Следующей ночью... ты опять у меня?..

— А? — Филька пару раз ошарашено моргнул и так и замер с приоткрытым ртом. В полной тишине, неотрывно глядя друг другу в глаза, они просидели ещё несколько томительных минут. Фил, по-видимому, пытался переварить услышанное. Тохе же представилась прекрасная возможность рассмотреть шокированного и смущённого соседа как следует. Он и раньше знал, что Филька парень довольно привлекательный, но, ввиду своей абсолютной гетеросексуальности, старался фривольные мысли о соседе игнорировать. И у него это прекрасно получалось до этого дня. Но сегодня, увидев его в столь нетипичных обстоятельствах, — с вином и порно, — таким взбудораженным, сексапильным, едва скрывающим своё возбуждение, Антон уже не мог смотреть на него как вчера. Не мог не обращать внимания на его притягательность. Не мог он и закрыть глаза на свой собственный, — отнюдь не соседский и даже не дружественный, — интерес. Уже не работали сдерживающие мысли, наподобие: «да, у меня просто секса давно не было» или «это просто реакция на порнушку». Тоха прекрасно отдавал себе отчёт в том, что в последнем ролике представлял Фильку, и возбудился лишь от этого. — Извини, — он мягко улыбнулся и сознался, выдавая себя с потрохами: — Но у меня встал не из-за порно, а из-за того, что я представил вместо актёра тебя. — Ты издеваешься? — глаза у Фильки расширились ещё больше, и зрачки увеличились в размере, почти полностью затопив собой радужку. — Нет, не издеваюсь. — Но… ты… ты же по девушкам… — больше растерянно, чем вопросительно, пробормотал он. — По девушкам, — подтвердил Антон. — Но ты… в тебе есть что-то… не знаю. — А кто тогда знает? — воскликнул Фил, нервно заёрзав по дивану. — Пушкин? В ответ Тоха лишь растерянно пожал плечами: он не знал, как объяснить соседу своих чувств. И в то же время он был абсолютно в них уверен, совершенно не сомневался во внезапно появившемся влечении, даже не пытался отговорить самого себя тем, что ему показалось или чем-то подобным. — Слушай, извини меня, — Антон попытался виновато улыбнуться: — Я не хотел тебя обидеть… или что-то в этом духе. — Я не обижен! — отмахнулся Фил, всплеснув руками. — Я охреневаю! — Прости, — тихонько засмеялся Тоха и успокаивающе погладил соседа по плечу: — Я не нарочно. — Я понял, — раздосадовано фыркнул Филипп, сбросив его руку и подняв взгляд. — Понял… Он и впрямь не выглядел обиженным или встревоженным, скорее — несколько заинтересованным. Всё ещё расширенные зрачки делали его взгляд хмурым и странным, обычно яркие голубые глаза теперь казались чёрными и мрачными. Он часто облизывал приоткрытые пересохшие губы, и, казалось, дышал через раз. Его тонкие пальцы нервно вычерчивали какой-то узор на собственной коленке. Антону до безумия хотелось схватить соседа в охапку и прошептать ему на ухо, что всё в порядке. Что ничего страшного не произошло. Что вселенная не схлопнулась над их головами. Впрочем, делать этого он не стал — побоялся взбудоражить его ещё сильнее. — Предлагаю закругляться, — Фил быстро метнул взгляд на потемневший прямоугольник плазмы и вновь воззрился на Тоху. Голос его звучал непривычно хрипло. Да и сам он был этим вечером каким-то непривычным, новым, загадочным. — Закругляться? — шёпотом переспросил Антон, боясь разрушить окутавшую их тишину. Закругляться совсем не хотелось. А чего именно хотелось — он и сам толком не знал. Или просто не желал себе признаваться в том, что действительно хочет именно этого. Что хочет сидеть рядом с Филькой, на расстоянии нескольких миллиметров, чтоб