Следующей ночью... ты опять у меня?..

Проснувшись, Фил первым делом убрал свои руки и ноги с Антона, — хотя, надо признаться, поза была прекрасной, и он был бы не прочь провести так всё оставшееся воскресенье! — чтоб ненароком его не разбудить. Тоха в ответ сонно что-то пробормотал, поёрзал, устраиваясь удобнее, и, перехватив руками значительный кусок пледа, уснул ещё крепче. По крайней мере, Фильке показалось именно так. Посидев на своей половине матраса и какое-то время понаблюдав за спящим соседом, по совместительству — вчерашним любовником, Фил наконец решил, что пора вставать, приводить себя и комнату в порядок и готовить завтрак. Он отчаянно надеялся, что Антон не проснётся ещё хотя бы несколько часов, поскольку был откровенно не готов ни к встрече с ним, ни к разговору, и не знал ни как себя вести, ни как смотреть соседу в глаза, не вспоминая при этом о том, что между ними было. Хотел бы он, чтоб выпитое накануне вино обернулось вместо тупой головной боли полной амнезией, чтоб он просто забыл о произошедшем. А ещё лучше было бы, если б накануне вовсе не было никакого вина. Чтоб вчерашнее притяжение между ним и Тохой возникло не под влиянием градуса, а просто… возникло. Само по себе. Тогда, быть может, они могли бы… Что именно они могли бы тогда сделать, Филипп не знал. Мысль упрямо застревала на том, что «тогда, может быть…», но никакой конкретной картинки в мозгу не вырисовывалось. То ли вино всё же как-то сказалось на его мозговой деятельности, то ли он был просто недостаточно смел и отчаян в своих мечтах. Решив лишний раз не забивать себе голову, Филипп собрал с пола использованные салфетки и презервативы, захватил свежую одежду и выскользнул в гостиную, тихонько притворив за собой дверь собственной спальни. Первым делом приняв душ и сменив одежду, Фил наконец занял кухонную зону, твёрдо намереваясь выпить кофе и позавтракать. Обычно готовка его отвлекала, позволяла расслабиться и не думать о текущих сложностях, но этим утром всё в его жизни было не так, как обычно. Приготовление завтрака не отвлекало, кофе не бодрил, даже душ, казалось, не до конца смыл с него следы бурной прошлой ночи. Как иначе объяснить то, что его тело всё ещё горело и дрожало, будто Антон до сих пор прикасается к нему то там, то сям? Едва положив первые гренки на сковороду, Фил скорее почувствовал, чем услышал, что Антон вышел в гостиную. Отчаянно пытаясь совладать с собой, он повернулся к соседу в три четверти и попытался изобразить жизнерадостную улыбку: — Привет! — Утречка, — откликнулся Тоха и сменил маршрут с ванной на кухню: — На меня приготовишь? — невинно поинтересовался он, прижимаясь к Филу со спины и заглядывая в сковородку через его плечо. — Пахнет вкусно. — Конечно, — кивнул тот, внутренне вытянувшись в струнку. — Спасибо, — Антон невесомо чмокнул его в висок, смачно зевнул и наконец отлепился. — Я в душ. Расслабиться Фил смог только после того, как за Антоном закрылась дверь ванной комнаты. Проснувшись, он не знал, чего следует ожидать от соседа после прошлой ночи, не знал он и как вести себя самому. Конечно, он понимал, что какой-то неловкости им не удастся избежать. Но уж точно не мог предположить от Антона подобного. Объятья, поцелуи… было бы идеально, проснись Фил в какой-нибудь параллельной вселенной, где они с Антоном не просто соседи. Но он был уверен на все сто — они в своей собственной реальности. И их всё ещё ничего не связывает. Из душа Антон вышел как раз тогда, когда гренки были пожарены, а кофе заварен. — Очень любезно, — улыбнулся он Филу, прижимая того собой к столешнице. — Не за что. Теперь постоянно будешь меня зажимать? — Если ты против, то не буду, — снова улыбнулся Антон, не отодвигаясь ни на миллиметр. — Кофе