Прибрежье: глубина

Дин не слишком хорошо представлял, что будет делать теперь. Дверью он хлопнул в надежде, что Эйдан это увидит, а как будет исполнять свою угрозу, еще не придумал. Отдышавшись после активной ходьбы, Дин положил камеру на стол и отправился на кухню, чтобы сварить кофе. Следов пребывания в доме гостей в свое отсутствие он не нашел, но вместе с тем что-то неуловимо изменилось. Словно комнаты теперь были чуть меньше, а всякого старья в них – больше. Мелкими глоточками выцеживая кофе из чашки, Дин просматривал фото с прошлой ночи. Большинство из них он не просто не помнил, но и физически не мог снять, поскольку был запечатлен там сам. Несколько кадров с сияющими гирляндами, несколько – с застольными сценами, чуть больше портретов гостей. Если не приглядываться, можно решить, что это фото с костюмированной вечеринки. – Тыква, я почти уверен в этом, – пробормотал Дин, разглядывая фото мистера Каллена, занятого жеванием морковки. – Только она могла. К чести кошки надо заметить, фото были неплохими. Кое-где хромала композиция, местами фокусировка оказывалась в неожиданных местах, но для любителя результат оказался впечатляющий. Дойдя до собственных фото с утра, Дин заметно повеселел. Ему понравились не только яркие блики на посуде, но и немытый котел, вернувший жизнь глупому барану Грумму. Приятно прикоснуться к доброму волшебству, которое сильнее страшной смерти, даже затянувшие небо тучи не казались такими уж мрачными. Радость омрачали только груды каких-то вещей, то и дело попадавшиеся на глаза и закрывавшие вид. Книги, коробки, упаковки от покупок, которые он не успел убрать, разбросанная повсюду одежда… Дину вдруг захотелось снова сделать свой дом просторным и удобным, чтобы стало чисто, и много воздуха, и никакой пыли. – Уборка! – объявил Дин фотоаппарату. – Генеральная. Верный Кэнон молчал, но наверняка поддерживал эту идею. Начав примерно в полдень, Дин провозился до самого вечера. Он вымыл кухню, ванную и туалет (едва не стер руки по локоть, оттирая старую ванну, которой почти не пользовался), протер пыль везде, где она могла быть, включая оконные рамы, сменил белье в спальне, попутно загрузив три стирки, разобрал и отмыл холодильник, устроив на обед недурную пиццу из остатков всего, выгреб два с половиной мешка мусора в холл. Он драил ступеньки на подвальной лестнице, когда кто-то приехал. Дин слышал, как гость заглушил двигатель и хлопнул дверцей машины. Быстренько сложив в уме все факты, он подумал, что это должен быть Ричард. В дверь вежливо постучали. – Не заперто! – заорал Дин с лестницы, поднимаясь в гостиную. Подтверждая его догадку, голова Ричарда заглянула в холл, потом показалось и остальное тело. Судя по всему, дядюшка очень смущался. – Привет, Дин! – улыбнулся он. – Привет, Ричард, с возвращением. Кофе, чай, перекусить? – Если можно, чай с травами, – ответил тот, тщательно вытирая ноги. – Я смотрю, у тебя большая уборка? Он с подозрением покосился на мусорные мешки. – Да, что-то на хозяйственные дела потянуло. Я почти закончил, ты не отвлекаешь, – поторопился он, предвосхищая вопрос Ричарда. – Ты-то как? Сильно ли Шотландия отличается от наших мест? – О, Шотландия! Вынужден признать, что да, довольно сильно. При всей внешней похожести и родстве деятельности, там все иначе, чем у нас. Но мне понравилось, спасибо. Дин заваривал чай и не мог видеть Ричарда в лицо, но даже в его голосе слышалось что-то незнакомое, мягче обычного. Это не пугало, скорее наоборот, нравилось. Передавая чашку в руки, Дин