буквально кожей чувствовать тепло его тела. Что хочет дышать с ним одним на двоих воздухом, густым, тяжёлым, почти осязаемым, наэлектризованным донельзя. Что хочет накрыть его тонкие пальцы своими, — короткими, шершавыми и наверняка потными в данный момент, — чтоб он прекратил вычерчивать этот таинственный узор на коленке. Что хочет… — Да. Пора расходиться?.. — уже менее уверенно предложил Филипп, растерянно поглядывая на Антона. — Пока мы… — Пока мы… что? — Пока мы не наделали чего-то такого, о чём после будем жалеть. — Например? — невинно поинтересовался Тоха, непроизвольно подвигаясь ближе к Филу. Тот молчал и уже не поднимал взгляда. Узор на коленке он тоже больше не вычерчивал, теперь его руки были сжаты в кулаки так сильно, что на бледной коже отчётливо проступили вены. Это выглядело нездорово, неправильно, но настолько эстетически притягательно, что Антон никак не мог перестать разглядывать причудливый венозный рисунок. — Например, Филь? Он тяжело сглотнул и продолжил молчать. Даже в полумраке гостиной Антон отчётливо видел, как Филькины щёки и шея постепенно покрываются неравномерным румянцем. Это тоже выглядело весьма притягательно. Поборовшись с самим собой несколько томительно долгих секунд, Тоха не вытерпел и провёл по Филькиной щеке костяшками пальцев: — Ты имел в виду что-то такое?.. — Я имел в виду… — пробормотал Фил, по инерции потянувшийся за Тохиными пальцами и замерший в паре сантиметров от его лица. — Не нужно делать чего-то, за что нам после будет стыдно или неловко, — на удивление рассудительно заявил он, не обращая ни малейшего внимания на то, что фраза была разбита несколькими громкими отрывистыми вдохами. — Стыдно или неловко? После всего, что между нами было? — смелея на глазах, усмехнулся Антон и, несильно дёрнув Фильку за руку, перетащил его к себе на колени. — Думаешь, такое может быть? — А ты сомневаешься? — голос Филиппа окреп и зазвучал неожиданно уверенно и, вместе с тем, непривычно соблазнительно. — Серьёзно, сомневаешься? — он поёрзал у Тохи на коленях, устраиваясь таким образом, чтоб уткнуться собственным стояком в стояк соседа. — Не смущает? Ни разу? — Неа, — отчаянно выдохнул Тоха ему в губы. — Мне нравится. И я очень хочу тебя… поцеловать. — Ты пьян, — Фил улыбнулся уголками губ. — Ты тоже, — парировал Антон. — Так что? Могу я?.. Филипп не ответил, лишь качнулся навстречу, сокращая разделяющее их расстояние. От этого поцелуя футболка Антона, только недавно высохшая после того, как её надели на мокрое тело, вновь стала влажной в районе спины. Его руки, блуждающие по бёдрам Филиппа, ощутимо подрагивали, а голова кружилась. Он и прежде отчего-то был уверен, что Фил хорош в такого рода вещах, но никогда не думал всерьёз в этом убедиться. — Доволен? — пытаясь восстановить дыхание, прохрипел у него над ухом Филька. Антон в ответ лишь довольно угукнул, прежде чем втянуть соседа в очередной поцелуй. В глубине души он понимал, что возможно делает что-то неправильное, но побороть собственное искушение было выше его сил. И, если эмоционально он не мог понять, что именно ощущает в данный момент времени, то физически определённо наслаждался происходящим на все сто. — Постой… стой… — Фил не без труда разорвал очередной поцелуй и немного отстранился. — Тебе не кажется, что это всё… немного слишком? — Слишком приятно? — усмехнулся Тоха, рассматривая покрасневшие зацелованные губы напротив. — Да, это куда лучше, чем я себе представлял, — легко признался он. — Иди ты! Филька толкнул его в плечо и отвернулся, уставившись