Прибрежье: глубина

Конь переступал на месте стройными ногами, нервно вздрагивал и фыркал. Мелкая галька мокро шуршала под его копытами, ничуть не помогая устоять прекрасному животному. Он мотал головой, пытаясь удержать равновесие, но море будто тянуло его к себе: конь постепенно забредал в воду, и мелкие волны уже омывали его ноги. Наконец, он окончательно увяз в прибое, тяжело рухнул на колени и тихо заржал. Темные глаза коня выражали боль и страх, черная шкура потускнела, словно покрылась соляным налетом. Он не переставая звал кого-то, хотя голос его становился все тише и тише, пока не затих совсем. Конская морда ткнулась в пену, сбившуюся у берега, уши еще пару раз вздрогнули, а потом набежавшая волна поволокла за собой в глубину обмякшее тело. Дин рывком сел в кровати. Сердце колотилось в грудную клетку, словно пыталось сломать ему ребра, холодный пот стекал по вискам. Всего лишь сон, ничего не произошло. Только сон… тот же, что и всегда в последнее время. Дин провел рукой по волосам, медленно успокаиваясь. Подсознание издевалось над ним, очевидно. В доме было тихо. Рассвет уже начался, край неба над самой границей с морем стал оранжевой полосой, кучевые облака, дремавшие над землей, словно огромные ватные горы, окрасились в нежные тона. Эйдан, похоже, недавно ушел: кофейная турка была еще теплой, а в прихожей пахло морским воздухом. Дин тоже хотел кофе, но с утра нужно было пить горький чай от доктора Каллена. Сбор был заботливо расфасован Адамом в маленькие пакетики для удобства, поэтому можно было не глядя достать любой и высыпать в чашку. Ароматный пар немного примирял с горечью, которая обволакивала рот после первого же глотка. Этот чай был лучше предыдущего: он пах цветами, мятой и нагретой травой, и можно было представить, что лежишь на холме где-то в другой части мира, где лето по-настоящему теплое, пусть и в феврале. Дин пил мелкими глотками и смотрел за окно. Ветер, чайки, камни, жесткая трава. Чуть дальше – море, уходящее до горизонта, барашки волн и облака. Мало солнца, много дождя. Что он забыл здесь? Черная конская голова показалась над водой и снова пропала. Потом вынырнула опять, уже гораздо ближе к берегу. Дин улыбнулся в чашку. Никакой земной рай не может быть лучше места, где пасется его конь, его Эйдан. Но все же хотелось бы, чтобы историческая родина была немного теплее. Посветив фонариком в горло напротив зеркала, Дин приуныл: все еще красное. Чай доктора Каллена снимал боль и не давал простуде усиливаться, но местный климат с сыростью и постоянным ветром сдаваться не собирался. – Соберись, организм, пора бы уже привыкнуть к погоде и не мешать работать, – сказал Дин своему отражению. – Тем более что дела идут, и неплохо. Зеркальный Дин не отвечал, только смотрел немного сонными глазами. Растрепанные после кровати волосы торчали смешными вихрами. Сегодня не было запланировано ничего особенно важного. Дин хотел сделать серию снимков строений в этих краях, и начать собирался с маяка: там были интересные кованые элементы перил, и мозаика на полу, собранная из осколков полированных камней и керамики. Он привычно проверил аккумулятор камеры, нужные объективы, сложил самый удобный штатив. Свет внутри башни маяка в дневное время должен быть неплохим, но лишний светоотражатель не помешает… Так, понемногу, сумка у Дина получилась внушительная. Эйдан вернулся минут через сорок: как раз подоспела яичница, и Дин заканчивал с обжаркой бекона, благоухавшего на все холмы. – Твой завтрак пахнет так, что снова нестерпимо хочется стать человеком. От Эйдана пахло морем и сигаретным дымом; если он и ел кого-то на берегу, то никогда не приносил эти запахи с собой. – Могу поделиться, – улыбнулся Дин. – Не-е. Все