снова обратил внимание на его глаза. Слишком яркие, сияющие небесной синевой: нечеловеческие. Дин замер всего на пару секунд, удивленно моргнул. – Ричард, что с тобой случилось? – Очень заметно, да? – Не то чтобы очень – третья рука была бы заметнее, конечно, – но я вижу и слышу тебя не так, как прежде. – Грэм сказал, что ты обязательно увидишь, – Ричард улыбнулся. – Ты же надзорный. – Ага. Это результат твоего... обмена опытом? – Это... в общем, я получил предложение, от которого не смог отказаться. – Тебя заставили? – Нет, нет, Дин, что ты! Я поступил бы так же при любом раскладе, и ни секунды не жалею. Немного опасался твоей реакции. – Главное, что ты сам этого хотел. Ну и, надеюсь, на людей ты не кидаешься? – Конечно же нет! Формально я все еще считаюсь человеком. Дину стало немного жутко от этой фразы, хотя он понимал, что хочет сказать Ричард. Должно быть, он добровольно пересек границу в страну фей, с полным пониманием того, что делает. Обычно это означало, что до конца земного существования такой человек считается "человеком фей" и отмечен ими, как любимый, а после смерти он переходит в их мир, где становится полноправным подданным короля, которому поклонился при жизни. Дин тоже мог бы получить это право в любой момент. – Леди Мариан узнала тебя? – Да, конечно! Теперь я гораздо лучше понимаю ее, и это так здорово. Мне приятно знать, что она меня любит. И я знаю, что ты хорошо за ней приглядывал, Дин: общался и отпускал летать. Я очень тебе признателен за это, за уборку в доме и вообще. А еще... ты все это время знал больше моего, а я вел себя как глупый ребенок. Ты терпел меня и мои взгляды, не пытался внушить что-то вне моего понимания и не выказывал превосходства. – Ох, Ричард, что за глупости ты говоришь! – Не перебивай, я теряю мысль. Так вот... я привез тебе кое-что. Теперь, когда я знаю больше, мне понятно, как непросто пришлось тебе здесь, в окружении непривычных для тебя существ. И с Эйданом, конечно. Адам не одобрил бы моего подарка, а Грэм не против: он более лоялен к морю. Поэтому с его помощью я привез тебе эту вещь. Сказав это, Ричард протянул Дину округлый сверток. Тот оказался на удивление тяжелым и прохладным. Под несколькими слоями упаковочной бумаги обнаружился плоский и округлый белый камень с отверстием посередине. С виду он был обыкновенным, но коснувшись пальцами поверхности, Дин явственно услышал шум волн и почувствовал брызги на лице. – Что он делает? – шепотом спросил он. – Ничего особенного, это слуховой камень. С его помощью можно слышать того, кого ты любишь, если он родом из моря. Я хотел найти поменьше, но в воду особенно не влезешь, сам понимаешь – холодно. Зато с большого камня не только слышно должно быть. Работает, скажи мне? – Да... да, Ричард, работает! Я слышу море и ощущаю брызги волн. – Наверное, он плывет сейчас. С ума сойти, Дин, как я раньше не замечал этого? Ведь Эйдан так похож на коня! – Похож, – улыбнулся Дин, мучительно вслушиваясь. Он хотел убедиться, что действительно разбирает стук сердца среди плеска волн. Это могло быть игрой воображения – Ох, думаю, Адам этот подарок не оценит. Но мы с Эйданом расстались, помнишь? Он вроде бы бросил меня, – нерешительно сказал он, наконец. – Правда? Я почему-то так не думаю. Недобросил, значит. Или он бросил, а ты нет – да много всего может быть. Мне не нравится знать, что ты тоскуешь, и я подумал, что камень может помочь сдвинуть ситуацию с места. Хоть куда-то. И Грэм так считает: что угодно делай, только делай что-нибудь, Дин. Иначе