Анжелика и Пейрак не рифмуются никак

Пришёл за дерзость час расплаты — Анж толстяком в углу зажата, От страха, бедная, дрожит, Пока тот пальцами шуршит, В сорочке делая дыру… Скользнул рукой вдруг по бедру, Уже под юбкой он как раз, Вдруг слышит оклик: «Жермонтааааз!». Он не на шутку испугался И от графини оторвался. Застыл, как был, на четвереньках, Увидев графа на ступеньках. У де Пейрака «ля» запало, Сорвал он вмиг своё забрало — Ну в смысле маску снял с лица, Сверля глазами подлеца. И шпагу вынул на лету, Усиливая хромоту. А тут ребята поспешили И Жермонтаза окружили — Вот пойман в адский шестигранник Архиепископа племянник. Сейчас, по ходу, будет свара. Попался, парень, как лошара… «Она сама пришла…не я! Да это чисто западня!», — Толстяк пытался откреститься, Но граф к нему успел спуститься И молвил, шпагой ткнув в живот: «Ну, защищайся, обормот!». Противник все ж был не из робких — Клинок свой выхватил он ловко. И стартовала круговерть: Дуэль меж ними шла на смерть… А Анжелике вновь плохеет. Не дай Бог резко овдовеет, И встанет перед ней картина, Как описала нам Irin_a. Но мы не будем отвлекаться И с Анж волненью предаваться — Там пацаны у нас дерутся, Никак клинками не проткнутся. Толстяк был, прям скажу, хорош, К нему так с тыла не зайдёшь, Но граф-то наш вообще красавчик, Несите срочно мне слюнявчик — Что ни движенье — высший класс! Стал выдыхаться Жермонтаз. Тут наш Пейрак вдруг изловчился И ранить парня умудрился: Задел его плечо несильно, Но кровь текла весьма обильно. Толстяк от страха так и млеет: Рука со шпагою немеет И паника в глазах месье — Кажись мне, сдулся шевалье. А граф, усилив свой напор, Клинком выносит приговор: Очами чёрными сверкает И Жермонтаза… протыкает. Зажмурилась Анж вмиг от страха Во время графского замаха, Вдруг слышит крик, глухое «хлюп»… Пред ней в боку со шпагой труп. И муж живой, слегка вспотевший И от дуэли побледневший — Стоит пред всеми, словно Зорро, Из сказок местного фольклора. И пусть не в чёрном и без маски, На нервы спишем неувязку. Ну вот, противник им повержен, А он спокоен, собран, сдержан. Лишь бросил в завершенье драки: «Чтоб их, слащавые кривляки!». И под тулузский матерок Из трупа выдернул клинок, Испачкав кровью Анж коленки — Сползла она почти по стенке… Но вот к нему с лобзаньем мчится, Чтобы в объятиях очутиться — Слетел ручник и тормоза, Слезами брызжет железа, От счастья, что живой, рыдает, К себе сильнее прижимает И проверяет все ль на месте, Ощупав пах ему раз двести. От радости и изумленья У графа скокнуло давленье: «Сама пришла? Ура! Поперло!». В интимной зоне, жаль, натерло — За бой в ренгравах все вспотело, Но скрыл сей факт Пейрак умело. За муки ждёт его награда, Без секса кончилась декада! Жена пред ним… почти прекрасна: Разорван лиф и нос весь красный, Тушь потекла, на платье кровь, Ну а в глазах горит… любовь?! Дождался граф! Она созрела, Любимого в нем разглядела. Он улыбается: «Пойдём, Брак до конца наш доведём!» И труп оставив в стороне, К Гаронне едут на коне. Пейрак, не мудрствуя лукаво, «Ланфрен-ланфра» запел гнусаво, А Анжелика так и жмётся, Вкусить любви ей неймётся. Загнав коня, помчались к дому, Предаться акту половому! А в доме свечи, романтизм, Но вдруг… у графа пофигизм. Анж в непонятках: «Что случилось? Ведь наконец я согласилась?! Жоффрей! Тебя не понимаю…». А граф сидит, не обнимая, И смотрит он, насупив бровь, У Анж клокочет в венах кровь: «Ты гневом этим мне обязан?». «Да», — ляпнул он, а в пузе газы. Эх, огурец был явно лишним, И трюфель выглядел давнишним, Живот скрутило вдруг нехило, Ох, поскорей бы отпустило… Но ведь признаться он не может — Пусть лучше даму совесть гложет, У мужа просто несваренье, Но стыдно Анж за поведенье: «Ты лучше, милый, не грусти, А поскорее отомсти…». Просить два раза не пришлось, По венам счастье разлилось. Одним движением легко Сорвал Жоффрей с себя трико, Забыв о газовом недуге, Слились в объятьях друг на друге, А Анжелика вся трепещет, Желанье через край уж хлещет, Глаза раскрыла, ждёт экстаза… «Ну, хватит этого для раза! Не молод я», — сказал, устав, И вторил хрустнувший сустав. Доволен граф, а дама в шоке, «Что проку-то в таком наскоке?», — Кричат зачатки нимфоманки Внутри расстроенной гражданки. Но граф взял в руки вновь бразды — Он не испортит борозды! Сыр зажевал, вина глотнул И хитро глазом ей моргнул… И показал он нашей даме Брега Цитеры, страсти храмы, Любил ее он в разных позах — Он виртуоз из виртуозов! На том боку и на другом, По вертикали и кругОм… Вот геометрия наука! В постели с ней не будет скуки. Потоки нежности и ласки, А Анж закатывала глазки. Дрожат слезинки на ресницах — Эх, есть запал в пороховницах! «Теперь я ваша вся навеки!». Пейраку дует нежно в веки. От этой ласки сохнет глаз, Ещё ослепнет граф сейчас! Но что поделать, он вздыхает, Жену покрепче прижимает, Анж власть над ним уж возымела, И чувству графа нет предела: «Теперь навек я ваш поклонник, Мой милый голенький каноник!»…