равно на вкус как бумага. Пока любовник пел в ванной и булькал водой, Дин почти доел завтрак, и теперь прыгал по кухне с недоеденным тостом, пытаясь варить кофе и читать новости на ноутбуке одновременно. – Человек-оркестр, – сказал Эйдан, подходя ближе. На его плечах висело полотенце, но несколько капель воды притаились на шее и в сгибе локтя. Громкое шипение убежавшего кофе смешалось с недовольным ворчанием Дина. Эйдан хмыкнул и утащил кудряшку бекона с тарелки. – Как горло? – Лучше. Доктор Каллен свое дело знает, – отозвался Дин, сцеживая кофе в чашки. – Может, тебе лучше посидеть дома, в тепле? – Эйдан, на дворе почти лето. Солнце светит, смотри. – Там ветер. – Там всегда ветер. Если я не буду работать, то быстро заскучаю и захочу уехать. – Нет-нет-нет, никто тебя отсюда не выпустит. Ты же сам знаешь о местных суевериях, так что даже не пытайся. Я так спросил, для порядка. С тобой пойду, и если замерзнешь – буду согревать, – Эйдан улыбнулся, как умел только он один. – Отличный план, – одобрил Дин. Снаружи и правда было ветрено. Пышные облака быстро неслись по небу, и сверху они были ослепительно белые, просто до рези в глазах, а снизу – темные, почти свинцовые. – Дождь будет? – Скорее всего. Я не проверял, но очень похоже: я чую воду в них. Эйдан ловко перехватил у Дина сумку и пошел в сторону маяка. – Мы спешим? – Конечно! Надо оказаться внутри скорее, пока тебя опять не продуло, и ты не умер у меня на руках от воспаления легких или инфекционного насморка. Спорить с ним было бесполезно, поэтому Дин просто покачал головой и прибавил шагу. Мало кто любит, когда за ним наблюдают во время работы, и Дин тоже предпочитал снимать в одиночестве, даже несмотря на богатую практику общения с Бреттом, но Эйдан удивительным образом умел не мешать ему. Он всегда находился рядом, но его присутствие никогда не нарушало невидимых границ, за которыми хорошая компания превращается в навязчивую и раздражающую. Более того, Эйдан, сам того не зная, был для Дина источником вдохновения. Интересно снимать узоры мозаики на полу, и завитушку лестничных перил, и тени, ложащиеся неровными полосами на ступеньки – но еще интереснее поймать в объектив расслабленную позу любимого человека, солнечные блики на его ресницах, складки одежды, руки. Камера Дина стрекотала почти без остановки, вылавливая мгновения. – Я думал, ты хотел поснимать маяк, а не меня, – улыбнулся Эйдан, не поворачивая головы. – И маяк тоже. Он никуда не убегает, – ответил Дин, копаясь в сумке. – Хм, кстати да. Мы на охоту собирались, я хотел тебя предупредить. – Отлично, когда? – Скорее всего, этой ночью. Всего на пару дней, ладно? Если остальные будут задерживаться, я вернусь пораньше, так что ты не успеешь заскучать, – Эйдан заговорил очень быстро. – Нет проблем, я в любом случае найду себе занятие, – Дин привычно сменил объектив и подмигнул Эйдану. – Да и Адам не даст мне расслабиться. – Вот это-то меня и беспокоит. Только я за порог – он тут как тут! – Не сердись. Ты же знаешь, что он слишком порядочный. – Так про маньяков часто говорят: мол, на хорошем счету, порядочные, – а у тех счет жертв на десятки человек. – Думаешь, Адам маньяк? – Нет, гораздо хуже. Он заинтересован в тебе, а это меня беспокоит сильнее, чем если бы он нарушал законы. Эйдан сидел прямо на лестнице, на прохладных камнях; у его ног клубилась уютная темнота, прячась от яркого солнца. – Я никуда от тебя не денусь, – мягко улыбнулся Дин, переключая светочувствительность камеры. – Уж надеюсь, – притворно проворчал Эйдан и смешно вздернул бровь. Море в тот день сияло очень ярко, и почему-то Дин сильнее всего запомнил блики на воде, и заслоняющий свет силуэт Эйдана. Вечером они распрощались на пороге