куда-то в район диванного подлокотника. Он выглядел смущённым, что здорово заводило, и одновременно с тем возбуждённым, что заводило ещё сильнее. Тоха с удовольствием рассматривал его напряжённую длинную шею, бурно вздымающуюся грудь и чётко обозначившийся стояк, и с каждой секундой всё отчётливей осознавал, что перестаёт контролировать свои мысли и действия. — Хочу тебя, — отрывисто бросил он и, не увидев практически никакой реакции, повторил медленней и внятней над самым ухом Фила: — Хо-чу те-бя. Хочу большего. — Иди ты, — всё ещё смотря в сторону, фыркнул тот. — Почему нет? У меня никого нет. У тебя, насколько мне известно, тоже?.. — Потому что ты гетеро? — Филька развернулся к нему лицом и уставился глаза в глаза. — Потому что нам потом ещё жить вместе? А может потому, что я этого не хочу? Как тебе такой вариант?.. — А ты, и правда, не хочешь? — с сомнением переспросил Антон. — Нет, если так, то я, конечно, не стану настаивать… — Как мы будем смотреть друг другу в глаза после того, как переспим? — с отчаянием в голосе спросил Фил. — Мы взрослые люди, — пожал плечами Тоха, успокаивающе целуя соседа в висок. — Ты уже видел меня блюющим, дрочащим и трахающим девчонку. Я тоже видел тебя в некоторых интересных ситуациях, напомнить?.. — Это не то же самое, — возразил Филипп. — Я не хочу потерять квартиру, соседа и друга из-за одной необдуманной ночи. — Квартира на первом месте? Ты любишь её сильнее, чем меня?! — возмущённо воскликнул Антон, несколько разрядив тем самым обстановку. — Не потеряешь. Обещаю, — уверенно добавил он, заметив, что Фил немного расслабился. — Какой же ты… блядь!.. Антон буквально кожей прочувствовал, как Филька ощупал взглядом его лицо, — лоб, скулы и щёки, линию челюсти, губы, — перед тем, как вновь посмотреть в глаза. Его нервозность была слишком очевидна, чтоб ещё раз пошутить или попытаться перевести тему. Тоха отчётливо видел его внутреннюю борьбу и сам подсознательно напрягся в ожидании какого-либо решения. Он надеялся, что сосед согласится не потому, что просто хотел попробовать с парнем, вовсе нет. Он никогда всерьёз не задумывался о подобном. Он и теперь предпочитал не задумываться о происходящем и не анализировать своих чувств, опираясь лишь на ощущения, сиюминутные эмоции. Это было довольно нетипично для привыкшего планировать и просчитывать свои действия наперёд Антона, но это же и подстёгивало не останавливаться и не сдаваться. — Филь? — просительно протянул он, медленно и чувственно погладив того по внутренней стороне бедра. Филипп качнул головой то ли в отрицательном жесте, то ли признавая своё поражение, и поцеловал Тоху ещё раз. Тот в ответ собственническим жестом облапал соседа за ладную задницу, прижимая его к себе, вызывая тем самым не то всхлип, не то болезненный стон. Откровенно говоря, он и сам еле сдерживался от подобных всхлипов-стонов: стояк уже давно доставлял определённое неудобство, граничащее с болью. — Пиздец ты соблазнительный, — констатировал Фил, отстраняясь для того, чтоб задрать Тохину футболку. — А ты как думал, отчего на меня бабы ведутся? — самодовольно хмыкнул Антон. — Вот и ты не устоял. — Мне показалось, или ты меня сейчас бабой назвал? — ехидно осведомился Фил, весьма ощутимо сжимая его член через тонкую ткань спортивных штанов. — Я… не это… имел… в виду, — отчаянно толкаясь в хрупкую ладонь, промямлил Тоха. — В твою комнату или мою? — Смеёшься? Конечно, в мою! После твоего дивана наверняка будет адски болеть спина! — Надеюсь, ты мне сейчас не врежешь и член не