Прибрежье: глубина

Дин не мог поверить, что все перелеты остались позади, и теперь можно просто ходить по земле. Благодаря вмешательству мистера МакКеллена, Эйдану не только разрешали проносить на борт морскую воду, но и специально подготовили две канистры свежей. В аэропорту Сингапура их торжественно вручили замученным путешественникам, как средство от аллергии. В Окленде встречали Адам и Бретт, причем второй отличался особо красными глазами, а первый выглядел бодро. – Рад, что все обошлось, – Адам сдержанно улыбался. – Но в следующий раз, Эйдан, выбери способ попроще. – Если речь о деньгах, то я все верну, – буркнул тот. – Нет, не о них, а об общих усилиях. – Если вы не прекратите ругаться, я немедленно развернусь и куплю билет на первый попавшийся рейс, лишь бы улететь отсюда, – устало прервал спорщиков Дин. – Я хочу домой, есть и спать. И в душ, о боже! – А мы с Эйданом своим ходом, – подключилась Уилс. – По берегу прогуляемся. Она схватила его за руку и потащила прочь, Эйдан не успел даже возразить. Оставалось надеяться, что они никого не испугают на побережье – хотя зимой там было не так много народу. Дин дремал на заднем сиденье машины Бретта. Он то выныривал из сна, то вновь погружался в теплую темноту, наслаждаясь долгожданным покоем. Головы, покачивающиеся на передних креслах, казались фигурами на берегу, а сам Дин словно купался в летнем прогретом море, не теряя из вида полоску суши. Глубина больше не была непроглядной тьмой – она наполнилась оттенками синего и зеленого, а пузыри, заполнявшие толщу воды, несли на себе крохотные отметки радуги. Дину хотелось смеяться от счастья и неожиданной легкости, и он тихо улыбался, прислоняясь щекой к чему-то теплому и ласковому. Золотистые волосы лежали по плечам королевы спокойными волнами, стекая на плащ, расшитый мерцающими узорами. – Все хорошо, надзорный. Ты все сделал правильно, – сказала она, поглаживая Дина по щеке. – Но этого недостаточно. – Что же еще я могу? – прошептал он. – Очень многое. Ты должен понимать, кто ты, и чем готов жертвовать. Это важно, не торопись. Решение принимать можешь только ты один, поэтому хорошо подумай. – Я просто хочу, чтобы с Эйданом и его семьей все было хорошо. И чтобы он не уходил больше. – Это немало, – улыбнулась королева. Дин удивлялся яркому цвету ее глаз и глубокому звуку голоса, но никак не мог вспомнить, где видел эту прекрасную даму прежде. – Но это возможно? – Конечно, если ты справишься с этим. – А если нет? – Тогда никто не сможет. Но не спеши печалиться: смерть тоже не так ужасна, как принято думать у людей. – То есть, либо мы будем вместе и все сложится хорошо, либо мы умрем и все закончится? – Пожалуй, так. Лучше я не смогу объяснить сейчас, ведь ты еще не готов. Дин вздохнул и снова задержал взгляд на радужных пузырьках, во множестве усеявших волосы и корону королевы. Разговаривать на глубине было странно, но удивительно спокойно. – Но вы считаете, что я могу справиться? – Разумеется. Иначе мы не говорили бы сейчас. А теперь возвращайся к своим, тебе пора. Мы еще увидимся, надзорный, не сомневайся. Я буду в том самом месте, в тот самый час, чтобы подставить руки, когда ты упадешь. Дин хотел спросить, куда же он должен падать, но пузыри окружили его, заполняя все пространство вокруг, и ничего больше не было видно. Он всплывал, отмахиваясь, а солнечные лучи проникали с поверхности, как светлые нити. – Он слишком большой, чтобы таскать его на руках, – прозвучал над ухом голос Бретта. – Дин очень устал. Пусть он спит, вдвоем мы справимся, – отвечал ему Адам. Дин понял, что его пытаются вынуть из машины, и тут же распахнул глаза. – Эй, не нужно меня