дома. Дождь так и не начался, хотя тучи стали ниже и тяжелее, а ветер не утих. Эйдана поглотила завывающая ночь, и Дин почти был уверен, что слышал далекий всплеск в море, будто с обрыва в прибой упал кусок скалы. – Хм, интересно, может ли удариться о воду морская лошадь? Он запер дверь и до глухой ночи занимался своими фотографиями, пока сон не сморил его. Выпивая последнюю чашку лечебного чая, Дин старательно гонял настой по стенкам горла и боялся поверить, что, похоже, простуда отступает. Этой ночью сны к нему приходили спокойные и тихие: лошади, плывущие среди волн, превращались в туманных овец на склонах холмов, покрытых зеленым бархатом. Медведь в клетчатом шарфе трещал кустами, обдирая невесть откуда взявшийся в конце мая шиповник, а в дальнем доме горело крошечное золотистое оконце. Дин шел к дому по траве, щекочущей колени, и чувствовал прохладу от росы. Море бормотало что-то позади, и он не знал, одобряет ли оно его путь. Уже можно было разобрать стены из дикого камня, а свет пробивался сквозь щели в деревянной двери, за которой слышался дружелюбный говор и чей-то смех. Подняв руку, чтобы постучать, Дин улыбнулся и… Проснулся. Утренний свет проникал в спальню сквозь плотно задернутые шторы, и по нему Дин сразу понял, что снаружи пасмурно. В доме было прохладно и пусто, а во входную дверь осторожно стучали. – Ох, я сейчас, – пробормотал Дин, спуская с кровати ноги. – Сейчас открою! Он думал, что это заглянул на завтрак Адам, ведомый одному ему присущим чутьем на отсутствие Эйдана, и ошибся. Пришел Ричард. – Доброе утро, – улыбнулся тот. – Я не слишком рано? – Нет, в самый раз, заходи скорее, а то ветер. – Да, спасибо. Сегодня холоднее, чем вчера, учти это, если собираешься на улицу, – Ричард повесил на крючок у двери свою ветровку. – Отлично, я оденусь теплее. Еще пока не решил, чем буду заниматься, но раз дождя нет – нужно использовать момент, как мне кажется. Может, до города сгоняю… Извини, я на пару минут, – с этими словами Дин скрылся в ванной. Ричард кивнул и стал прохаживаться по гостиной, повышая голос, чтобы хозяин дома его слышал. – Попробуй на пристани. Там сейчас чинят сети – ругань стоит отборная, правда, но колоритно. И еще, знаешь, там свет такой необычный, из-за холмов, что ли. Вроде бы серый, но еще и немного желтый, не уверен, что хорошо описываю это явление. – Ага, я думаю, я понял, о чем речь. Спасибо, тогда начну с пристаней, а там как пойдет, – Дин вышел, вытирая лицо полотенцем, улыбнулся. – Завтрак? – Было бы здорово. Я принес свежие яйца и еще один кулек грудного сбора от мистера Каллена, – сообщил Ричард, кивая в сторону принесенного пакета, который он оставил в прихожей. – Охохо, кажется, я становлюсь его любимым пациентом. Только сказав это, Дин понял, что горло у него совсем не болит, а нос свободно дышит. Что же, в этот раз мистер Каллен не ошибся с подбором трав. Хотя Дину очень надоело пить целебные чаи натощак, не стоило спешить и отменять себе лечение. Он привычно заварил свою утреннюю порцию, пока взбивал омлет на двоих. Ричард сидел за столом и громко зачитывал заголовки местной утренней газеты. – В районе Гринор море вынесло на берег останки старинного корабля, работают ученые. Недалеко от Холлс Кросс видели фей... интересно, уже второй раз за последнее время. При упоминании о феях Дин вздрогнул: как наяву он увидел сияющие синие глаза и красный рот, полный мелких острых зубов. – Фей? Серьезно? – Настолько серьезно, насколько это возможно, принимая во внимание все условия. Очевидцы — туристы, наверняка они пробовали местное пиво или что-то в этом роде. Не сомневаюсь, что они верят в то, что видели нечто волшебное, наша земля сама навевает подобные образы, так что не нужно