оторвёшь… — вкрадчиво проронил Антон, — но спина у тебя наверняка будет болеть независимо от того, где мы будем трахаться. — Иди ты! — Фил в очередной раз саданул Тохе по плечу, не особо при этом сдерживая силы, и поднялся на ноги. — Идём. Захлопнув за собой дверь и лишив себя тем самым последнего скудного освещения, они вновь принялись целоваться, попутно стаскивая друг с друга оставшуюся одежду, пока полностью голыми не свалились на хвалёный ортопедический матрас. На ощупь матрас действительно был что надо, и Антон, несомненно, обратил бы на него куда большее внимание, окажись он там в иных обстоятельствах. Но этой ночью его интересовал лишь Фил, лежащий рядом. — Ты, наверное, и трёх минут не продержишься? — риторически поинтересовался он, поглаживая Тохин подрагивающий член одними лишь кончиками пальцев. — И что же с тобой делать? — Неужели у тебя ни одной мысли?.. — поддел он. — О-о-о, у меня есть одна мысль. И я уверен, что она совпадает с твоей собственной, — соблазнительно потираясь об Антонов бок всем телом, мурлыкнул ему на ухо Фил. — Просто я хочу, чтоб ты сам это сказал… — Надеюсь, что эта твоя мысль и впрямь совпадает с моей, — пробормотал Тоха, прогибаясь в пояснице и с силой вжимая лопатки в матрас. — Иначе, будет неудобно. — Куда уж более неудобно?.. — Ты же переборол своё нежелание делать минет, правда?.. — Ты такой предсказуемый, Тошенька… Через мгновение член опалило горячим дыханием, и Антон вытянулся в струнку в ожидании и предвкушении. Мысли о том, как Фил делает минет, периодически возникали в его голове с того самого дня, когда они обсуждали эту тему. Нет, Тоха не представлял себя в качестве Филькиного партнёра, но… так вышло даже ещё лучше. — У тебя же встанет второй раз, правда? — ровным голосом поинтересовался Фил. — А тебе, значит, одного раза на три минуты не достаточно, да? — отбил подачу Антон. — Определённо недостаточно, — хмыкнул Фил, мимоходом скользнув губами по головке. — У меня уже довольно давно никого не было. Если уж и затевать какую-то возню с соседом, то точно не ради трёх секунд. — Ну, смотри… — зловеще пообещал Тоха. — Ты сам ещё попросишь меня остановиться… Фил не стал комментировать это заявление, лишь фыркнул Антону в лобок и наконец основательно приступил к делу. То, что он вытворял губами, языком и ртом в целом, давало ясно понять: — он не просто переборол своё нежелание брать в рот, но и освоил данное умение на отлично. Тоха дрожал, извивался и изо всех сил старался сдерживаться, но не вытерпел не то что трёх минут, а даже одной. По крайней мере, ему самому казалось, что прошло всего секунд пятнадцать до того, как он обильно излился под аккомпанемент собственных стонов. — Не спеши, — проронил тем временем Филька, успокаивающе гладя Тоху по животу, аккурат над лобком. — Я… мне надо… подготовиться. Мгновение спустя в темноте зашуршала упаковка презерватива и щёлкнула крышка тюбика смазки. Тоха прекрасно понимал, о какой подготовке идёт речь, но не решился предложить помощь с растяжкой. Ситуация дико смущала и вместе с тем заводила ещё сильнее, и он не знал, чего ему хочется сильнее: спрятать голову под покрывалом или наоборот — включить прикроватный светильник и рассмотреть пыхтящего и распалённого Фильку повнимательнее, со всех, так сказать, сторон. — Помочь? — всё же не выдержал Антон. — Я… нет, не нужно. Я… почти… — срывающимся шёпотом доложил Филька. Эти слова на Антона подействовали, как сигнал к действию. Ни минуты не раздумывая он натянул презерватив и, не особо вслушиваясь в возражения