выкидывать, я готов оплатить проезд, – сонно сказал он. – Вот и отлично, тогда вставай и топай домой на своих двоих, – обрадовался Бретт. – А то ты ни разу не пушинка, чтоб тебя таскать, и с приятными округлостями у тебя не очень-то… – Ты хорошо себя чувствуешь? – заботливо спросил Адам, помогая Дину выбраться из машины. – Я чувствую себя грязным, усталым и голодным. Это можно считать нормой? – Вполне, ведь это поправимо, – Адам улыбнулся. – Иди сразу в душ, а мы пока сообразим еды. Потом поспишь, и все нормализуется. – А Эйдан? Он уже здесь? – Кажется, пока нет. Но куда уж тут от него денешься – прискачет скоро. – Братишка, слушай, ты в натуре завел себе коня? Нет, правда? Я такое только в фильмах для взрослых видел – чтобы прямо с конем, всерьез... – заговорил Бретт, хитрым приспособлением снимая крючок с двери. – Вовсе не с конем, братец, не завидуй. Эйдан вполне нормальный, ты же видел его, – Дин устало привалился к стене дома. – Извини, у меня нет сил острить. – Ага-а-а, восемь-восемь! – торжествующе сказал Бретт, толкая дверь. – Вползай, зоофил домашний. Горячая вода будто смывала с кожи многие мили, делая тело легким, почти невесомым. Дин с наслаждением стоял под душем и испытывал блаженство просто от того, что ему больше не нужно никуда лететь, бежать, успевать. – Не трожь Гуфи! – пробасил Бретт через дверь. Дин приоткрыл один глаз, покосился на резиновую фигурку диснеевского персонажа и хмыкнул. – Если он меня не будет, то и я его не стану... Громкая возня в коридоре заглушила искрометный ответ брата; могучий топот прогремел по полу и замер у двери ванной. В щель кто-то тяжело засопел. – Эйдан, – выдохнул Дин, улыбаясь. Кончики пальцев показались под дверью и тут же исчезли. Кажется, он сел снаружи, прислонившись спиной. – Ну вот, теперь не пройти тут, – недовольно пробормотал Адам. Вроде, Бретт ему что-то отвечал, и голос Уилс можно было разобрать, но в голове у Дина звенело от счастья. Эйдан здесь, с ним. Он больше не уходит и не исчезает, кончилась бесконечная глубина, и дно больше не холодит снизу, сковывая дыхание и замедляя стук сердца. Дин отчетливо понимал, что победил в этом раунде. Он спешно вытерся и толкнул дверь, придавленную снаружи. Эйдан подскочил, загремев чем-то так, словно у него все еще были копыта, и открылся маленький зазор в коридор. Дин вышел, наступая так осторожно, словно на полу были битые стекла. Ему отчаянно хотелось зажмуриться, чтобы не оказалось, что все это сон, и нет никакого Эйдана на самом деле. Но тот был. Он стоял в коридоре, прямо возле ванной, в потертых джинсах и мятой футболке, чуть небритый и лохматый. Босиком. В воздухе висел стойкий запах сигарет, мешаясь с ползущим из кухни ароматом кофе. Они стояли и смотрели друг на друга, и у каждого не было слов, чтобы начать разговор. – Нет, вы только посмотрите на них: памятник человеческому бессилию, – буркнул Бретт с кухни. – Скорее наоборот: выносливости и здравому уму, – поправил Адам. – Дин-то как раз молодцом, это конь подкачал. – Можно я его убью? – прошептал Эйдан, делая жалобные глаза. – Нет. Нет, Эйдан, ничего нельзя, – выдохнул Дин, обнимая его. – Сначала секс, потом секс, потом еще немного секса и, конечно же, секс. И только потом можно снять лыжи. – Э-э-э... – Не спрашивай. Дин поймал его губы своими и впился в них, пресекая все попытки Эйдана что-то сказать. Мелодичный колокольчик Бретта, собранный из консервной банки и здоровенной гайки, оповестил, что кто-то пришел. – Это пицца! – возрадовался хозяин дома. – Братишка, у тебя есть мелочь? – М-м-м-м... Да, посмотри в кошельке, он в куртке. Там примерно двадцать баксов мелочью и осталось, – сказал