тоска сгрызет тебя изнутри. В его словах было много правды и боли разом, хотя Дин понимал, что Ричард очень старается сказать это мягче. После ухода Ричарда Дин попытался вновь поймать настроение для уборки, но оно, похоже, безвозвратно ушло. Мысли теперь все время крутились вокруг слов Ричарда и его белого камня. Тот тихо лежал на столе, а Дину чудилось, что сквозь отверстие все еще слышится шум волн. Кое-как закончив мыть лестницу в подвал, он устроился на диване с камнем на коленях. – Посмотрим, сможешь ли ты мне помочь. Дин не знал, работают ли слуховые камни в обратную сторону, но очень хотел верить, что Эйдан почувствует его, даже находясь далеко в море. Он приложил пальцы к холодной поверхности, обточенной волнами за долгие века, и закрыл глаза. Поначалу стало совсем темно, но потом картинка немного прояснилась, словно кто-то другой открыл за Дина глаза, но видел иначе. Изменились оттенки, а кроме формы и цвета предметы обрели температуру, плотность и отзывчивость, видимые глазом. Объяснить это сложно, нужно именно увидеть, чтобы понимать. Дин сразу сообразил, что не сможет описать это новое чувство словами. Вокруг был сумрак, словно уже темнело. Вода густо пахла йодом и водорослями, пряча теплый кровяной аромат на самом дне. Брызги вязкой пены срывались с гребней волн и лепили в лицо, Дин зажмурился от неожиданности, а потом полностью погрузился в воду. Плыть в глубине было не сложнее, чем по поверхности. Вода мягко обтекала все тело, гладила плечи, расчесывала волосы. Это ощущение отчасти было знакомо: оно напоминало Дину тот далекий день, когда Эйдан впервые взял его с собой в море. А сейчас... камень давал хотя бы почувствовать, что они плывут вместе. – Эйдан, – вздохнул Дин шепотом. – Я бы так хотел обнять тебя сейчас. Все бы отдал за то, чтобы было все как раньше, все-все. Он вдруг ощутил легкий спазм внутри, а конь в море резко пошел на глубину, словно потерял контроль над телом. Дин испугался и быстро убрал руки с камня и понял, что сидит в своей гостиной без света, что снаружи темнеет, а море шумит внизу, под обрывом. Если Эйдан и мог слышать его, то все равно находился сейчас очень далеко отсюда. Помочь ему Дин не мог, только надеяться, что все обошлось. – Уже почти ночь, – сам себе сказал Дин, чтобы немного успокоить сердце, колотящееся почти в горле. Он встал с дивана и зажег свет. Спустя несколько секунд включился маяк, и стало видно, что снаружи идет дождь. Луч прожектора прочесывал его, как золотистые волосы, обстригал кончики, и те яркими брызгами падали в море. Дин вздохнул, когда понял, что пытается рассмотреть в волнах длинное лошадиное тело, и отошел от окна. Обед давно провалился куда-то, желудок жалобно заурчал. В холодильнике лежали колбаски, которые Дин собирался поджарить, и он решил, что сейчас самое подходящее для этого время. С таким уровнем стресса за фигурой можно не следить. За шипением масла вызов скайпа не было слышно вовсе, и Бретту пришлось дважды перезванивать. Дин услышал звонок, когда погасил огонь под сковородкой и залез в холодильник за бутылкой пива. – Привет, братишка! Спиваешься там потихоньку? – Бретт кивнул на бутылку, которую Дин все еще держал в руке. – Ужинаю. Ты что так рано? – Нет, вы только посмотрите на этого типа: ему родной брат звонит с утра пораньше, с риском для жизни и здоровья, а он еще и недоволен! – Да доволен я, доволен, испугался просто, что случилось что-нибудь. – Ну тут ты прав, старик, случилось. Точнее, собирается, и я звоню как раз на эту тему. Угадай