Прибрежье: глубина

Хотелось обнимать их всех разом – и деда, и Люка, и Эйдана снова. Дин поверить не мог, что действительно видит их снова. К счастью, темнело, и друзья, уже принявшие облик лошадей, не так привлекали внимание. – А Сара не захотела? – спросила Уилс. – Они с Крэйгом перевозят вещи обратно. Тот дом, конечно, хорош, Эйдан, но далековато, – пояснил дед. – Я знаю. Специально выбирал, – горько усмехнулся тот, раздеваясь. – Как я без тебя еще несколько дней проведу? – сказал Дин. – Сколько времени нужно, чтобы доплыть до дома? – Если не останавливаться и нигде не сворачивать, то почти трое суток. Но можем и задержаться, если что-то произойдет, – Люк мотнул мордой и посмотрел прямо в глаза Дину. – Не хочу знать, что может случиться. Скорее приплывайте. – Постараемся, – фыркнул дед. Они вдвоем помогли Эйдану устроить на спине запаянный пакет с вещами, и Дин почувствовал, как сжимается его сердце. Опять нужно отпустить его, просыпаться и засыпать одному... – Попросите мистера Каллена подготовить мне побольше его волшебного чая. Осень на пороге, моя простуда не дремлет. – Хорошо, – кивнул Эйдан. – Если вернемся раньше вас. Он потерся мордой о шею Дина, а тот поцеловал его в нос. – Береги себя. И больше не решай ничего без меня, пожалуйста! – Ты тоже, – глухо шепнул Эйдан. Они медленно входили в воду, постепенно погружаясь, и Дин неожиданно испытал прилив странного чувства: ему захотелось плыть с ними через ночь, чтобы вокруг были только тихие волны и далекое небо, а утром встретить восход солнца, разлившийся по воде розовым молоком... – Нам пора, Дин, – позвала Уилс. – Не переживай, все будет хорошо. Эйдан и дед сами по себе сильные, а Люк вообще опасный конь, ничего с ними не случится. – Надеюсь. Я не смогу потерять его еще раз, Уилс. – Мне кажется, он тоже. Два последних дня пролетели быстро. Новостей из Ирландии не было, но Дин этому даже радовался. Он чувствовал Эйдана, как прежде, и понимал, что с ним все хорошо. Знать, что с другой стороны мира такая же ниточка тянется от Люка к Крэйгу, было приятно. Раз с обоих сторон все тихо, значит, ничего не произошло. Предпоследний день провели в городе, закупаясь подарками и нужными вещами. Дин подобрал кое-что для домашней фотостудии, купил еще один зимний пуховик и непромокаемые теплые штаны, в которых можно лежать на мокрой траве или морском берегу без риска заработать пневмонию. Адам набрал яркой пряжи из знаменитой новозеландской шерсти овец и альпаки, приобрел несколько книг с легендами маори, а также справочник по их традиционным узорам в росписях. Уилс долго бродила по модным магазинам, подбирая вещи, которых не найти дома, и тоже не удержалась от длинных вязаных пальто с капюшонами себе и Саре. С покупками день пролетел как пара часов, вечер застал всех врасплох. Последний же день стал днем прощаний. К родителям Дин съездил сам, зато друзья приезжали к дому Бретта с самого утра "на полчасика", пожелать хорошей дороги и обняться. Неудивительно, что к вечеру в доме закончился кофе, а у Дина болели руки от дружеских объятий. Уилс каким-то образом выцепила себе билет на тот же рейс, так что лететь собирались все вместе. – По нормам багажа мы проходим? – спросил Дин, окинув взглядом чемоданы и сумки в холле. – Понятия не имею, – пожал плечами Бретт. – Ты лучше спроси, влезет ли это все в мою тачку. – Можно заказать такси, – предложила Уилс. – Вряд ли это очень дорого. – Я могу взять пикап в приюте, – просиял Бретт. – Но там только два посадочных места рядом с водителем, – напомнил Дин. – Предлагаешь кому-то из нас ехать в кузове? – Я возьму такси из отеля. Все