стынет, — попытался перевести тему Филипп. — Я не люблю кипяток. Так ты против? Мне нельзя тебя зажимать? Что ещё мне нельзя? Филу отчаянно хотелось согласиться на всё, что бы Антон ему ни предложил, прижаться ещё теснее, обхватить руками за шею и расцеловать его сонное лицо, но он отчаянно пытался выровнять дыхание и сохранить трезвый ум: — Не то, чтоб я был против. Просто это немного неуместно, тебе не кажется? — А тебе кажется? Фил ненавидел подобное. Ненавидел, когда отвечают вопросом на вопрос, путают и сбивают с толку. Ненавидел, когда уходят от ответа или отвечают лишь полунамёками, оставляя собеседника догадываться об истинном положении дел. — Я тебя спрашиваю, — сглотнул он. — Мне кажется, что мы вчера здорово ошиблись… — Да, ты прав, — тотчас же согласился Фил, стараясь сохранять голос твёрдым. — Секс был лишним. И вино, наверное, тоже… — Тебя мучает похмелье? — сочувственно поинтересовался Антон, поднимая Филькино лицо за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. Смотреть ему в глаза было сложно, практически невыносимо. Хотелось зажмуриться, отвернуться, закрыть лицо ладонями, — сделать что угодно, чтоб не видеть этого понимающего, немного насмешливого взгляда, обращённого, казалось, в самую глубину Филькиной души. Он уже не был уверен, что его ответы, — сказанные ртом, — хоть что-то да значат. Казалось, будто Антон способен прочесть его целиком, как открытую книгу, будто уже знает всё, что Фил думает и чувствует по отношению к нему, и лишь издевается, позволяя тому что-то говорить, придумывать какие-то отговорки. — Филь? Похмелье? — ещё более сочувственно поинтересовался он. — Немного болит голова, — нехотя сознался Филипп, всё же отводя взгляд. — Правда? Или ты просто не хочешь обсуждать произошедшее? — насмешливо осведомился Антон. — А нам нужно что-то обсуждать? — вспыхнул Фил, оттолкнув его и направившись к столу. — Всё уже произошло. Мы поступили необдуманно, но изменить это не можем. Предлагаю заняться завтраком, пока он льдом не покрылся. Антон на удивление тихо и покорно уселся напротив и подтянул к себе чашку и тарелку. Фил тоже потянулся за гренками. Обсуждать прошлую ночь он не видел смысла — что изменят обсуждения? — нужно было думать перед тем, как делать. Теперь было уже ничего не исправить и не отменить. Фил не жалел о сексе с Антоном, но понимал, что их отношения уже не будут прежними. Понимал, что нужно будет искать новую квартиру и нового соседа. Это немного страшило, как и всё ранее неизвестное, но в целом не вызывало каких-то ярких эмоций. То, что Антона скоро не будет в его жизни, вызывало куда более сильные переживания, но Фил старался не показывать виду. Надо признаться, он не знал, что выбрал бы, будь у него такой выбор: решил бы разойтись в разные стороны после шикарного секса или предпочёл бы жить как можно дольше рядом, но лишь в качестве соседа? Так или иначе, накануне он сам лишил себя этого выбора. Смотреть на Антона он не мог, — хотя чувствовал его взгляд кожей, — поэтому тупо пялился в собственную тарелку на протяжении всего завтрака. На его счастье, тот помалкивал и обсуждать больше ничего не рвался. Фил про себя молился о том, чтоб в тишине прошёл весь оставшийся день, ему было жизненно необходимо немного прийти в равновесие. Закончив с едой, он наскоро сполоснул свою тарелку и, всё ещё не смотря Тохе в глаза, тихо сообщил: — Займусь рефератом. Не шуми, пожалуйста. Антон не ответил, но Филипп был готов поклясться, что слышал, как тот скрипнул зубами. Он не понимал, что творится с соседом, о чём тот думает и почему злится, но ему совершенно не хотелось во всё это вникать. Сумятица в собственных мыслях и чувствах задвинула всё прочее на задний план. Сейчас хотелось лишь привести себя в