Прибрежье: глубина

Маяк был не слишком приспособлен для жизни, но Эйдан там и не жил: только оставался днем, чтобы смотреть, как бродит вокруг Дин, как приходят к нему другие люди. Адам чаще всех. Большую часть времени Эйдан лежал в воде недалеко от берега и смотрел в небо. Он понимал, что все закончится с отъездом Дина, и считал, что готов к этому. Расстраивало только то, что надзорный не выглядел счастливым, и все время поглядывал в сторону моря и маяка. – Он ждет тебя, – сказал как-то Карл, когда они глухой ночью сидели на берегу. – Дин должен все забыть. Он уедет и будет жить обычной человеческой жизнью, потому что заслужил счастье, – Эйдан нервно затянулся. – Ты в это веришь или хочешь верить, я что-то не пойму? Мне забавно за вами наблюдать: вроде перерожденные, должны понимать, а все как люди. Море уже поцеловало Дина, и оно не даст ему о себе забыть. – Что ты пытаешься сказать? – Да я не пытаюсь, я говорю. Кто-то из глубины смотрит за ним. Бережет, гладит по голове, когда он думает, что спит. Кто-то помог ему по весне, когда он встретился с феей, и с тех пор все время рядом. Глаза Карла в темноте немного фосфоресцировали, это делало его жутковатым. – Я никого не вижу и не чувствую рядом. Ты не ошибаешься? – Эйдан лихорадочно вспоминал, но не мог ни за что зацепиться. – Не ошибаюсь, хотя тоже не могу рассмотреть. Краем глаза вижу иногда, чую силу глубин. Это что-то большое и древнее, гораздо опаснее нас. Ири тоже чует, волнуется, предупреждает меня. Ей не справиться с этим, и меня не уберечь, если что. – Но морские собаки боятся только... – Ага. Поэтому и говорю: не отпускай Дина, будь с ним рядом, охраняй. Его все равно смоет в море рано или поздно. – Крэйг тоже говорит о перерождении. Но даже если все получится, это жестоко. Дин не знает всего, как он может решать? Это у нас не было выбора в свое время. – Эйдан, ты как упрямый ребенок. Ты уверен, что выбора не было, или просто тебе милостиво помогли об этом забыть? – фыркнул Карл. – Забыть? – Ты же не видел, как происходит перерождение? Так и не говори за всех. Слушай, может, уже переберешься с маяка в дом, раз все равно тут? И мне не так скучно. – Нет, не могу. Дин еще не уехал, он может увидеть. – Знаешь, что ты сейчас делаешь? Ты заставляешь Дина решить задачу, не называя всех условий. Боишься что-то сделать, потому что заранее уверен в провале. Эйдан, ты ведешь себя трусливо: бросил все, устранился, и хочешь, чтобы Дин самостоятельно это разгребал, а у него просто знаний для этого не хватает. – Ты не понимаешь. Я хочу его спасти, сберечь ему жизнь! – Но ты не спасаешь. У вас есть шанс быть вместе вечно, но ты струсил его использовать, и ведешь вас обоих к гибели. – Умру только я. Дин забудет, он человек, на нем нет уздечки, все получится! – разозлился Эйдан. – Нет, ты не конь. Ты ебаный страус: голову в песок, жопу под отстрел. Если ты не видишь уздечку, это не значит, что ее нет. У людей это работает иначе, наверное. Никогда, смотри на меня внимательно, по буквам: никогда люди, влюбленные в кого-то из моря, не оставались живы. Я тут уже час тебе на эту тему распинаюсь! – Что ты предлагаешь делать? Я не вижу подтверждения твоим словам, Карл! Дин выглядит вполне живым, здоровым и бодрым, собирается домой. Как я вообще могу тебе верить? – Так, все. С меня хватит, – Карл встал, собираясь уходить. – Решай сам, но потом не говори, что я тебя не предупреждал, твердолобое копытное. Хотя ты, скорее всего, не доживешь. Он пошел наверх, ловко перепрыгивая с камня на камень, Ири тенью следовала за ним. Эйдан растревожился, но так и не мог решить, как будет правильно. Раньше он был уверен хотя бы в том, что Дин выживет и избавится от этого ада, а теперь… Перед отъездом Дина Эйдан весь день торчал в море неподалеку. Он не мог успокоиться и понимал, что виновен в плохой погоде больше, чем кто либо, но собраться и прекратить это не мог. Эйдан видел, как с разных сторон подтягивается его семья: все хотели проводить Дина. В последние дни он почти не общался с ними, а потому не знал, что Уилс решила лететь следом и приглядывать за надзорным в Окленде, иначе воспротивился бы этому. С утра в день отъезда все собрались в башне маяка, и сквозь мелкие окошки наблюдали, как пришел Адам, как приехал Ричард. – Скоро все закончится, – прошептал Эйдан. – Сутки в