что! Угадай вот, попробуй! – Э-э-э... – Ай, забей, все равно не угадаешь никогда. Наш Джаред-то что отколол, прикинь: они с Лисси пожениться решили! Вот прямо да, официально, представляешь? После всех этих совместных детей, собак и еще бог знает чего, они хотят церемонию с платьями, венками и всем прочим. Я ему говорю: друг, вы бы подождали до ровного счета, хотя бы до пяти детей или мопсов, а то как-то несимметрично получается – так он мне чуть нос не разбил. Ну, понятно, нервничает. В общем, ты как хочешь, но на свадьбу прилететь должен. Я тебе заранее сообщаю, потому что Джаред настроен очень решительно, так и знай. Он будет тебе звонить и приглашать лично, и отказа не примет. Сказал, что если ты станешь упираться в свою историческую родину, он поедет за тобой и привезет в Окленд в чемодане, связанного и с кляпом во рту. Дин хихикал, даже не пытаясь вставить слово: по опыту знал, что пока Бретт не выговорится, это бесполезно. Наконец, тот вывалил основную часть информации и замолк, чтобы отдышаться. – Это отличные новости, Бретт, и перспектива прилета в Окленд меня не пугает. Я все равно думал навестить вас, придурков, да и по родителям соскучился. Когда торжество? – Что? – Ну, дата свадьбы. Когда ехать-то? – Ох, черт, Дин. Я про дату не спросил. А чего ты так быстро согласился? Я специально позвонил пораньше, чтобы часа два тебя поуговаривать. Слушай, ну так нельзя, ты мне весь кайф обломал, – Бретт надулся. – Так, погоди, я сейчас возьму свой ужин, и ты будешь меня уговаривать, хорошо? – воспользовался паузой Дин. Он сбегал за тарелкой с колбасками (они как раз немного остыли), поставил перед ноутбуком, и, сделав солидный глоток пива, улыбнулся в камеру. – Я готов! – Мне уже не интересно. Ты большой специалист по обломам, Дин, поэтому с тобой всегда было скучно играть. – Тебе было скучно, потому что ты слишком часто выпадал из кроватки. Ладно, я все равно рад с тобой поболтать, братишка. – Вот это другое дело, – оживился Бретт, забыв обидеться на шутку. – Слушай, а я не отвлекаю? Ты один? – Один, – Дин невольно вздохнул. – Все так же. – Блин, я думал, что вы помиритесь. По всему должны были уже. – Наверное, что-то не так. Я не знаю, Бретт, я совсем не вижу Эйдана. – Плохо. Я же вижу, ты все еще грустишь. Как же тогда свадьба и все такое? Я думал, вы парой будете… – Значит, я буду один. Или туда пускают только парами? Дин постарался улыбнуться, хорошо понимая, что Бретт вовсе не хотел сделать ему больно. Где-то внутри стыло потянуло, завыло беззвучно, захотелось накрыть голову руками и свернуться в клубок. От улыбки сводило лицо. – Нет, ну чего ты говоришь-то! Джаред тебя в любом количестве рад видеть. Да и остальные, – торопливо заговорил брат, приближая к камере дружелюбный нос. – А хочешь, друга с собой бери. – Друга? – Ну да, того смешного парнишку с носом и в свитере. Он наверняка за забором своей деревни-то не был, а тут сольется в экстазе с местными овцами, мир посмотрит. Вроде же, он веселый, а? От такой характеристики Адама Дин чуть не рассмеялся в голос: хорошо, что Бретт даже не догадывался, о ком он сейчас говорит. – Я сомневаюсь, что Адам захочет поехать, вроде бы в их семье путешествия не очень приняты. Но спрошу его, конечно, может, он воспылает мыслью обозреть просторы Новой Зеландии. – И тебе в пути не так скучно будет. Я пока домой долетел от вас, чуть не умер с тоски. Ужас, когда уже изобретут телепортацию? Поговорили еще немного о погоде, пожаловались друг другу, причем Бретт упирал на то, что у них сейчас вообще