порядок, вновь начать дышать в полную силу, не задерживая дыхание, когда поблизости находится Антон. Зайдя к себе, он первым делом закрыл дверь и осмотрел комнату. Обстановка была почти привычной, лишь маленькие детали напоминали о бурной минувшей ночи. Скомканная салфетка, валяющаяся с Тохиной стороны матраса, которую Фил не заметил утром. Рассыпанные по тумбочке неиспользованные презервативы. Лежащая там же смазка. Постель, заправленная совсем не так, как заправляет сам Филипп. И конечно же воздух! Воздух до сих пор был спёртым, насквозь пропахший сексом, смазкой и потом. Фил незамедлительно раскрыл нараспашку окно, совершенно не заботясь о том, что ещё слишком холодно для такого проветривания. Ледяные порывы воздуха, врывающиеся в квартиру, обдувающие лицо, запутывающиеся в волосах и проникающие под тонкую футболку, немного приводили голову в порядок. Фил отчаянно надеялся, что этим воздухом выветрит все ненужные и лишние мысли. — Совсем с ума сошёл?! — завопил откуда-то вдруг взявшийся Тоха, оттащив Фильку от окна и захлопнув створку. — Давно с простудой не валялся?! — Да я просто… проветриваю… — потупился Филипп, упорно избегая смотреть в лицо взбешённому соседу. — Проветривает он! — насмешливо передразнил тот. — Меня на кухне чуть в вентиляцию не сдуло от твоего проветривания! — Извини. — Жалеешь… о вчерашнем? — резко сменив тему, но уже гораздо тише поинтересовался Антон. — Я настолько плох в постели? Фил возмущённо взглянул в насмешливые серые глаза соседа, моментально смутился от его оценивающего взгляда и вновь уставился в пол. — Я… я такого не говорил, — нерешительно промямлил он. — Тогда почему ты считаешь, что секс был лишним? — Потому, что пьяный секс — всегда лишний. — Прям всегда-всегда? — Практически, — отрезал Фил и, решив не уступать больше инициативу в уже неизбежном разговоре, накинулся с вопросами на Тоху: — А ты сам так не считаешь? Ты сам сказал, что мы вчера ошиблись! — Я не секс имел ввиду. Вообще-то, было очень хорошо. И нет, я не считаю, что пьяный секс — всегда плохо. Да и не были мы особенно пьяными, если говорить честно, да ведь?.. Фил чувствовал в словах Антона улыбку, и ему было от этого не по себе. Он слышал его скрытую похвалу и призыв быть откровенными, но ужасно боялся этой самой откровенности. Боялся сказать или сделать что-то лишнее, выдать себя с головой и тем самым осложнить всё ещё сильнее. — Филь? — И что же ты тогда имел ввиду? — ожидая ответа, он вновь решился поднять на Антона взгляд. — Вчера я был уверен, что, что бы ни произошло, это что-то не изменит наших отношений. Сегодня я понял, что это не так. Ты прячешь от меня глаза и дёргаешься, когда я прохожу мимо… — Ты зажимаешь меня у стола, любой бы дёргался!.. — горячо возразил Фил, но Антон не дал ему договорить: — Ты дёрнулся, будто тебя ударило током, когда я вышел утром из твоей комнаты. Не говори мне, что напрягаешься только тогда, когда я тебя где-то зажимаю. — Да ты вообще не должен меня где-то зажимать! — вновь возмутился Филипп. — Моё отношение к тебе изменилось. Я хочу быть ближе. И хочу где-то тебя зажимать, — обезоруживающе честно признался Антон. Фил боялся верить своим ушам: — сказанное было слишком нереальным. С чего бы Тохе вдруг хотеть подобного?.. — Что ты несёшь?.. — Мне вчера показалось… — начал было Антон, но сдулся на половине фразы и замолчал. — Что? — затаив дыхание, подтолкнул его Фил. — Хотя нет, мне не показалось. Я уверен, что не показалось. У тебя есть что-то ко мне. Я тебе нравлюсь или… Филипп почувствовал, как кровь приливает к щекам и шее. — Или… может, ты даже немножко влюблён в меня? — С-самоуверенности тебе не занимать, — всё ещё пытался отшутиться Фил. Хотя толком он уже не понимал, почему продолжает отнекиваться. Почему