Филиппа, подмял того под себя. Несмотря на невнятные протесты, на поцелуй парень отвечал вполне активно, что окончательно снесло Тохе крышу. Впрочем Филька был куда сильнее, чем казался, поэтому сразу после резво спихнул его с себя на матрас и гневно высказался: — Не будешь меня слушать — ничего не выйдет! Я не соглашался на такую позу, лицом к лицу… — Смущаешься, детка? — Назовёшь меня деткой ещё раз — выбью тебе зубы. Просто не люблю. Люблю, когда меня берут сзади. — Как скажешь, детка, — ехидно поддел Тоха, предварительно прижав Филькины руки к кровати. — Но тогда я включу свет. — Нахер? — Хочу тебя видеть, — признался Антон, поцеловал Фильку ещё раз и повернулся к светильнику. К тому моменту, когда Тоха развернулся обратно, — спустя долю секунды или около того! — Фил уже сменил позу и встал на четвереньки, призывно оттопырив аппетитную задницу. Зрелище одновременно огорчало: — Антон надеялся рассмотреть Филькино выражение лица! — и завораживало. Голым и готовым Филька выглядел куда желаннее многих из тех, с кем Тоха прежде встречался. Худая спина так и манила провести рукой от шейных позвонков до копчика. Растрёпанные волосы соблазняли запустить в них пальцы. Блестящий смазкой растянутый анус зазывал ткнуться в него губами. Светлая кожа притягивала взгляд. В любой другой момент подобные мысли не на шутку встревожили бы Антона. Но этим вечером он не был в состоянии здраво мыслить, поэтому полностью отдался воле инстинктов. Провёл пальцами вдоль Филькиного позвоночника, куснул в плечо, зарылся носом в волосы на макушке, шепча что-то бессвязное и бессмысленное. А напоследок, перед тем, как непосредственно вставить, развёл ягодицы в стороны и широко мазнул языком по промежности, от яиц до самого копчика. Филька под ним напрягся и застонал. — Всё нормально? — уточнил встревоженный Антон, рассматривая пульсирующий анус. — Охуенно… — выстонал Фил. — Продолжай. Делай что-нибудь! Повторять не требовалось — Тоха был абсолютно готов к действиям. Добавив ещё немного смазки на Филькину задницу и собственный член, он не спеша протолкнул внутрь головку. Ощущения кардинально отличались от привычного, — вагинального, — секса. Было жарко, тесно и до одури хорошо. Хотелось большего, хотелось быстрее и резче, и лишь Филькины комментарии к просмотренным ранее роликам не давали Антону сорваться с места в карьер. Спустя несколько вдохов, почувствовав, как Фил постепенно расслабляется, он продолжил. С каждым миллиметром погружения ощущения становились всё ярче и острее. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Тоха начал постанывать совместно с Филиппом. — Чёрт… какой большой… — выстонал Фил, сильнее прогибаясь в пояснице и тем самым вбирая член глубже. — Извини, — виновато промямлил Антон в ответ. — О, ты не должен за это извиняться!.. — усмехнулся тот, продолжая поступательные движения, тем самым принимая член всё глубже и глубже. — Охуенно двигаешься, — восхищённо выдохнул впечатлённый Тоха. — Я знаю… — Хочу тебя в позе наездницы… наездника? — Ты слишком много болтаешь, — раздосадовано вздохнул Фил, особенно сильно подавшись телом назад. — Прости… Антон заткнулся и неверяще посмотрел на представшую перед глазами картину: Филькина задница была буквально натянута на его член по самое основание, и выглядело это до неприличия сексуально. Если б ещё вчера кто-то сказал, что его будет возбуждать задница другого парня, он бы, наверное, разбил говорящему лицо. Ну, или высказал бы ему всё, что думает на эту тему в устно-матерной форме. Сегодня же он