самолете! – повторял Крэйг. – Мазохисты! Извращенцы! Ну ладно еще этот носатый хрен, но наш Дин… – Многим нравится летать, – задумчиво отозвалась Уилс. Все видели, как разгрузили вещи Ричарда, даже клетку с птицей, а потом вынесли свои чемоданы Дин и Адам. – Мой Дин, – прошептал Эйдан. Он протянул руки, словно пытаясь погладить через стекло далекий образ, но тут же отдернул. Дин явно смотрел на маяк, и мог заметить. – Еще не поздно все изменить, – Уилс подтолкнула Эйдана плечом. Яркий солнечный луч показался из-за туч, обливая золотом уезжающих и их вещи. Эйдан улыбался, но в его глазах стояли слезы. – Не могу. Я как никогда близок к этому, но не могу. Дин уже почти дома, и вряд ли он простит меня после всей той боли, что я ему принес. – Да ладно тебе, братишка! Это же наш Дин, он любит тебя и ждет. Вали его на капот и трахай, делов-то! И ты прощен, гарантирую! – Крэйг подобрался с левого плеча и бубнил на ухо, по всему изображая демона-искусителя. Эйдан только вздохнул в ответ, но не двинулся с места. Машина Ричарда низко заурчала и тронулась; вскоре она скрылась за поворотом. В башне маяка стало очень тихо. Слышно было, как ветер свистит в расщелинах скал, как плещутся волны и кричат над водой чайки. К этим звукам прибавились глухие равномерные удары: Эйдан бился головой о стену. – Я тупая лошадь, – повторял он. – Что я наделал? – Так догони их, идиот! Морем получится быстро, ты перехватишь их в лондонском аэропорту, – назойливо твердил Крэйг. – Просто иди и делай! – Так нельзя. Я порушу всю его жизнь. Дин решил уехать, значит, так лучше для него. – Эйдан, ты вообще понимаешь, что говоришь? Он уезжает из-за тебя! Потому что ты его оставил, и ему нет никакого смысла ждать тут! – Я не знаю, как правильно. Все время был уверен, а теперь, когда уже поздно, мне кажется, что я ошибся. Я тупая лошадь, что если я убил Дина? – Технически, не совсем лошадь, но я не могу не согласиться с общим выводом: да, Эйдан, ты тупая лошадь, – отозвался дед из кабинета. Он был единственным, кто не торчал у окна из всей семьи; Уилс подозревала, что тот не хочет показывать, как сильно переживает. Карл с самого утра сказал, что у него чешутся руки придушить Эйдана (исключительно из альтруистических побуждений, чтобы прекратить страдания), поэтому он в общем собрании не участвовал: залег в домике, обложившись комиксами, и старался поставить рекорд по количеству прочитанных. Уилс морально готовилась к далекому перелету: билеты на завтра уже были оплачены, документы готовы. Она волновалась, потому что никогда не летала так далеко. Ей предстоял еще тяжелый разговор с Сарой, который хотелось оттянуть как можно дальше. До середины дня Эйдан бродил по маяку, нервно выглядывая в окна. Он жадно смотрел, как вернувшийся из аэропорта Ричард открывает окна в доме Дина, как важно прогуливается вокруг Грэм, похожий на медведя даже издалека. – Зря не помчался возвращать, – Крэйг покачал головой. – Даже если бы я... он никогда меня не простит, – отрывисто сказал Эйдан. – Теперь поздно. – Не знаю, не уверен, – вмешался дед. – Я тут нашел старые заметки переписчика, касаемо тех самых сказок фей. Там есть любопытное замечание: вроде бы то морское существо не просто унесло тело жены в море. Фраза построена специфически, понять ее можно по-разному, но мне кажется, что это указание на то, что жена была преображена. "Они все еще там", – уверяет переписчик. – Может, он хочет сказать, что оба умерли? – предположил Люк в наступившей тишине. – Может. Нам бы найти эту легенду в изложении самих жителей моря, – дед с тоской глянул за окно. – Карл, у тебя случайно нет книжки со сказками? – заорал Крэйг, вывесившись из дверей маяка. Тот появился на пороге дома с журналом в руках; Ири выглядывала из-за его ног. – Сказки – это которые? У меня Марвел в основном. – Да не, я про местные легенды! Может, тебе в детстве читали или типа того? – Мне? В детстве? Спятил, да? – Понял, сказал глупость. А где достать – нет идей? – Крэйг орал так, что, наверное, даже в долине слышали. – В библиотеке не пытался? – Гениально! Ладно, спасибо, извини, – Крэйг вернулся внутрь и пожал плечами, глядя на остальных. – Ну, я попробовал. – Я чувствую себя странно, – сказал вдруг Эйдан. – Словно Дин... возвращается. Я ощущаю его где-то не очень далеко. – Неужели он что-то придумал? – удивился