бы не взять и не признаться во всём? Антон не выглядел как человек, который хочет посмеяться, поиздеваться или унизить, услышав признание. Он выглядел как человек, который переживает, которому… не всё равно. — Филь, мы все прекрасно знаем, что ты дохуя острый на язык и всё такое. Пожалуйста, не нужно сейчас строить из себя что-то, чем ты не являешься. Я максимально честен сейчас и хочу от тебя того же. Мне было очень хорошо. И мне показалось, что тебе тоже. И я хочу большего. И я думал, что это, возможно, взаимно? — Иди ты! — недоверчиво-удивлённо выдохнул Фил, отступив на шаг и уткнувшись спиной в стену для какой-либо поддержки. — Если ты действительно этого хочешь, — вкрадчиво начал Антон, подходя ближе, — то я действительно сейчас уйду. Можешь и дальше смотреть на меня исподтишка, краснеть и заикаться, когда я подхожу слишком близко или говорю что-то слишком откровенное, можешь и дальше не дышать, когда я рядом… Фил судорожно вдохнул, потому что и впрямь — в какой уже раз за утро! — забывал дышать рядом с Антоном. — Я не буду приставать к тебе и уговаривать со мной встречаться. — Ты хочешь со мной встречаться? — ошарашено переспросил Фил. — Я не знаю, как это правильно назвать! — нервно взмахнул руками Тоха. — Мы живём вместе. Встречаться с тем, с кем живёшь в одной квартире, не очень-то логично, да? — Зачем тебе это? Тебя же не интересуют парни! Ты, блядь, издеваешься что ли?! — Не издеваюсь я! Антон, стоящий до этого в нескольких десятках сантиметров, окончательно сократил расстояние и упёрся руками в стену, по обе стороны от Филькиного лица. Тот и до этого не чувствовал в себе сил двигаться, а теперь и вовсе замер, боясь пошевелиться. — Меня не интересуют парни. Но ты… — Но я всё ещё парень. — Ты нравился мне и раньше. Не в сексуальном плане. Мне всегда было хорошо с тобой, весело, интересно. И я всегда считал тебя красивым… — Прямо-таки красивым? — не сдержался от улыбки Фил. — Да, именно красивым. Хрен его знает, может ты привлёк бы меня и сексуально, задумайся я об этом хоть на минуту? — пожал плечами Антон. — А теперь, получается, ты об этом задумался? — Хуже, — улыбнулся Тоха. — Теперь я и хотел бы об этом не думать, но не могу. Надеюсь, что это пройдёт, когда ты перестанешь от меня морозиться. Это звучало бесконечно приятно. Настолько приятно, что казалось абсолютно нереальным. Фил крепко зажмурился и изо всех сил попытался проснуться. Когда он вновь открыл глаза, Антон всё так же стоял напротив и ждал от него каких-то слов или действий. — Я не морожусь, просто… — Морозишься. — …ты прав, ты мне действительно нравишься! — решился Филипп и замер, ожидая… ожидая, в общем-то, чего угодно. Антон ничего не отвечал. Всё так же стоял напротив, вперившись в Фила пронзительным взглядом, и мягко улыбался одними лишь уголками губ. Совсем как накануне, перед тем, как они поцеловались. — Тош?.. — Если мы друг другу нравимся, то, может, мы можем отложить дальнейшее выяснение на потом, поцеловаться и просто поваляться пару часов в обнимку?.. Филипп удивлённо моргнул, переваривая услышанное, и вдруг понял, что его отпустило. Копившееся с самого утра напряжение, исчезло. Пропали и скованность в теле, и затруднённое дыхание. Даже головная боль, казалось, прекратилась. Он вновь почувствовал себя живым и абсолютно счастливым. — Если честно, то у меня тоже болит голова, — внезапно пожаловался Антон. — Я вообще не люблю вино, не знаю, на кой вчера пил с тобой. — Принести таблетку? — Полежишь со мной, и всё пройдёт. — У тебя очень странные схемы лечения, — усмехнулся Фил, но спорить не стал, позволив Антону обнять себя и затащить на матрас. — Индивидуальные… — хыкнул Тоха, наконец целуя Фильку в губы и лишая его возможности что-то говорить.