Дин, неохотно отрываясь от Эйдана. – Не могу решить, что я хочу больше: тебя, есть или спать. – Тут сотня! – заорал Бретт. – Ну, и семнадцать долларов с центами мелочи. Это все мне? – Здорово, значит, я про нее забыл. Нет, Бретт, оставь ее на месте, я куплю что-нибудь нужное. – Жадина, – сообщил тот, проходя мимо со стопкой коробок с пиццей. – Я тут их приютил, выселил Лу с дивана и вообще, а они вон чего... – Если дело в деньгах, то я натаскаю тебе золота или камней, – растерянно вмешался Эйдан, все еще прижимающий Дина к себе. – Не-а, не в них. Но спасибо, конечно, я учту. Есть идите, зоопарк! – Бретт принялся вскрывать коробки, хватая из каждой по куску. – Горяченькая! Дин ел, почти не чувствуя вкуса. За спиной шумно дышал Эйдан, иногда касаясь лицом его плеча, и от этого где-то внутри бежали электрические мурашки. – Предлагаю съездить в супермаркет, – сказал Адам, вздыхая. – Мало корма для утки, закончились яйца, крупы, нет овощей. Бретт закивал, запихивая в рот недоеденный кусок. – Тофно, я и фам хофел префлофыть! – Мы... - начал было Дин, но Адам его перебил. – Ты отдыхаешь. Прямо сейчас идешь спать, ясно? Не хватало только, чтобы ты заболел. Эйдан позади ощутимо вздрогнул. – Действительно, Дин, мы все устали. Даже я, хотя мне положено быть повыносливее, – сказала Уилс. – Поспи, и Эйдан с тобой останется. А я в отель, там удобно. – Эй, я и не собирался спорить, – улыбнулся Дин. – Хотел сказать, что вот-вот засну прямо здесь, поэтому вряд ли осилю поездку... – Вот и хорошо, – Адам собрал пустые коробки, а остатки сгрузил в одну. – Иди спать. Пока они собирались, Дин уже начал очень медленно моргать: закрывал глаза, а открывал через пару минут. Он не был уверен, что звук захлопнувшейся двери ему не приснился, и не знал точно, настоящий ли Эйдан поднял его на руки и понес прочь. – Мне все еще кажется, что это сон, – пробормотал он. – Это и есть сон. Не разговаривай, ты устал, – ответил ему черный конь с гривой из морской пены. – Хочу тебя. И чтобы ты больше не исчезал. Так больно было... – Я не исчезну. Теперь до конца жизни буду замаливать вину. Я ведь правда думал, что так лучше... – Не может быть лучше, когда всем плохо. Это какое-то очень хреновое добро. Голова Дина коснулась подушки, плывущей поверх слабых волн; вокруг кровати негромко плескался океан. Конь зыркнул мерцающими глазами и вздохнул. – Спи. Не думай об этом сейчас. – А ты не уходи. – Не уйду. Вот я, рядом, видишь? Дин запустил руку в кудрявую гриву, и больше ничего уже не помнил. Ему виделся берег с теплым песком. Прибой ласково бормотал, мокрыми руками разглаживая край пляжа. Чайки носились над головой с резкими криками, пронзали воздух и чертили линии в небе, словно маленькие самолеты. Дин лежал на песке, закрыв глаза. Яркое пятно солнца плавало под веками, становясь то рыжим, то зеленым. Блестящий черный конь пристроился рядом, подогнув длинные ноги. Где-то вдалеке пиликал телефон, и конь неодобрительно фыркал каждый раз, но Дин и не думал реагировать. Сейчас больше не было ничего срочного, так что желающие общаться подождут. Ворочаться в теплом песке было очень приятно, Дин перевернулся на бок и уткнулся лицом в лошадиную гриву. Конь пах морем, но нездешним, далеким. То море было холодным и умело петь, а в его глубине скрывались тайны. Оно тосковало без кого-то на берегу. Не просыпаясь, Дин улыбнулся: море звало его домой, и он знал, что теперь уже пора. Вот только чуть-чуть еще поспать... Конь потерся теплой мордой о его грудь и щекотно выдохнул в живот. Дин хихикнул. – Ты слышишь? – прошептал Эйдан. – Слышу? Тебя… Море слышу, как оно бьется о скалы, что у маяка. Слышу, как шуршит под