равно мне сдавать номер, – предложила Уилс. – Вот, все удобно сложилось, – улыбнулся Адам. – Тогда договорились, увидимся завтра в аэропорту. Дин долго не мог заснуть в последний вечер. В одно ухо слышался ему размеренный плеск волн – это плыли где-то далеко морские кони, – а в другом различался приглушенный шепот и негромкий смех из соседней комнаты. Похоже, Бретт и Адам спать не собирались. По потолку сновали тени, в углах дома пряталась темнота. Здесь она была спокойной и теплой, немного веселой и яркой изнутри, как младшая непоседливая сестрица большой ирландской ночи с высокими облаками, постоянными слезами дождя и стенанием ветра. Дин не мог вспомнить, когда именно это место перестало быть его домом. Он был почти уверен, что Адам говорит на своем странном языке, так похожем на птичий, а Бретт отвечает ему, старательно выговаривая звуки. На какой-то миг почудилось, что комната стала пещерой из склоненных до земли ветвей, и вместо стен теперь сплошное переплетение листьев и молодых побегов. В глубине сновали светлячки, собираясь в стайки и цепочки, звезды мерцали сквозь резной зеленый полог. Дин понял, что засыпает. Он позволил теплому ветру перебирать волосы, и жадно вдыхал запах далекого моря. – Все очень просто, – сказал кто-то прямо над головой. – Море принимает тех, кто любит его. Он поднял на руки ее тело и вошел в волны, скрываясь под водой. С тех пор они не расставались. Дин приоткрыл один глаз и посмотрел на говорившего. Прямо над ним стоял высокий мужчина очень странного вида; с первого взгляда было понятно, что это не человек. Не бывает у людей таких невероятных глаз, и волос, похожих на выбеленное морем дерево, хотя не это было главным. Что-то такое читалось во всем его облике, отстраненное и далекое; идеальное лицо чуть кривилось, словно человеческий облик причинял ему невыносимую муку. Дин смотрел на корону, венчавшую голову визитера – высокую, унизанную жемчугом, увитую перламутровыми нитями. Он догадывался, по чьей просьбе королевская особа оказалась здесь, но не понимал, чем обязан такому участию. – Я должен... войти в море? – осторожно переспросил Дин. Король даже не посмотрел на него, ни один мускул на лице не дрогнул, словно это была маска. – Не ты, а тот, кем ты являешься. Не войти, а стать морем. Человек так не сможет, это должен быть кто-то другой, – он медленно моргнул, и мерцание его глаз на мгновение померкло. – Нужно жертвовать или просить за другого. – Похоже, эти загадки мне пока не по зубам, – прошептал Дин. – Тогда точи зубы, надзорный, потому что времени у тебя мало. Я видел того, кто будет ждать тебя у границ надзорной земли, но это меньшее из зол. Будь готов, осень наступает, и идет она за тобой. Но страшнее не дождь и холод, а тепло, от которого ты ждешь спасения. Бойся осени, но мечтай не дождаться лета. – Сквозь опасности и преграды, коим нет числа... – вдруг вспомнил Дин. – То есть, времени у меня только до лета? Меньше года? – Нет. Твое время пока еще твое, но есть желающие вмешаться. Бойся лета, надзорный, и того, кто приходит с ним. Он не смог получить тебя в этот раз, но в следующий он будет умнее. У него все еще есть осень. – Да, спокойной жизни не будет, – вздохнул Дин. Ему вдруг очень захотелось прижаться к Эйдану, чтобы все видения сгинули прочь, и просто спать, дыша его запахом. – Ты можешь пойти со мной прямо сейчас, – сказал король, глядя куда-то мимо. Голос его был спокоен, даже холоден, но Дин очень явно ощущал, как сильно тот этого желает. Стало немного страшно. – Спасибо... я не могу. Пока еще я не готов. – Что же. Рано или поздно, – король слабо