Люк. – Ты не ошибаешься? – Это самолет, – тихо вмешалась Уилс. – Дин вылетел из Лондона, и сейчас его самолет направляется через Атлантику. Наверное, он пролетает где-то над нами. Эйдан заметно побледнел, глаза его потемнели. – Мне нужно... я пойду! Он выскочил наружу, и почти сразу раздался громкий всплеск. – Поплывет за самолетом? – с интересом сказала Сара. – Не догонит. – А какая скорость у самолета? – озаботился неслышно вошедший Карл. – Зависит от типа аппарата: есть военные самолеты, которые легко преодолевают скорость звука. – Хм, это да, этих точно не догонит, – согласился Карл. – А пассажирские самолеты обычно летают со скоростью от трехсот до шестисот миль в час. Основные большие самолеты быстрые, как раз от пятисот и выше. – Серьезно. – Да. А Эйдан ослаблен тоской и разлукой. Не догонит, я же говорю. Уилс вздохнула. Она представляла, как самолет летит высоко в небе, а по океану за ним пытается угнаться очень глупый, очень несчастный конь. – Пойду собираться, – сказала она. Эйдана не было весь следующий день, чему Уилс была немного рада: он мог воспротивиться их плану и помешать ей улететь. Страшно было думать, как там Дин сейчас, без всякой помощи, с одним только наследником королевского рода фей! – Не хочу, чтобы ты уезжала, – прошептала Сара. – Но я должна. Нужно попытаться спасти обоих, иначе до конца жизни я буду терзаться чувством вины. Сделать все, что в наших силах. – Ненавижу людей. Они злые, хитрые, лживые и трусливые твари! Ты будешь совсем одна среди них... – Разве все люди такие? Дин вот точно нет. – Не знаю. Он не сделал ничего, за что я могла бы его уважать. И меня бесит, что из-за него ты должна уехать. – Маленькая моя злючка, – Уилс обняла ее и почувствовала, как часто бьется ее сердечко. Саре было страшно. Уилс тоже побаивалась, но старалась думать позитивно. Тысячи людей летают самолетами, ничего сложного. Вода на борту есть, она сможет. Первый отрывок полета в Лондон – самый маленький – был как тренировочный. Уилс сидела на своем месте очень бледная, стараясь не глядеть в иллюминатор, и хорошенькая стюардесса заметила ее. – Мисс, все хорошо? – Да, благодарю. Я просто немного боюсь летать, – призналась Уилс. Девушка кивнула и на некоторое время скрылась за переборкой, но потом вернулась и села на свободное сиденье рядом с ней. Она рассказала, как первый раз летела самолетом в детстве и боялась до слез. А потом вдруг поняла, что лететь здорово, и момент, когда самолет отрывается от земли – самый прекрасный. Уилс улыбнулась, хорошо представляя это, а стюардесса тем временем стала вспоминать разные забавные случаи на борту самолета. Их накопилось довольно много, причем не всегда по вине пассажиров. В результате Уилс не заметила, как они долетели и стали снижаться. В Лондоне Уилс разобралась быстро, хотя ее очень успокаивала мысль о том, что Люк переплыл пролив и сейчас находится неподалеку: просто на всякий случай. Дальше ее никто не должен был сопровождать, но Уилс уже не боялась. Для себя она отметила, что общительную стюардессу звали Пегги, и что после надо будет как-то отблагодарить ее за помощь в обретении уверенности. Долгий полет до Лос-Анджелеса позволил привести мысли в порядок. Уилс подумала, чувствует ли Сара ее близость, когда пролетала над Ирландией, но быстро забыла об этом. Атлантический океан под самолетом казался спокойным и тихим, словно не было в нем темных глубин и опасных тварей. Спать не хотелось, но воду пришлось просить несколько раз. Во время стоянки в аэропорту Уилс пыталась уловить запах Дина, проделавшего этот путь днем ранее, но его следы уже потонули в тысячах запахов других людей. Может, Эйдан бы почувствовал… Вторая часть перелета тоже прошла спокойно, разве что Тихий Океан выглядел куда более опасным даже с воздуха. Окленд оказался совсем таким, как Уилс представляла. Яркий, живой и доброжелательный, весь пронизанный солнцем и морскими ветрами – похожий на Дина. Теперь она понимала, что такой человек мог родиться и вырасти только здесь. Уилс отзвонилась своим, по видеосвязи показала Саре номер в отеле, где собиралась жить. – Эйдан вернулся, но не приходит: плавает в море у берега и хрипло дышит. Люк сказал, он горячий, – лицо Сары немного искажалось помехами. – Ему плохо, потому что Дин очень далеко. Уздечка сдавливает его и требует, чтобы