смотрел на парня перед собой, — под собой! — и не мог отвести взгляда. И это ни капли не смущало, не казалось странным или неправильным… — Двигайся, Тош… Дав себе ещё пару секунд на то, чтоб привыкнуть к тесноте и жару, Антон несколько раз чмокнул Фильку в выпирающие лопатки, потёрся носом о кромку волос и легонько прикусил его за загривок. Наконец, скорее почувствовав, чем услышав, нетерпеливое сопение, потихоньку двинул тазом назад, сразу же вперёд и снова назад, уже чуть дальше, вынимая член почти до середины. Фил откинул голову, нетерпеливо перебрал коленями и изобразил задницей круговое движение, в разы обострившее все ощущения. Тоха шикнул и застонал, его стон тут же продублировал Филька. Совершив ещё несколько неторопливых фрикций, Антон почувствовал, как мышцы ануса расслабляются, и позволил себе более резкие и быстрые движения. Фил поощрительно стонал, прогибался в спине и комкал руками простыни под ними, притягивая взгляд то к своим тонким пальцам, то к ямочкам на пояснице, то к выпирающим шейным позвонкам, отчего Тоха начинал жалеть, что включил светильник: — боялся кончить от увиденного быстрее, чем от ощущений. Хотя и ощущения были фантастическими. Антон не помнил, чтоб его когда-либо прежде так вставляло от секса. Ещё даже не закончив, он уже знал, что хочет это повторить. — Сто-ой… То-ош… — И кто ещё много болтает? — риторически поинтересовался Антон, замедлившись и перехватив Филиппа поперёк выпирающих рёбер. — Я просто… хотел спросить, — тот качнулся вперёд, проехавшись грудью по скомканной простыне, и, повернувшись вполоборота, хитро улыбнулся: — Всё ещё хочешь позу наездника? Перед мысленным взором Антона мгновенно закрутился калейдоскоп разномастных картинок из просмотренного порно, собственных воспоминаний и фантазий о Фильке. Сказать, что ему хотелось этого — не сказать ничего. Но что-то в позе Фила, в его обессилено опущенных плечах и расслабленных кистях, в усталой, немного хмельной улыбке, в подёрнутом поволокой взгляде, подсказывало, что соглашаться не стоит. Филипп медленно облизнул губы и округлил глаза, всем своим видом демонстрируя: «ну же! Действуй!» Но Антон почему-то не мог озвучить своё желание, поддаться соблазну. Он молча помотал головой и, вынудив Фила перевернуться на спину, устроился сверху. — Я же просил… не люблю… лицом к лицу. — Хочу видеть твоё лицо, — мягко сообщил Тоха. — Пожалуйста. Филька мученически закатил глаза и досадливо закусил губу, но сталкивать Антона не стал. Покорно раздвинул ноги, помогая ему устроиться так, чтоб было комфортно обоим, плавно направил его член под нужным углом. Ощущения в этой позиции отличались: — были острее и ярче, — хотя Тохе до этого казалось, что острее и ярче просто некуда. Теперь были задействованы абсолютно все органы чувств: он видел мельчайшие изменения Филькиной мимики, слышал не только его стоны, но и буквально каждый вздох наравне с собственными. Мог попробовать на вкус его кожу, такую нежную и чувствительную у основания шеи, слизать капельки пота, выступающие над его верхней губой, и, конечно же, он мог попробовать его самого — целуя пересохшие губы, раздвигая их своими, и проникая языком в рот. Сейчас он чувствовал Филькин гель для душа и его самого, а не только аромат дешёвой вишнёвой смазки, который до этого перебивал все прочие запахи. Остро ощущал жар его тела, эластичность кожи, мягкость отрастающей щетины, — и это ему так сильно нравилось, что казалось, будто у Антона с каждой секундой формируются всё новые и новые фетиши, как один закольцованные