась бранить его, замахнувшись пустым кувшином, и Аарон решил уйти, пользуясь подходящей возможностью.       — К лекарю ступай! Новый в городе появился! Какой-то колдун из далеких земель, но уже спас излечил троих убогих от каменной болезни! — крикнул Колльбейн ему вдогонку.       Аарон махнул рукой, не оборачиваясь и устремился к широкой лестнице, ведущей в Верхний город.       Мысль о том, что ему придется тащить свою задницу к королевскому доктору совсем не радовала. Он жуть как не любил мужика, больше напоминавшего скелет, обтянутый кожей, нежели чем врачевателя. Иногда ему казалось, что тот всерьез увлекается некромантией, ведь те, кто общается с мертвыми на них и похожи.       Именно поэтому он сперва заглянул в таверну, чтобы арендовать комнату, а затем поинтересовался у трактирщика, где поселился этот новый целитель.       Его снабдили исчерпывающей информацией о том, где живет беловолосый юноша, со странным, но очень проницательным взглядом, а также предупредили о том, что крестьянские мужики с самого рассвета выстраиваются к нему в очередь за каким-то необычным зельем, обещавшим каменный хер и бычье здоровье.       Аарон покачал головой в ответ на россказни и поплелся по указанному адресу. Лихорадка сковала череп, мешая нормально соображать, однако он надеялся, что тот целитель найдет для него время вне очереди.       Силы оставляли его, парень боялся, как бы не свалиться на пороге чьего-нибудь дома, а еще хуже, где-нибудь по пути на лестнице, по которой он с трудом поднимался, проклиная архитекторов-планировщиков Старого города, питающих любовь к многоуровневым жилым кварталам.       Он увидел перед собой арку, в нише которой миловались какие-то парень с девушкой и еще раз вспомнил о старухе, которая уже не первый раз толковала ему о гласе предназначения.       Часть этого ритуала была покрыта мраком тайны, но рассказы о том, что где-то в мире есть твоя потерянная половина приятно грели душу. Аарон не причислял себя к романтикам, так как к своим тридцати так и не нашел никого более менее подходящего на эту роль и потому заткнул мысли о предназначении в глубины подсознания, возвращаясь к ним лишь во снах.       Иногда ему виделось, что потерянная половина находится рядом, только руку протяни. Он просыпался ночами, хватая ртом воздух, но сон испарялся, оставляя после себя лишь оглушающую пустоту.       Он давно был один. То есть, конечно, приключений на задницу ему хватало, равно как и удовлетворения элементарных потребностей в сексе. Деревенских девок всегда манили такие мужчины как он. Окутанные тайной, владеющие оружием, да еще и охотящиеся на диковинных зверей…       Аарон мог охмурить любую, но до сих пор не попалось той, от которой не захотелось бы бежать на следующее утро.       Поэтому рассказы о гласе предназначения, который должен был поразить его, аки молния при виде той самой девицы, казались ему эхом из давно забытых легенд.       Он остановился перед небольшим каменным домиком, странно втиснутым между двумя роскошными особняками местной знати. Перед входом толпилась группа людей, шумно переговаривающихся о чем-то друг с другом. Краем глаза Аарон отметил, что здесь даже был разбит небольшой палисадник.       И почему он раньше не замечал этого места?       Не было времени задумываться, болезненный озноб схватил его с новой силой. Аарон поморщился, толкая очередь из посетителей и пробивая себе дорогу к двери. Оказавшись на пороге, он неловко хлопнул по ней ладонью.       Что ж… вместо стука и любезностей, он кажется, рухнет целителю под ноги. Тем лучше.       Он слышал возмущенные голоса позади, но сил, чтобы развернуться и как следует рявкнуть на тех, кто желал ему скорейшей смерти, не было. Дверь под его ладонью неожиданно распахнулась, он потерял точку опоры и стал было заваливаться прямо перед собой, однако чьи-то сильные руки подхватили его под мышками и вытянули наверх под громкий гогот стоявших позади мужиков.       — Живицей разит, ты совсем рехнулся, у тебя же сыпь полезла! — с ним заговорил возмущенный, но приятно звучавший мужской голос.       Аарон попытался было сфокусировать взгляд, но увидел только носки своих сапог и ноги стоящего напротив.       — Спину… посмотри… — пробормотал он, глубоко вдыхая.       — Сию минуту, бедолага, но у меня здесь пациент.       — К кровавым ебеням твоего пациента, — зарычал Аарон, хватаясь за плечи мужчины.       — Я там уже был, — мягкий голос раздался возле самого уха. — Никому не пожелаю. Посиди здесь.       Его, кажется, насильно опустили на какую-то деревянную скамью. Сил совсем не осталось, Аарон охнул и неловко завалился на бок, теряя сознание и проваливаясь в забытье.       Ему снилось что-то. Голоса и запахи, которые казались смутно знакомыми, как будто из далекого прошлого. Они звали, снова настойчиво тянулись к нему и на этот раз так оглушительно громко, что ему сделалось невмоготу, и он протестующе замычал.       — Тише-тише…       Один голос разогнал другие, головная боль прошла, и Аарон почувствовал, как приходит в себя, возвращаясь будто из какой-то параллельной реальности.       В этой он чувствовал себя куда лучше.       Он лежал на животе, спину приятно холодило чем-то. Аарон тут же вспомнил, где находится, и понял, что сидевший рядом был никто иной, как целитель, который-таки соизволил заняться его ранением.       — Тебе надо спать, — снова тот же самый голос, как из сна, только выделившийся из сотни других. — Мазь подействует через какое-то время, высосав весь яд. Ты здорово запустил это, кажется, я не смогу свести шрамы.       — Они поверх старых… — с трудом пробормотал Аарон, понимая, что едва отлепил язык от неба.       — Принести тебе воды? — целитель отозвался почти мгновенно.       — Пожалуй, — хрипло согласился он.       Тот помог ему сесть. Аарон тут же огляделся по сторонам, ясным взглядом фиксируя окружающую обстановку. Кроме них никого не было. В домике оказалась всего одна, чисто прибранная и уютная комната с печкой, в которой лениво потрескивал огонь. Закатные лучи проникали в помещение из единственного окна, наполовину занавешенного тяжелой гардиной.       Целитель отошел к умывальнику и наполнил стакан из какой-то бочки.       Аарон ощутил странное жжение в груди, но подумал, что виной тому мазь. Он заметил, что парень не выглядел настолько хрупким, каким его описывали посетители трактира. Стройным да, но вовсе не хрупким. За белой рубашкой угадывались подтянутые мышцы спины, ноги были длинные, но крепкие. А вот волосы и вправду белые, как снег. Необычный цвет. Аарон не встречал таких в королевстве… может он с юга?       — Как тебя зовут? — целитель накрыл бочку крышкой.       — Аарон, — отозвался парень, разворачиваясь и спуская ноги с кушетки.       — А я Эрих, очень приятно!       Он повернулся к нему, протягивая стакан с водой, Аарон принял его из рук, заглядевшись на какое-то диковинное растение в горшке и сделал глоток.       — Это саамский папоротник, — тут же пояснил Эрих, — выжимка сока этого растения помогает от судорог.       Аарон поднял голову, опрокидывая остатки жидкости и столкнулся с целителем взглядом.       Вода встала поперек горла, он кашлянул, дернувшись и поперхнулся, в один миг забрызгав и себя, и Эриха.       — У тебя судороги? — его необычно темные брови вскинулись в немом изумлении, но выражение лица тут же сменилось на добродушную улыбку.       Аарон не ответил ни слова. Растерялся, потому что такое с ним было впервые.       Он неожиданно уяснил для себя несколько вещей, но никак не мог расставить приоритеты, о чем думать в первую очередь.       Он осознал, каково это, выпадать из реальности. Чародеи не ошиблись с точным обозначением этого феномена. Когда ты теряешь нити, связывающие с остальным миром, на миг чувствуешь себя непомерно несчастным и одиноким, а затем вдруг находишь эти нити кое в чем другом.       А если быть до конца точным… в ком.       Эрих нахмурился, почесав лоб и вопросительно вскинул бровь.       Аарон почувствовал, что запах, который доселе казался ему смутно знакомым и родным исходил вовсе не от дома, а от человека стоявшего напротив и машущего рукой у него перед глазами.       И, наконец, его действительно словно поразило, вот только… он запоздало понял, что сравнение с молнией было подобрано больше для изящности, ведь боль в затылке, оставшаяся после лихорадки скорее напоминала удар обухом.       Осмыслив эти вещи, Аарон пришел к незамысловатому выводу, который, тем не менее, решил всю его дальнейшую судьбу.       Захотелось рассмеяться, потому что даже в самый потаенных уголках своей души, он представлял этот момент иначе.       На штанах целителя Эриха расплывалось темное пятно от воды, которую он только что выплюнул, подавившись… на собственное предназначение.