конь отправился за своим человеком, – Уилс вздохнула. – А Дин что? – Ничего. Живет у брата, навестил родителей. Тут у него множество друзей, все его любят. – Почему он ничего не чувствует? Мне это не нравится, – Сара нахмурилась. – Чувствует, конечно. Дин сейчас и вполовину не так весел и активен, как должен быть. У него словно пустота внутри. – Но он не болеет и не умирает? – Мы не знаем этого, дорогая. Уилс не рисковала подходить близко, чтобы Дин не увидел и не почувствовал ее, но даже так она поняла, что все готовятся к празднику. Она исправно рассказывала обо всем, что видела и думала, а Эйдану становилось заметно хуже. Он почти не выходил на берег, мало общался; на новость, что Уилс в Окленде, едва отреагировал. Несколько дней прошли в том же нервном ритме. Дин с друзьями и братом занимались праздником, Уилс не всегда успевала проследить, кто куда уехал. Она пыталась узнать, не собирается ли надзорный возвращаться или искать себе постоянное жилье здесь: пока он жил у брата, надежда оставалась. – Я нашел кое-что интересное, – рассказал дед как-то с утра (в Ирландии был, понятное дело, вечер). – Если Дин вернется, можно будет проверить. – Пока я не слышала, чтобы они говорили об обратном пути, но Адам-то наверняка домой собирается, – ответила Уилс. – Да, я тоже так думаю. Рано делать выводы. А ночью позвонил Крэйг, и рассказал, что несколько часов назад Эйдану стало очень плохо. – Он сперва барахтаться стал в море, я не понял, что он там – ну, может, рыбу схватил, или разминается. А потом завыл, как туманная сирена. Люк его выловил, к берегу подтащил, но он совсем плохой! Трясется весь, захлебывается, Дина зовет. Говорит что-то типа «он уходит, я его теряю, свадебный ритуал так далеко». Ты не знаешь, что это? Дин там, часом, за нашего красавца с носом замуж не собрался? – Крэйг, ты меня пугаешь. Ничего такого я не знаю, но они тут все готовятся к какому-то празднику. Сейчас ночь, давай я утром им позвоню и попробую поговорить с Дином? – Вот веселый выйдет разговор. Но да, наверное, это единственное, что мы сейчас можем сделать. Знаешь, сегодня я впервые думаю, что Эйдан нас покинет. Очень не хочется в это верить. – Я позвоню утром и расскажу, что узнала, – пообещала Уилс. Она не спала всю ночь, и, едва дождавшись относительно приличного для звонка времени, набрала номер Бретта. Чей-то голос, показавшийся донельзя противным, сообщил, что Дин готовится к свадьбе. – А дальше ты знаешь, – устало закончила Уилс. – Я не понимаю линию поведения Эйдана, потому что он сейчас не в себе, но предполагаю, что он хотел услышать тебя в последний раз, поэтому и звонил так упорно. Утопил телефон, но его желание связаться с тобой не уменьшилось, так что он сбежал от ребят и решил прилететь, чтобы увидеть. – Погоди, Уилс, я, может, не мастак делать выводы… Скажи мне, зачем Эйдан летит ко мне? Правильно ли я понимаю, что он собирается прощаться? – Д-да, я тоже так думаю, – всхлипнула Уилс, ее голос дрожал. – Поэтому я и тащу тебя с собой: может быть, уздечка ослабнет и ему станет легче. Выиграем время… Дину казалось, что его голова вот-вот расколется от переизбытка мыслей и эмоций. Он злился, был обижен, горевал, жалел и любил всех этих коней разом, но страх то и дело накрывал его, как океанский прилив. Что делать, когда они прилетят? Где искать Эйдана, как ему помочь, если морской воды нет поблизости? – Уилс, есть мысли насчет воды? – Только одна: растворить йодированную соль в обычной. Но я не уверена, что это сработает. – Это уже что-то. Где нам искать Эйдана там? – Смотря в каком состоянии он прилетит. Если ему будет очень плохо, то медики заберут его прямо с самолета, и нам придется искать в городе, – Уилс разворачивала на планшете карты и схемы аэропорта. – А тут я все продумала, не заблудимся. – Не знаю, кому молятся водяные лошади, но сейчас самое время для этого, – нервно улыбнулся Дин. Вскоре зажглись табло «Пристегнуть ремни»; пилот объявил о начале снижения. Самолет заходил на посадку в аэропорт Инчеон, куда уже час назад должен был приземлиться самолет с Эйданом на борту. Дин сжал ладонью подлокотник своего кресла и зажмурился. «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – повторял он мысленно. – Пусть мы успеем, и все получится! Я ничего и никогда не хотел так сильно, как обнять Эйдана. Живого.»