на Филиппе. Откровенно говоря, он был вовсе не прочь целиком закольцеваться на Филиппа, затеряться и раствориться в нём. Антон никогда не считал себя человеком, способным растворяться в ком-то другом, но сейчас подобные внезапно возникающие мысли нисколько не пугали. Возможно потому, что он пытался сосредоточиться не на себе, а на Фильке: — старался считать его эмоции и мимику, предугадать, где замедлиться, ускориться, сменить угол проникновения и глубину фрикций, — чтоб тому было не просто приятно с Тохой, а так же хорошо, как и ему самому. — Солнце моё, расслабься, — перемежая просьбу вздохами, прошептал Фил. — Ощущение, будто ты задачу решаешь. — Я просто хочу, чтоб тебе было хорошо, — смутился Тоха, буквально пойманный с поличным. — Тогда ты тем более должен расслабиться, — усмехнулся Фил, обнимая его и руками, и ногами, и нежно целуя в шею. — Давай, мой хороший. Расслабься. И… быстрее… сильнее… Что бы ни говорил Филипп, но расслабиться у Антона не выходило. Руки, удерживающие тело на весу и служащие опорой, задеревенели, ноги почти сводило судорогой, по спине и лицу катился пот. Он надеялся, что Фильке не слишком противно, и старался незаметно вытирать лоб о простыню, но чувствовал прилипшие ко лбу влажные пряди и понимал, что миссия провалена. — Давай же, — ласково шептал на ухо Фил, опаляя шею горячим дыханием, и перемежая обрывистые фразы жаркими и жадными поцелуями. — Не думай сейчас обо мне. Двигайся, чтоб тебе было хорошо. Как тебе будет хорошо… — Я хочу… — возразил было Антон, но Фил его бесцеремонно перебил: — Мне будет очень, очень хорошо, — то, как он выделял тоном и голосом слово «очень», и в самом деле едва ли не довело Тоху до финала, — когда тебе будет хорошо. Давай же… кончай, мой хороший… Антон не понял, отчего его окончательно вынесло. То ли виной были мурлыкающие нотки в Филькином голосе, то ли жар и теснота его тела, то ли жёсткий почти приказ кончать, сдобренный чересчур мягким обращением «мой хороший», то ли комбинация из звуков, запахов и картинок, заполнивших комнату, но это был один из ярчайших его оргазмов за последнее время. А может и за всю жизнь, он затруднялся ответить. — Это было круто, — хриплым, уже без мурлыкающих ноток, голосом пробормотал Фил, когда Антон немного отстранился и уселся рядом. — Я… да… да, это было круто, — согласно кивнул он, пытаясь прийти в себя. — Подай салфетки, коробка на тумбочке. Тоха стянул презерватив, завязал его узлом, педантично упаковал в разодранную упаковку и завернул в салфетку, после чего наконец передал упаковку Фильке. Тот сдержанно кивнул и принялся вытирать с худого, почти впалого живота сперму. — Я думал, что тебе нужно… ну, не знаю, поласкать там себя, — неловко пробормотал Антон, стараясь не пялиться на соседа слишком явно. — Чаще всего да, но… — Фил не договорил, лишь пожал плечами и скромно улыбнулся. Глядя на эту почти робкую улыбку, Тоха поймал себя на мысли, что хочет узнать Фила ближе. Гораздо ближе, чем кого-либо ещё. — Я останусь тут спать? — нерешительно поинтересовался он. — Конечно. Фил поднял с пола съехавшие туда в процессе подушки, устроил их в изголовье, и, звучно хрустнув шеей, откинулся на постель. Антон, не дожидаясь особого приглашения, подтянул к ним пододеяльник и плед и растянулся рядом. Он бы с удовольствием поговорил с соседом ещё немного или, может быть, даже предложил ему совместный душ, но два умопомрачительных оргазма один за другим выжали из него все силы, поэтому он лишь коснулся головой подушки, моргнул… и мгновенно вырубился.