их за это винить. У нас тут регулярно появляются подобные сообщения, Дин, не стоит беспокоиться. Кто фей видит, кто лепреконов – а в реальности все эффект от пива и местных красот. – Мне кажется, я бы очень испугался, увидев кого-то потустороннего, – Дин постарался улыбнуться беззаботно. – Тогда просто следи за количеством выпитого, – пожал плечами Ричард. – Но если все же встретишь фею, попробуй ее заснять. Наверняка это принесет тебе мировую известность и много денег. Дин старательно поддерживал веселый вид, переводя тему на что-то более прозаическое. К счастью, проблемы рыбаков интересовали Ричарда куда плотнее, чем гипотетические феи, и вскоре они уже активно обсуждали тему изменения донных течений у берегов. Завтрак получился долгим из-за затянувшейся беседы, и мог бы продолжаться еще, если бы Ричард не подскочил, взглянув на часы. – Боже мой, сколько времени! Дин, я совсем засиделся у тебя, а ведь мне давно пора быть в городе. – Срочные дела? – Да, я обещал мистеру МакКою помочь с организацией праздника. Кстати, Дин, ты там будешь? – Опять я чувствую себя немного глупо. Что за праздник? – Ну конечно, – улыбнулся Ричард, – я так и думал, что он постесняется сказать тебе. У Адама день рождения, уже завтра. Наверняка он пригласит тебя, но не скажет о поводе: слишком смущается. – Очень плохо, что смущается: у меня же совсем не осталось времени, чтобы придумать для него подарок! – Дин схватился за голову. – Почему я не спросил об этом раньше? – Не беспокойся так, Адам будет рад просто тому, что ты придешь. Поверь, иногда внимание лучше любого материального подарка. Дин чуть нахмурился и посмотрел на Ричарда. В голове у него поднялся настоящий тайфун, мысли скакали с одного на другое, путались. Хочет ли дядюшка сказать, что Адам лучшая компания для Дина? Вряд ли он забыл об их отношениях с Эйданом, и как тогда это понимать? В ясных глазах Ричарда Дин видел только участие и дружеское расположение, не замечая никакого подвоха. Может, он ничего такого и не имеет в виду? – Я… я знаю, что он хорошо ко мне относится. – Очень хорошо, Дин. Так что постарайся дойти до них завтра вечером, ладно? Надеюсь, вы не будете очень заняты с Эйданом? – Эйдан уехал в Дублин по работе, сдавать какие-то отчеты. Возможно, завтра его еще не будет, так что с этим никаких проблем. Я приду, если это удобно – все же, меня пока не приглашали, – но о подарке все равно подумаю. – Договорились. А теперь мне и правда пора бежать, мистер МакКой наверняка уже заждался меня, – Ричард застегнул молнию ветровки. – Увидимся! Дин остался в одиночестве, но легче думать ему от этого не стало. Он немного сердился на Адама, что тот скрыл близость своего праздника, но в то же время нечто прохладное касалось его головы, когда на поверхность всплывала простенькая мысль: пока что его вообще никто никуда не приглашал. Формально, Дин может просто заглянуть к Адаму во время прогулки, поздравить и продолжить заниматься своими делами. Размышляя подобным образом, он перемыл посуду и принялся складывать вещи в свою рабочую сумку. Со вчерашнего дня она пахла нагретым камнем, а в щелях кое-где забился нанесенный ветром песок. Дин был уверен, что он ощущает еще и запах сигарет Эйдана от плотной ткани крышки. Настроение поднялось, хотя обладатель тех самых сигарет, а еще притягательных глаз и самой красивой улыбки сейчас находился далеко-далеко отсюда, где-то на севере, посреди бескрайнего моря. Собравшись, Дин проверил приборы в подвале и отправился к причалам. Там он провел почти весь день: снимал сети и руки, их подправляющие, суровые лица рыбаков, обветренные и потемневшие от солнца и соли, небо в сетях, тени на камнях и крупном песке, беспокойные волны, следы, крабов.