Прибрежье: глубина

На море было больно смотреть. Яркие блики плескались в волнах, сверкая не хуже осколков зеркала, и только вдали, у самого горизонта, виднелись тонкие росчерки перистых облаков. Погода была просто прекрасной, если бы не сильный ветер. Он приглаживал траву и сдувал пену с мелких волн, пробирался под одежду и выстужал до дрожи. Чайки с трудом удерживались на лету, а их печальные крики сносило куда-то в холмы. Люк сидел на нагретом солнцем камне у самой воды. Ветер сюда почти не доставал, зато остро пахло йодом и подсыхающими водорослями. Это место подходило для того, чтобы побыть в одиночестве, отгородясь от всего мира каменной стеной и сияющей морской гладью, подумать о разном, может быть, сложить стихи. Что-то неявное пока крутилось в голове, но Люк никак не мог поймать это в словах, только видел мысленно отдельные образы. Густые капли расслаивались в воде как дым, мокрая шкура блестела, обтягивая тугой бок, море вздымало тяжелые волны, словно отлитые из стекла… Куртка легла на плечи, окутывая запахом дома и тепла. – Я не замерз, – улыбнулся Люк, не открывая глаз. – Ага, ты у нас вообще супергерой, человек-конь. Одевайся давай, а то я уже двум туристкам наверху объяснял, что ты тут медитируешь и почти достиг просветления, потому и не чувствуешь тепла, холода и беспокойства от неуплаченных налогов, – Крэйг плюхнулся на камень рядом. – Крэйг, серьезно, тепло же, – Люк попробовал посмотреть на него, но отвыкшие глаза слепило яркое жидкое золото солнца. – И не говори, прям Гавайи: солнышко, море, ветер легкий, до умеренного – разве что чайки жопой вперед еще не пролетают. Одевайся и не спорь, тебе же все равно. – Зануда. – Сам зануда. Помолчали. Люк всунул руки в рукава куртки и попробовал снова подумать о несложившихся стихах, но те воспользовались моментом и уже скрылись где-то в глубине сознания. Оставалось ждать, когда они всплывут на поверхность сами. – Дед вернулся? – Угу, – Крэйг шмыгнул носом и сплюнул под ноги шелуху тыквенной семечки. – Злой что-то. Ушел к себе и бормочет там второй час. – А Эйдан? – Ни слуху, ни духу. Утром, правда, я его слышал – топал по обрыву, как ночной еж в башмаках. Думаю, он гулять бегал, но к нам не заходил. Дина видел в окно, издали, он вроде в долину пошел с сумкой и штативом. Девочки дома, Уилс не теряет надежды вырастить в палисаднике что-то кроме вереска и самшита, Сара рядом крутится. Что еще тебе рассказать? – Ничего. Просто посиди со мной, хорошо? – Люк улыбнулся. – Легко. Я вообще пришел позвать тебя в койку… – Хм… – Ночью думал прошвырнуться до ближайшей приличной лужи, помочить старые кости. А то я с тоски скоро сам с вами в море полезу, – Крэйг скривился. – Надо же, какие жертвы. Хочешь, поедем на озера? На несколько дней, на неделю. Снимем номер, будем спать, гулять и купать тебя… Что думаешь? – Да ты спустя сутки домой запросишься. Не, я и так нормально сбегаю, поплаваю там и утром буду здесь. – Я скучать буду. – Брось ты. Сидишь на берегу или в маяке часами один – и вдруг скучать? – Крэйг хмыкнул. – Семечки будешь? Вкусные. – Нет. Когда я сижу тут, то все равно знаю, что ты рядом. А когда ты далеко, чувства покоя тоже нет, и я не могу сосредоточиться на стихах, – Люк толкнул Крэйга плечом. – Это что, ты мне типа в любви так сложно признаешься? Ну я польщен, вообще весь! – А ты будто не знаешь, – хмыкнул Люк, глядя в море. Несколько минут сидели молча и слушали, как воет в скалах ветер. – Эйдан говорил, что ночью затянет, пойдет дождь. – Неудивительно, такой ветер! Люк видел, что облаков стало больше, и теперь они не виднелись у горизонта, а занимали четвертую часть неба. – Опять холодает. Совсем не лето… – Как всегда, – пожал плечами Крэйг. – Здесь нет ни лета нормального, ни зимы – только болото, овцы и мы.