ветром трава, ожидая наших шагов. Слышу, как ты дышишь мне на живот, и как кто-то настойчивый сыплет сообщениями мне в телефон, – Дин приоткрыл глаз. – И еще утка Бретта плещется во дворе. Эйдан сидел на кровати все такой же растрепанный, но вид у него был посвежее. – Я не был уверен, спишь ли ты, – сказал он смущенно, забираясь руками под футболку к Дину. – Не знаю. Может, сплю. Ты можешь доказать, что настоящий? – Легко. Эйдан усмехнулся и дернул бровями, а Дин подумал, что очень сильно скучал по этому всему. Вот по этим мелочам. Издалека и правда доносились крики чаек. Эйдан лег на живот и осторожно коснулся губами кожи под задранной футболкой Дина. Сначала мягко поцеловал, потом еще и еще, много раз подряд, явно входя во вкус. Дин кусал губы и думал, вернулись ли уже Бретт и Адам – в конце концов, орать чайкой во дворе мог и любимый брат. – Какой ты красивый, Дин! Я чуть не забыл… Эйдан гладил его и целовал, прикусывал кожу на животе, терся носом, и тихо всхрапывал на выдохе, напоминая о своей странной натуре. Ирландский водяной конь в далекой стране. Он посмотрел на Дина и с явным наслаждением облизал губы. – Эйдан, ты садист! Я хочу тебя! – Знаю. Ты уперся мне в шею, – улыбнулся тот. – Можно мне… – Все, что угодно, только скорее! Рот у Эйдана был горячий, как всегда. Дину казалось, что он может расплавиться внутри, но прервать это он все равно не мог. Минет у Эйдана получался хорошо, даже слишком: он то брал член глубоко в горло, ритмично стискивая головку внутри, то отпускал и дразнил языком, доводя до полного сумасшествия. Дин все время стеснялся спросить, человеческое ли это умение, или особые способности коня-соблазнителя. Эйдан непостижимым образом чувствовал момент, когда Дин готов был кончить, и тут же прекращал, немного остужая его. Член торчал так, что делалось больно, но на помощь снова приходил умелый рот, превращая боль в невыносимую негу. Дин взорвался у него внутри, выгибаясь и беззвучно крича, а Эйдан даже с ритма не сбился, ровно дыша и собирая все до капли. Глаза у него при этом были совсем темные и мутные. После Дин лежал, раскинувшись, а Эйдан покусывал его живот. Чайки снаружи что-то притихли, зато стал слышен стрекот газонокосилки. На потолке медленно переползало к стене пятно водяного блика от утиного бассейна. – Надо же, у вас зимой бывает солнце, – хрипло сказал Эйдан. – У них да, бывает. А у нас только дождь, ну или снег – по большим праздникам, – отозвался Дин. – Но тут уже почти весна. Календарной зимы осталась неделя. – Я люблю тебя, – прошептал Эйдан ему в живот. – Я чуть было тебя не потерял, и теперь чувствую себя виноватым. Ты ради меня… – Прекрати. Я знаю, почему ты это сделал, и в чем-то даже могу понять. Но больше никогда не делай ничего вот так, не обсудив со мной. Я имею такое же право решать, как и ты. – Да, я понимаю. Теперь понимаю. Мы потеряли столько времени – и теперь никто не знает, что делать дальше. Ты же снова станешь болеть. – Эйдан, все не так серьезно, как тебе кажется. Я готов мириться с простудой, особенно учитывая, что с ней справляется травяной чай доктора Каллена. Не бери в голову, решай проблемы по мере поступления, – Дин с трудом поднял руку, чтобы погладить его по волосам. В телефоне обнаружилось несколько десятков сообщений. Вернулись в сеть абоненты Крэйг, Люк, Сара и мистер МакКеллен. Все (кроме Сары) написали что-то хорошее, а Крэйг еще и звонить пытался несколько раз. Уилс тоже написала: спрашивала, в какое время будет удобно придти. Дин никогда еще с таким удовольствием не отвечал никому. До отлета домой оставалось несколько дней, и они пролетели легко и слишком быстро – как и всегда, когда