зима, а Дин парировал тем, что тут лето, а погода все та же; потом обсудили варианты подарков на свадьбу Джареда и Лисси, но решили, что дарить мопса – не очень хорошая идея. В результате попрощались, когда у Дина уже наступила ночь. Непроглядная тьма за окнами была наполнена шорохом дождя и приглушенным дыханием волн. Луч маяка размеренно считал шаги, будто прокручивая каждый следующий кадр ночи. Дин постарался увидеть что-то в темноте, но смог разобрать только стену дождя и светлую башню маяка. – Ты слышишь, Эйдан, я уезжаю. Сяду на самолет и улечу, – прошептал он, глядя пустыми глазами в ночь. Ему хотелось, чтобы его глупый конь почувствовал это, где бы он сейчас ни был. Чтобы ему тоже стало пусто и одиноко, и очень холодно – как на глубине, куда не проникает солнечное тепло. Ответа не было, как и всегда, только оконное стекло немного запотело от дыхания. Дин вздохнул и отошел от окна. Время было позднее, так что он наспех вымыл посуду, сходил в душ и лег спать. Этой ночью сны приходили яркие: наверное, это после разговора с Бреттом мысли не могли успокоиться. Он видел Адама в ярком свитере, бегущего вверх по зеленому холму. Видел теплое море, и точно знал, что это море совсем не то, что бьется под стенами его дома. Он не знал, снится ли ему, что ночная темнота плачет в его окна и горестно вздыхает, прислоняясь лицом к запертой двери. Дин качался на волнах и улыбался, потому что сон был легким. Во мраке для него светил маяк, который горел каждую ночь, невзирая на тьму и ужасы ночи. Теперь Дин хорошо понимал, что никогда не сбивался с пути по-настоящему, просто боялся грести против течения. Свет маяка наполнял даже не надеждой, а уверенностью в собственных силах. Проснувшись утром, Дин точно знал, что он будет делать. – Ты думал, что все предусмотрел, Эйдан Тернер. Ты думал, что легко победишь простого глупого человека, да? Вот мы посмотрим, что ты станешь делать сейчас, – бормотал Дин, отмывая кофейную турку от застарелого налета. Адам уже привычно явился к завтраку, и очень удивился, застав Дина за делами, и в отличном расположении духа. – Должно быть, ночью произошло что-то хорошее? – осторожно поинтересовался он. – Просто отличное, Адам! Ты помнишь моего брата, Бретта? Он приезжал зимой, ко мне на день рождения. – Конечно, я помню. О'Горманы не так часто встречаются в наших краях, чтобы о них забывать. – Так вот, мы с ним разговаривали по скайпу, и он сказал, что мой хороший друг в Окленде женится и приглашает меня на свадьбу. – Хм… ох, значит, ты полетишь в Новую Зеландию? – Да, обязательно. Может, ты хочешь поехать со мной? Просто как друг, – Дин намазывал маслом печенье и старался не смотреть на Адама, чтобы не смущать. – Я? В Новую Зеландию? Как друг? Хочу конечно! Ты еще спрашиваешь! Разумеется, я полечу с тобой, хотя ни разу еще не летал самолетом. Я готов рискнуть, чтобы своими глазами увидеть вашу землю! Когда вылетаем? – Пока точно не знаю, сроки еще не называли. Думаю, скоро. Я рад, что ты согласен составить мне компанию. – Конечно согласен, думаю, это будет чудесное приключение. Но Дин, послушай, а как же… Эйдан? – Адам спросил очень тихо, словно громко названное имя могло повредить. – Эйдану полезно, когда все получается не так, как он запланировал. Пусть немного побесится, а потом я вернусь и разберусь с ним окончательно, – улыбнулся Дин. – О, как хорошо. А я-то боялся спросить, собираешься ли ты возвращаться, – расслабился на глазах Адам. – Тогда все в порядке. – Мой дом здесь. Я вернусь, Адам. Обязательно.