улыбнулся. Жемчужины на короне в какой-то миг отливали красным, и Дин представил, как раскрываются в морской воде плавники, до того скрытые под вышитой одеждой, а лицо короля становится живым и подвижным. Тот исчез так же внезапно, как и появился, и Дин снова оказался в гроте из ветвей и листьев. Сон качал его в теплой лодке, медленно унося дальше. Большая жемчужная рыба вильнула хвостом и ушла в глубину, оставив на поверхности зыбкие круги. Самолет до Лондона улетал вечером, так что еще половина дня оказалась свободной. Дин успел прогуляться до пляжа напоследок, позвонить Ричарду и предупредить о приезде. – Да, я так и понял. Мы уже перевезли почти все вещи, сегодня последнюю ночь проводим в твоем доме. Грэм немного подтянул дверцы шкафчиков на кухне и переделал лестницу в подвал. Еще мы заказали и оплатили брикеты для отопления, извини. Ты ничего не говорил на эту тему, а там уже мало… – Ох, Ричард, спасибо огромное! Не знаю, как тебя благодарить: у меня самого руки так и не дошли бы. – Да, мы так и подумали. Я так понимаю, тебя можно поздравить? Вы помирились? – Можно. Кажется, теперь все хорошо, – улыбнулся в трубку Дин. – Грэм спрашивает, набил ли ты морду коню. Я не знаю, как на это реагировать, – смущенно сказал Ричард. – Эйдан сам с этим прекрасно справился, честное слово. Едва весь не убился, не только морду, так что Грэм может спокойно спать. – Я передам ему, – усмехнулся Ричард. – Похоже, прежние жильцы возвращаются на маяк. Сегодня мы встретили Крэйга на рынке, он еду покупал. – Отличные новости. Я уже очень сильно хочу домой. – Рад слышать это, особенно про дом. Мы все ждем тебя, Дин. С такими мыслями ехать хотелось поскорее. Вернувшись в дом к Бретту, Дин нашел записку, что они с Адамом уехали в приют, отдавать выздоровевшую утку. В голове негромко шумело море: кони плыли к родным берегам вместе с ночью. Уилс спрашивала в сообщении, много ли это – три чемодана на одного человека? Дин вдруг понял, что очень счастлив сейчас. С отъездом никаких особенных проблем не возникло: разве что заплатили за перевес багажа, причем Адам и Уилс едва не рассорились, решая, кто из них будет платить. Мнения Дина не спрашивали. Бретт казался одновременно расстроенным и забавным. В честь отъезда друзей, или просто по случаю, он нацепил темно-розовую толстовку, а причесаться забыл. Теперь одна половина его волос гладко лежала, а другая топорщилась во все стороны. – Ненавижу прощаться, – проворчал он, глядя куда-то в сторону. – Может, скорее в гости соберешься, – Дин поправил ему капюшон, лежавший на спине неопрятным комком. – Может. Только год назад, когда ты уезжал, мы оба думали, что ты вернешься. Это был только вопрос времени и везения, – Бретт поежился. – А теперь вся родительская любовь льется на меня. Я скоро почковаться начну, чтобы немного разбавить концентрацию, или тоже сбегу на другой край света. – Может, родители и ждут, что хоть один из нас размножится? – улыбнулся Дин. – Они-то да, а вот я не готов отдуваться за обоих. Ты же старший, так что я с радостью пропущу тебя вперед. – Боюсь, в моем случае это проблематично. Но я уточню у Эйдана, не умеет ли он метать икру. – Ты только сам там не сгинь, братишка, – внезапно посерьезнел Бретт. – Так много моря вокруг тебя в последнее время... Пока самолет набирал высоту, Дин со смешанным чувством поглядывал в иллюминатор, плотно занятый Адамом. Он не знал, увидит ли еще свои родные места, или же эта поездка была последней. Горло почти не беспокоило, насморк утих до примерной нормы. Надолго ли хватит сил у его организма, чтобы сопротивляться холоду морского дна? Дин вспомнил