Драконий цветок

      О том, что нашли кристалл, они сообщили Мэтту в четверг. С самого вторника Барри был как не в себе.       Оказалось, что в Лесу он вспомнил не всё. Какие-то мелкие воспоминания и привычки возвращались к нему медленно и всегда неожиданно. Так, оказалось, что у Барта Джонса была непереносимость лактозы, и Барри потребовалось много времени, чтобы убедить себя, что у него-то непереносимости нет, и от йогурта с клубникой он не умрёт в агонии.       Ещё Барт пил очень крепкий чёрный кофе, нередко добавляя в него алкоголь. Горьковатый привкус рома вспомнился Барри в пятницу вечером за ужином. Кара посмотрела на него, нахмурившись, и отняла кружку ещё не начатого кофе.        — На тебе лица нет, Барри, — сказала она, ставя перед ним мятный чай. — Тебе поспать надо, а не носиться по замку как сумасшедшему. И что это вообще за бурда? — она понюхала кофе и поморщилась. — По сравнению с этим самогон Мардонов кажется сливочным пивом.       Барри на это лишь тяжело вздохнул, но послушно взял чашку и сделал глоток. Чай был горячий, и он опалил горло, но потом Барри почувствовал странную прохладу. Кара выжидающе смотрела на него. Он благодарно улыбнулся ей, и девушка, кивнув, вернулась к книге, которую читала. Циско, Лиза и Лена обсуждали грядущий матч между Слизерином и Когтевраном, который должен был состояться в начале декабря. Барри знал, что Циско планирует сделать что-то подбадривающее, и он собирался помочь ему с этим.       Лиза небрежным движением убрала упавшие на лицо волосы, и Аллену показалось, будто его молнией шарахнули. Перед глазами возникла другая девочка — помладше, в огромной коричневой кожаной куртке поверх белого платьишка и с ярко-голубыми глазами, которые озорно смеялись, наблюдая за фокусом, что показывал ей штурман.       У Барри пересохло в горле.        — А «Лиза» — это ведь сокращение, да? — спросил он натянутым как струна голосом. Снарт кивнула.        — Да, это сокращение от «Элизабет». А что?        — Нет, всё нормально, — ответил Аллен и отвёл взгляд, делая глоток чая. Лиза пожала плечами и вернулась к разговору.       Вдруг раздались общие ахи. Барри поднял голову и увидел, как под потолком летают два ярко-красных попугая Аро.        — Вот это да! — присвистнул Циско. — Интересно, к кому это они?        — К нам, — одновременно ответили Кара и Барри.       Аллен поднял руку верх и щёлкнул пальцами. Одна из птиц заметила его жест и спикировала. Вторая последовала за ней. Первая приземлилась Барри на плечо, а вторая — к Каре. Он ласково погладил её по голове.        — Знакомьтесь, — сказала Дэнверс. — Это цирковые попугаи Ара. Как вас зовут?        — Меня зовут Герда, — произнесла её птица.        — Меня зовут Кай, — поддакнул попугай Барри. Затем голос его изменился на голос Джея. — Кай хочет орешки. Посейдон не любит Кару, он любит только Барри.        — Это правда, — сказала Герда голосом Шоны. — Посейдон скучает по мальчику.        — Они что, говорят? — удивлённо спросила Лена. Барри покачал головой, отвязывая большой конверт от лапки попугая.        — Только повторяют то, что услышали когда-то, — ответила Кара. — Они на удивление хорошо подражают голосам.        — Принцесска права, — ответил Кай, подражая голосу Марка. Кара вспыхнула и только открыла рот, чтобы возмутиться, как её голосом завопила Герда.        — Ещё раз назовёшь меня принцесской, я тебя обмотаю ядовитым плющом Барри и подвешу в качестве люстры!        — Только троньте мой ядовитый плющ! — воскликнул Кай голосом Барри. — Я вас лично запрягу в карету и посажу Посейдона кучером!       Большой зал взорвался хохотом и аплодисментами. Попугаи, довольные таким всплеском внимания, продолжили:        — Мне показалось или Аксель с Дибни запали на Барри? — спросил Кай голосом Шоны. Герда усмехнулась как Роза.        — Я не запал на Барри! — возмущенно воскликнул Кай, подражая голосу Ральфа.        — Ну-ну, а кто с его задницы глаз не сводит? — усмехнулся Марк.       — Да вы же слюнки на него пускаете уже год, с тех пор, как у него скачок роста случился, и из очаровательного мальчика он превратился в высокого накаченного гимнаста с чарующим голосом и глазами Бэмби, — сказала Роза. — Нет, признаю, там есть, на что смотреть…        — Так, всё, сворачиваем лавочку! — сказал Барри, чувствуя, как краска заливает его щеки. Девушки негромко хихикали, а Циско выглядел таким же смущённым, как и он.        — Вот вам орешки и вперёд, летите, — гриффиндорец насыпал лакомство в небольшие сумочки, привязанные к лапкам попугаев. — И передайте им, что ещё раз я услышу, что они обсуждают меня и мою личную жизнь, я им волчьей ягоды в голубику подсыплю. Всё, летите!       Попугаи откланялись и улетели. Барри сделал глоток чая и начал распаковывать конверт.        — Да они же это по-доброму, Барбариска, — успокаивающе сказала Кара. — Они же на самом деле любят тебя. Помнишь, как в прошлом году Бри натравила пчёл на тех девушек, которые попытались пробраться к нам в трейлер? Или как Марк применил свои силы к парню, который сталкерил тебя? И как Аксель взорвал ту коробку конфет, в которых была Амортенция?        — Ого, — охнул Циско. — Такое что, случается? — Кара кивнула.        — Почти каждое выступление.        — И как вы с этим справляетесь? — поинтересовалась Лена. Барри с Карой переглянулись и одновременно рассмеялись.        — Ну, мы обычно кормим этими конфетами стайку девочек-фанаток, — ответил Барри. — Это немного жестоко, но зато с каждым разом таких товарищей всё меньше и меньше.        — А Ледяной принц? — спросила Лиза. — Он тоже получает такие «подарки»?        — Не-а, — покачала головой Кара. — Так как личность принца скрыта, то Амортенцию для него приготовить нельзя. Но он получает письма поклонников.        — И он их читает? — с надеждой в голосе спросила слизеринка. Барри кивнул, косо глядя на Кару.        — Все до единого.        — Я надеюсь, Ледяной принц — это не тот Аксель или Дибни?       Барри и Кара громко рассмеялись.        — Аксель мог бы сыграть Ледяного принца только в параллельной вселенной, где он не сидит на таблетках с тринадцати, — ответила Кара. — А Ральф у нас Удлиняющийся человек. Так что расслабься, Лиззи, не занят твой кумир.        — Да я и не напрягаюсь! — возмущённо воскликнула Снарт. Барри усмехнулся, представив себе лицо девушки, когда она узнает, кто такой Ледяной принц на самом деле.       Тут он заметил, как к нему летит белоснежная сова с небольшим свитком в клюве, что был перевязан синей ленточкой. И уже издалека были заметны зелёные чернила, которыми было написано его имя.       Сова уронила письмо на его тарелку и, даже не остановившись, улетела. Барри быстро развернул свиток.              

