Анжелика и Пейрак не рифмуются никак

Гасконь волнением объята - В Отель пришла пора разврата. Так, каждый май, из года в год, Пейрак зовёт к себе господ, Вином и птицей угощает, При этом лекции читает Им о любви, страстях, изменах И венерических проблемах, Под звуки томных интерлюдий Поёт о важности прелюдий. Все гости с масками приходят И пару здесь себе находят, А после, вняв всерьёз ученью, Спешат попарно к единенью. Скорей опробовать на деле, Точнее, применить на теле МетОды графа и приёмы, Забыв про стыд и про кондомы. И в центре этого распутства Знаток любовного искусства Профессор ласк и секс-мастак - Тулузский граф Ж. де Пейрак. Для графа главное - подача, Ведь имидж - все, никак иначе, Поэтому весь этот блуд «Судом любви» они зовут. Ну а на деле всем приятно, Запретно, сладостно, развратно. Такой кружок по интересам На радость дамам и повесам. И вот развратный контингент Явился к графу на ивЕнт Тут и маркизы, и виконт Пришли пополнить генофонд. А наш Пейрак, как дьявол, в красном, И в белом Анж - юна, прекрасна. Сидят напротив два супруга, Глядят украдкой друг на друга. Пока граф про любовь вещает, Анж рядом герцог обольщает. «Взглянув на вас, я весь горю, Сегодня лишь на вас смотрю, Как жаль, что мэтр - ваш хозяин. Ах, от вина я стал отчаян!», - Коснулся он ее руки, В глазах сверкнули огоньки... Не знал наш герцог, с кем связался, Чуть без руки он не остался - Все до плеча аж онемело, Когда от дамы прилетело Прям веером да по ладошке - Не рассчитала Анж немножко. «Вообще, я честь свою блюдУ И на измену не пойду, Идите ко вдове поближе, Там с целомудрием пожиже», - Отшила кавалера ловко Пуатевенская плутовка. Вот целый вечер напролёт Граф по Шаплену речь ведёт: «Сомнения, что нас терзают, Лишь страсти пламя разжигают. Кто страстно женщину ревнует, Огонь любви сильней раздует...». У графа целая программа - Там схемы, планы, диаграмма «Размер груди - как знать на ощупь». А не иметь чтоб дела с тещей, Жениться учит на сиротках, Но не на писаных красотках. Как лектор, точно под диктовку, Даёт мужам формулировку Про посиделки в гараже И про заначку в неглиже, Про банный день по четвергам, Про то, как ездить по ушам, Раздеть чтоб даму донага, Про то, как наставлять рога. Про подвиги и про упорство, Про верность, деньги и обжорство. Граф с помощью своих расчетов На баб в постели вывел квоту: Должна в алькове быть одна, Иль две,.. коль первая жена. Завёл о сексе натощак, Как отозвался вдруг толстяк - Ведь Жермонтаз приперся тоже Бесить Пейрака сальной рожей. «Любовь и чувства? Что за бред?! От этих глупостей лишь вред. Ах, если вас, сеньор, послушать, Нельзя мне перед сексом кушать? Люблю, как надо, подкрепиться И с дамой после удалиться», - Мизинец в соус обмакнул. Наш граф презрительно сглотнул, И тут же показал засранцу Он комбинацию из пальца: Мол, милый гость, вы все ж не правы, Слова мне ваши не по нраву. И, спрятав вылезший желвак, Ему ответил де Пейрак: «Прошу вас, славный шевалье, Съедайте все, что на столе, А после вспомните меня, Когда начнёте, как свинья, В алькове вы храпеть и хрюкать И от гороха громко пукать... Нет, право слово, что за личность! - Сквозит в его словах циничность, - Таких людишек презираю И всячески искореняю. И дяде от меня привет, Жаль, не зашёл к нам на фуршет. Нашли б мы и ему занятье - Сей вечер осветить распятьем». Все за столом похохотали И тему быстренько замяли, Вернувшись к пламенным красоткам И до краёв налитым стопкам. Племянник тоже посмеялся, Но, блин, осадочек остался... Ну, в общем, все идёт пучком: Одни тут рубятся в очко, Другие винчик попивают, А там в бутылочку играют. Здесь даму щиплют за бочок, Вон забивают косячок... Пока идет по плану вписка - Со смесью порно и изыска. Кругом веселье, хохот, споры, В хмельном угаре разговоры. Вдруг просят все наперебой: «Уважь, соловушка, нас, спой». А граф-то наш и рад стараться, Стал из-под маски улыбаться. Провёл он пальцем по струне И лик свой обратил к луне. И тут полИлся голос сильный, Что цвет настроя нонче синий, Пел про трусы, и про мартини, И про прекрасную богиню. А гости тихо разбредались, По уголкам уединялись. Лишь Анж внимала этой песне: «Хочу к нему, ну хоть ты тресни! - Набух от страстности сосок. - Ах, как он все же одинок! - Вдруг потянуло в животе, Открылись поры на хребте. - Как он талантлив и прекрасен!». Сознанье ей: «Скорей опасен! Он дев речами завлекает, Потом невинности лишает. Забыла тетушки наказы? Беги скорей, как от проказы!». Анж словно ото сна очнулась И, как лошадка, встрепенулась: «Ну почему не подойдёт? Что приползу к нему, он ждёт?! Эх, нет, вы не на ту напали! Вот кукиш вам, супруг, видали?». И, покраснев, как от горячки, Ушла из-за стола гордячка. У ней по Гамлету дилемма: Дать иль не дать - вот в чем проблема! Умчалась прочь от искушенья Бродить по саду чёрной тенью. А из кустов слышны лишь стоны, Бушуют в нашей Анж гормоны, Совсем с нервишками уж плохо, Не удержала дама вздоха: «Любви изведать бы хоть раз...». Тут ей навстречу Жермонтаз. «Чума на этих всех южан! Им далеко до парижан! Срамные выводки собаки, Чтоб их!.. Слащавые кривляки! Сказала мне моя мадам: «Уйди, свинья, тебе не дам!» А все виною ваш супружник. Его б ученья взять - да в нужник!» - Толстяк тирадой разразился И на графиню покосился. Анж чуть не прыснула от смеха, Что за чудак, вот так потеха! Хотела гостя поддразнить: «Давно бы вам пора решить, Кто вы: распутник иль церковник? Своей беды лишь вы виновник, Возможно, кончатся страданья, Когда найдёте вы призванье И обернётесь либо к Богу, Или к утехам по итогу». В его глазах зажегся гнев, Схватил ее он, озверев: «Мои все беды лишь от баб, Но перед ними я не раб, С такими разговор короткий, - Пахнул в лицо графине водкой, - Иди сюда, воображала!». И, чтобы девушке не жало, Решил ослабить ей корсет, Сорвав шнуровку и манжет, Стал интенсивно жмякать грудь И в губы ей губами дуть, А пальцы, словно слизняки, Касались шеи и щеки. Пыталась Анж сопротивляться, Стараясь рьяно отбиваться, Да силы были не равны - Добрался он уж до спины. И вдруг охальник и злодей Схватил графиню за филей... Неужто мысль материальна? Ведь стало все вполне реально. Сама ж она любви хотела, Вот ей она и прилетела. Но представлялось все не так! И в главной роли де Пейрак, А не хмельная эта рожа - Нет, на мечту всё ж не похоже!.. Но толстый пьяный охламон, Стоял почти уж без кольсон, Готовый всем своим...явленьем Мечт Анж заняться исполненьем...