предостережение того странного жемчужного короля из сна и закрыл глаза. Нужно набраться сил, ведь впереди осень. Перелет в обратную сторону возвращал сутки, украденные по дороге сюда. Дин удачно проспал почти весь путь до заправки в Лос-Анджелесе, хотя Адам и Уилс, сидевшие с двух сторон от него, пытались вступать в перепалку. Зато до Лондона летели неожиданно долго, словно время ползло еле-еле. Даже Адаму наскучило смотреть в облака и он уснул, прислоняясь лбом к плотной шторке иллюминатора. Уилс купила себе две большие бутылки воды и потихоньку опорожняла их, убивая время за чтением журналов. Она, казалось, ничуть не тяготится перелетом. Дин хотел было спросить про короля и королеву, которых он видел во сне, но потом решил подождать до дома: все равно придется пересказывать снова, чтобы остальные тоже слышали. – Как там Эйдан? – шепнула вдруг Уилс, склоняясь к его уху. – А? А, да, все хорошо. Они еще плывут. – Долго как. Самолет быстрее, – Уилс улыбнулась. – Здорово люди придумали. – Уилс, я хотел спросить... Это, наверное, не мое дело. Про Сару. Она так явно не любит людей, что причина должна быть серьезной. – Ты прав, так и есть. Она еще недавно была человеком, самая молодая из нас. С ней очень жестоко обошлись, ее предал человек, которому она доверяла. Это в ком угодно пошатнет веру в людей. Но я знаю, что она совсем не такая плохая, как может показаться. Сложно в это поверить, да? – Вовсе нет. Я не думал о ней плохо, просто не мог не заметить некоторых... моментов. – Все верно. Она, пожалуй, единственная, кто вообще никак не виноват в том, что произошло. Но я не возьмусь рассказывать подробно, Дин. Извини, это очень личное, пусть она сама, если захочет, – Уилс вздохнула. – Да, конечно. Я понимаю. В Лондоне пришлось бежать и подпрыгивать, чтобы успеть на рейс до Дублина. Адам несся впереди всех, и Дин только сейчас понял, как тот соскучился по дому. К счастью, никаких проблем не возникло, и вскоре уже зеленый самолет с клевером на хвосте нес троих путешественников через Ирландское море. Едва только в телефоны вернулась сотовая связь при приземлении в Ирландии, Дин получил сообщение от Ричарда. "Встречаю вас. Пожалуйста, не садитесь в другую машину", – гласило оно. Не было времени гадать, с чего бы им садится к кому-то еще, но загадка разрешилась очень просто. На выходе, прямо у самого прохода, огороженного лентой, переминались с ноги на ногу Крэйг и Сара. Они держали табличку с изображением лошади, везущей за собой чемодан. – Дин!!! Давай к нам! – заорал Крэйг, едва увидев его, и полез обниматься. Сара с визгом кинулась на шею Уилс. – Привет-привет! Увы, я обещал Ричарду, он приехал за нами. Черт, я на вас все еще обижен: пропали всей семьей, мерзавцы. – Да, это мы затупили. Но, ты знаешь, я всегда был против. Даже предлагал вмазать Эйдану копытом в рыло, но меня не поддержали. Слушай, ты правда хочешь ехать домой на дядюшкиной колымаге? У нас кабриолет, подумай. – Ну да, дождь и ветер в лицо, мокрые сиденья и холодрыга, конечно, слышали, – презрительно сказал Адам, высматривая Ричарда в толпе. – А тебя и не приглашали, гном игрушечный, – отозвался Крэйг. – Я не гном! – Ну, пингвин. Пофигу. – Спасибо, Крэйг, но я лучше с Ричардом. Он мне дом сдать должен, сам понимаешь, – со вздохом сказал Дин. – Я лучше к вам позже приду, Эйдана встречать. – Ну да, сперва дела, ясно. Соскучился по тебе просто. Ладно, мы тогда идем, а ты не забудь: как с делами разберешься – сразу к нам! Ричард стоял чуть дальше, вид у него был грустный и усталый. – Здравствуй, Дин! Адам, привет, – он улыбнулся. – Помочь с вещами? – Спасибо, если