бывает хорошо. Эйдан панически боялся встречи с друзьями Дина, а особенно с родителями, но и тут киви остались верны себе. Дин только посмеивался, наблюдая за возрастающим удивлением своего коняшки. – Слушай, вы тут и правда совсем другие, – сказал ему Эйдан однажды вечером. – Никто не смотрит косо, а твои родители вполне нормально со мной говорили… У вас что-то в воздухе распыляют, признайся? – Да нет, что ты. Просто у нас так принято, все привыкли и живут с этим. Мои родители, конечно, хотели бы внуков, но им важно, чтобы дети были счастливы. Неважно, с ирландским конем или с местной уткой. – Эй, ты там поосторожнее, братишка! У нас с Лу дружеские отношения, никакой грязи. Я не зоофил! – заорал Бретт из гостиной. – Да-да, мы так и поняли, – заверил его Эйдан, а потом шепотом добавил, – бедняжка. За два дня до отлета они с Уилс сидели в ресторанчике с видом на море. – Эйдан, ты решил, полетишь ли на самолете назад или поплывешь? – спросила она. – Не знаю. Надо решать, ты права, но мне сложно. Мысль о самолете пугает меня до кровавых мурашек, а плыть одному тоже не хочется. Ты же не сможешь составить мне компанию? – Вряд ли, – Уилс покачала головой. – Я могу находиться в морской воде какое-то время, но совсем недолго. – Хочешь, я поплыву на тебе? – храбро предложил Дин. – Нет!!! – хором вскрикнули Эйдан, Уилс и Адам. – Я прослушал, но я как все, – торопливо присоединился Бретт, до того занятый катанием хлебных шариков и попытками слепить из них фигурку. – А что? Эйдан меня не уронит. Возьму еды, воды, что-то на голову… – Ага, и канистру нашатыря: откачивать всех, кто вас увидит. Дин, не смешно. Это опасно, холодно и вообще, мало ли кто может на вас напасть по пути? Эйдан, да еще и с пассажиром – это тебе не Карл, у которого зубов хватит на целое государство, а скорость близка к первой космической, – укоризненно пояснил свою точку зрения Адам. – Согласна, это плохая идея. Я попрошу деда, он все уладит, вам разрешат взять с собой морскую воду в салон самолета, – присоединилась Уилс. – Я вообще считаю, что вам лучше остаться жить здесь, – сказал Бретт. – У нас и климат лучше, и веселее, и я здесь живу. Он слепил из хлеба пингвина и поставил его на стол. – Мы не можем. Ты же понимаешь, – Дин толкнул его плечом. – Ага. Это я так, помечтать, – вздохнул Бретт. – Не люблю, когда все уезжают. – Странно, дед не отвечает. Может, уплыли на охоту? – Уилс потыкала в телефон и отложила его в сторону. – Позже попробую. А вечером неожиданно позвонил Люк. – Привет, Дин! Где вы сейчас? – Привет. Мы дома у моего брата… – Прекрасно, где дом? Мы с дедом не знаем город, как вас найти? – Вы… вы что, в Окленде? Но как, откуда? – Морем, конечно. Мы за Эйданом, чтобы ему не лететь обратно самолетом. Кстати, будет здорово, если он сам сюда приедет: нам обратно плыть, а это долго. Мы бы сразу отправились. – Вы, наверное, устали? Может, отдохнете? – Дин устал удивляться, и старался думать не дальше чем на шаг вперед. – Мы не устаем в море. Так что, если я вас ни от чего не отвлек, пусть Эйдан собирается, – Люк улыбнулся в трубку, это было слышно по голосу. – Нет, ничего страшного. Где вы? – Мы в заливе с западной стороны. Здесь проходит автомобильный мост и вышки с проводами стоят в воде. Могу выбраться к людям и посмотреть название улицы. – Не нужно, я понял, где это. Мы тогда сейчас приедем. Эйдан, слышавший только реплики Дина, уже гарцевал возле него, пытаясь влезть в трубку. – Ну что там? Что они? – Они приплыли за тобой, Эйдан. Люк и мистер МакКеллен. Собирайся, поедем к морю. Хорошая у тебя семья, – Дин улыбнулся. – У нас, – Эйдан обнял его и поцеловал в ухо. – Это наша семья.