Барри!       Твои новости чрезвычайно радуют. Я не ожидал, что вы найдёте кристалл так быстро, и я очень горд вами. Приходите завтра как обычно.       Мэтт

              — Ого! — воскликнула Кара. Барри повернул голову и увидел, что она развернула свёрток, присланный Джеем. Внутри оказалась скрепленная пачка бумаг. На титульном листе крупными буквами был написано: «СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО».        — Что это такое? — спросил Циско. Барри пролистал несколько страниц и, подняв голову, посмотрел на Дэнверс.        — Что-то рано в этом году. Обычно он присылает сценарий где-то в декабре.        — Да ты видел сколько здесь страниц?! — воскликнула девушка. — Он что «Ромео и Джульетту» ставить собрался?! Он типа думает, что я выучу всё это за грёбанных полтора месяца? И он хочет заплатить мне вот за весь этот текст всего пять галлеонов?!        — Не-а. Здесь написано, что мы получим по сто галлеонов.        — А-а-а, — успокоилась девушка. — Ну тогда ладно. За сто галлеонов можно и напрячься.        — Это ведь сценарий к Рождественской постановке, — не спросила, утвердила Лена, взглянув через плечо Кары. Дэнверс кивнула и убрала листы обратно в картонный пакет.        — Прости, детка, но мне за это платят.       Лютор надула губы, отчего сделалась невероятно милой. Кара рассмеялась и поцеловала её в нос. На губах гриффиндорки появилась улыбка, и она поцеловала Кару в губы.

***

      Ровно в три часа дня Барри стоял на пороге пещеры. Коробочка с кристаллом оттягивала карман зимней мантии, и он постоянно крутил кольцо на большом пальце. Аллен так и не снял его с того момента в Лесу, и, в конце концов, он просто привык к его присутствию.       Мэтт приветственно улыбнулся ему, помешивая что-то в котле.        — Проходи, Барри. Опустим формальности, ты принёс его?       Аллен кивнул, проходя внутрь. Флэш прошмыгнул следом и улёгся рядом с огнём. Барри, скинув мантию, достал из неё коробочку и протянул мужчине. Тот, отпустив ложку, взял коробочку в руки и осторожно открыл её. Красное сияние, что испускал кристалл, упало ему на лицо, и гриффиндорец увидел странное выражение лица учителя, которое он не смог понять.        — Именно таким я его и представлял, — наконец, произнес Мэтт. Он поднял глаза на Барри. — Но почему на нём царапина?        — Моё пятое воплощение пыталось уничтожить кристалл клинком, — вздохнул парень. — Он хотел освободиться, потому что не хотел оставлять свою приёмную дочь Элизабет.       Мэтт нахмурился.        — Откуда ты это знаешь?       «Вместе с кристаллом мы нашли кольцо и записку от его деда», — ответил вместо Барри дракон.        — Его деда?! — удивлённо переспросил Мэтт. Барри и Флэш одновременно кивнули.       «Ага. Бартоломью Маккейб — шестое перерождение, а Барт Джонс — пятое. Кольцо принадлежало ему».       Мэтт нахмурился и замолчал, а затем лицо его прояснилось. Он с выпученными глазами уставился на парня.        — Вы хотите сказать… что Барри вспомнил свою пятую жизнь?       Барри кивнул, усевшись на «диван» из ковра. Мэтт закрыл коробочку с кристаллом и выжидающе смотрел на гриффиндорца. Аллен молчал — ему не хотелось говорить учителю о том, что он чувствует. Да и не было таких чувств, способных описать это.       Мужчина кивнул сам себе. Затем он отошел вглубь комнаты и вернулся оттуда с кружкой в руках. Взяв половник, Мэтт налил в неё варево из котла. А затем протянул его Барри.        — Что это? — спросил Аллен, принимая кружку. Жидкость внутри напоминала какой-то травяной отвар. И пахла она так же.        — Травяной чай на основе ромашки, лиственницы, имбиря и несколько капелек эвкалиптового масла.        — Сила в трудные времена, храбрость, сила и защита? Что за странный набор?        — Это для того, чтобы тебя не разорвало на куски, — глаза Барри в ужасе расширились, и он едва не подавился. — Я примерно представляю, как проходит процедура слияния. В первый раз это будет больно, но потом ты привыкнешь.       Аллен проигнорировал пошлость прозвучавшей фразы. Залпом допив содержимое стакана, он поднялся. По телу будто растеклось что-то тягучее и противное. Он поморщился, а Мэтт удовлетворённо кивнул.        — Отвар подействовал. Можем начинать.       Они отошли в сторону поближе к выходу и встали друг напротив друга. Барри взглянул учителю в глаза.        — Что мне нужно будет делать?        — Ты должен будешь надеть кристалл на шею, — сказал мужчина. — И войдёшь в состояние молнии. Расправь плечи, выпрямись и подними руки так, чтобы между ними и твоим телом был угол в сорок пять градусов. Просто стой и медленно дыши. Затем, когда ты войдёшь в состояние «молнии», Флэш должен будет воспользоваться ей и завибрировать. Он пройдёт сквозь тебя и остановится. Ваши тела сольются. Предупреждаю, это будет больно. Но другого пути нет, — он замолчал, давая Барри время переварить услышанное. — Ты всё понял?       Аллен кивнул. Он достал кристалл из коробочки и надел его на шею. Камень был тяжелее, чем должен. Золотая цепочка неприятно врезалась в кожу шеи.       Барри выпрямился, расправил плечи и привёл руки в правильное положение. Затем, когда Мэтт кивнул, он глубоко вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на собственных ощущениях.       Привычное покалывание на кончиках пальцев, которое медленно расползалось всё выше и выше по телу. Но тишины не было. Он слышал негромкий треск электричества, гром приближающейся грозы вдали и бульканье ещё не остывшего отвара. Всё было по-другому.       «Ты готов?» — спросил его Флэш. Голос его был ниже обычного и звучал как-то рычащее. Барри вздохнул.       «Готов».       Треск молнии стал громче. Сердце Барри билось с бешеной скоростью где-то в горле, а по виску стекла капелька пота. Ему было страшно. Действительно страшно. Он понятия не имел, чего ожидать.       Треск усилился, и парень с силой зажмурился, так что перед глазами среди кромешной тьмы стали появляться яркие вспышки, похожие на фейерверк.       Боль пронзила тело Барри. Она не ударила в одно определённое место, нет. Он одновременно чувствовал, будто сгорает в адском огне и замерзает в арктических льдах. На него будто вылили чан с кипящей кислотой, и теперь его поры впитывали её, словно губка впитывает воду. Аллен задыхался, а кислота всё глубже проникала в его мышцы.       Он попытался закричать, но в рот словно насыпали битого стекла. Острые осколки медленно скатывались вниз, царапая горло и внутренности. Лёгкие горели огнём, а в районе шеи, копчика, ушей и лопаток было странное ощущение — что-то медленно, словно цветок, прорастало, прорываясь сквозь мышцы и ткани, пытаясь вырваться из его тела.       Что-то стремительно ползло по коже, заставляя её чесаться. Это ощущение поднималось от ступней вверх, доходило до таза, переходило на спину и растекалось по плечам и шее. С лица будто содрали кожу, и теперь каждое дуновение ветра приносило боль, что импульсами ударяла по его телу.       Тут раздался щелчок, и всё прекратилось. Темнота окутала тело Барри, и он провалился в сон.              Барри проснулся от раската грома. Его голова лежала на чём-то недостаточно мягком, чтобы назвать это подушкой, а сверху он был укрыт чем-то тёплым.       Гриффиндорец попытался подняться, но тут же мышцы пронзила боль, и он упал. Раздался цокот и, подняв голову, Барри увидел дракончика. Вид у него был озабоченный.       «Ты живой?»        — Не очень, — прохрипел парень. С немалыми усилиями он перевернулся на спину, а принять сидячее положение ему удалось только благодаря немалой поддержки дракона и учителя, который подоспел ему на помощь, поддерживая за бок и плечи.        — Ты бы лучше полежал, — негромко сказал Мэтт. Барри поморщился, потирая виски. Порыв ветра залетел в пещеру, и парень посильнее укутался в плед (или что это там было?), чувствуя, как кожа покрывается мурашками.        — Пи-ить, — хриплым шепотом попросил он. Учитель отошел в сторону, но тут же вернулся со стаканом дымящейся жидкости. Аллен сделал глоток и благодарно кивнул. — Что произошло?        — У вас почти получилось, — ответил Мэтт, усевшись на стул напротив гриффиндорца. — Ваши тела почти слились, у тебя прорастали крылья…        — У меня были крылья?! — удивлённо захрипел Аллен. Флэш кивнул.       «У нас, Барри, у нас. А ещё хвост и чешуя. У тебя вся одежда порвана».        — С ума сойти, — охнул парень. Теперь стало понятно, почему ему так холодно. — Но почему «почти»? Что произошло потом?        — Когда ваши тела слились, пришло время слиться сознаниям. И в этот момент ты закричал. Истошно. Тебя будто пытали, а ты всё звал кого-то. Кто такая Элизабет? — Барри нахмурился и сжал губы. Учитель смотрел выжидающе, и он отвёл взгляд, сфокусировавшись на кольце на большом пальце. Бронзовый перстень ловил блики света, что испускал огонь.        — Приёмная дочь Барта, — коротко ответил он. Учитель понимающе кивнул, а Барри тяжело вздохнул.       Вспоминать об Элизабет трудно и больно. Она была важнейшим человеком для его пятого воплощения — да чёрт возьми! — он решился фактически на самоубийство, лишь потому что был крошечный шанс остаться с ней. Барт любил свою дочь, безумно любил. И он потерял её, как и того мужчину, о котором Джонс тосковал не первую жизнь. Барри было интересно узнать, кто же он. Но в то же время он до смерти боялся этого, потому что тоска, испытываемая Бартом, была невероятной. Превзойти её могла разве что боль, поселившаяся в душе Капитана Джонса и передавшаяся ему, Барри Аллену. Гриффиндорца не покидало ощущение, будто он забыл что-то очень важное, но отчётливо ощущал, что ему этого не хватает. И от этого на душе было тоскливо.        — Это, наверное, тяжело, — нарушил тишину Мэтт. — Помнить о той жизни. Помнить о людях, которых ты когда-то любил, но теперь… Когда жил мистер Джонс?        — Капитан Джонс, — автоматически поправил Барри. Флэш фыркнул. — Я не знаю. Конец Викторианской Эпохи примерно.        — Он был капитаном корабля? Британский флот?        — Нет, — покачал головой Аллен. Он усмехнулся. — Барт был чем-то вроде пирата в законе. Грабил иностранные судна, рабов не брал. Часть заработка тратил на благотворительность.        — Неплохо, — усмехнулся Мэтт. — Любимая женщина была?        — Нет, — покачал головой Барри. — Он тосковал по кому-то, но отношений не заводил. Ну, то есть, случайные связи у него были, да, но… Он любил кого-то, и мне кажется, эта любовь тянется из прошлых жизней. Может быть, была у принца Луарийского какая-то любимая принцесса.       «Скорее принц».       Барри хмыкнул. Рассказывать Мэтту о своих предпочтениях он не собирался.        — Ты не должен зацикливаться на этих воспоминаниях. Не жди, когда они придут. Что было, то прошло. Ты больше не Барт Джонс, ты — Барри Аллен. И у тебя должна быть своя история. Печально будет, если всё, что о тебе узнает твоё следующее воплощение, это то, что ты гонялся за прошлыми жизнями, да? — Мэтт усмехнулся и хлопнул его рукой по плечу. Барри выдавил из себя улыбку, бросив косой взгляд на Флэша.       Он надеялся, что следующей жизни не будет. Барри разделял мнение Капитана Джонса и его дедушки. С перерождениями было пора завязывать. И он собирался закончить начатое две жизни назад.