не сложно, – отозвался Дин. – Рад тебя видеть! – И я вам рад. Боялся, что вы захотите поехать на красивой машине. – Вот я-то уж точно нет, – скривился Адам. Дин понял, что Ричард имел в виду скорее его, но из вежливости не стал уточнять. – Мы же обещали! Да и ребятам с маяка надо многое обсудить, я думаю, – сказал вместо этого он. – А Грэм уже улетел? Красноречивый вздох Ричарда был понятнее любых слов. – Утренним рейсом. Я убрал все в доме, проверил вещи, так что все должно быть в порядке, Дин. – Не обязательно было, уборка – не главное. Они погрузили вещи в багажник, и тут Дин хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл! У меня так и остались новозеландские доллары в кошельке. Схожу поменяю, а то у нас таких денег-то не знают. Обменник нашелся неподалеку, и Дин пристроился в очередь. Он открыл отделение для денег и поскреб в затылке: вместо розовой бумажки в сто новозеландских долларов он обнаружил новенькую зеленую купюру достоинством сто евро. – Не понял, – пробормотал Дин, вертя ее в пальцах. Он точно помнил, что хотел обменять остатки, но совершенно забыл об этом. Может, Бретт или Адам? Но тогда почему сто, должно быть почти вдвое меньше… Удивленный, он вышел из очереди и вернулся к машине. – Все хорошо? – спросил Ричард. – Да, кажется. Я был точно уверен, что у меня остались те деньги, но вместо них нашел евро в кошельке. Либо я сделал это в беспамятстве и по очень странному курсу, либо кто-то из друзей занимается благотворительностью. У меня там только евро, и их почему-то много. – Может, Бретт? – задумчиво спросил Адам. – Он тебя любит. – Может, – растерянно согласился Дин. – Не знаю. – Главное же, что ничего не пропало, да? – улыбнулся Ричард. – Ну что, домой? Дин сел сзади и всю дорогу смотрел в окно. Он удивлялся тому, как сильно соскучился по этим скупым пейзажам, по низкому небу и овцам, которые в чем-то неуловимом отличались от новозеландских, по спокойным краскам приближающейся осени. Радость от возвращения домой была искренней, настоящей, и Дин понял, что все идет правильно. Скоро вернется Эйдан, и ночи больше не будут тихими и холодными. Ричард высадил Адама у его дома. Возле дверей сидел мистер МакКой, заждавшийся внука, и нетерпеливо постукивал тростью. Вход украсили гирляндами из листьев, а на самой двери висела яркая табличка «С возвращением домой!». – Дин, приходи на ужин часам к семи, – позвал Адам, когда они закончили выгружать его вещи. – Спасибо, если не усну – непременно. Возле дома Дина Ричард помог вынуть чемодан и сумки. Море лениво плескалось в камнях внизу, маяк казался невероятно ярким, словно его только что отмыли с мылом. Дин не спешил входить, словно сначала нужно было поздороваться со всем, что находилось вокруг. Будто бы они все – и трава, и камни, и море с маяком – смотрели на него и проверяли, тот ли человек вернулся. Ричард отказался от кофе и уехал, сославшись на важные дела. Дин остался один на один со своим домом и миром вокруг, но прежняя тоска уже не возвращалась. Внутри было тепло и тихо. Пахло деревом, шоколадом и совсем чуть-чуть зверем – как бывает в домах, где живет крупная собака. На столе стоял пакет из коричневой бумаги, на котором рукой мистера Каллена была выведена надпись: «С возвращением и доброго здоровья». Дин оставил вещи посреди гостиной и сел на диван, закрыв глаза. В его голове, у самого затылка, тихо шептали теплые волны. Черный конь плыл на север, то и дело обгоняя своих спутников. Далеко, еще даже точкой на горизонте не разглядеть… – Скорее, Эйдан. Дом без тебя не дом, а просто место. Я хочу вернуться окончательно, – прошептал Дин.