Король-медведь

– Где она? – Тихо. Она скрывается в темноте. – Ты ее видишь? – Нет. Но, будь уверен, она рядом. Выжидает. Стоит мне только зажечь свет… – Я понял, Ричард, хватит пугать! Давай уже, выпускай свою летающую крепость, – заворчал Грэм. Доски пола поскрипывали под ними; в остальном темном доме было тихо, только едва слышно гудел пожилой холодильник на кухне. Ричард подозревал, что леди Мариан нападет, как только в помещении станет светло. – Включаю свет. – Да включай уж. Холл озарился лучами потолочного светильника, но ничего не произошло. Грэм с интересом осмотрелся, привыкая к обстановке. – Здесь ты и живешь, да? Чисто как. – Я почти уверен, что она на шкафу в гостиной. Иногда, бывает, леди Мариан поджидает на люстре, а посыльного из магазина она подкарауливала за шторой, но это редкие случаи. – Ты так беспокоишься, словно меня ожидает встреча с драконом, как минимум. Грэм повесил куртку на крючок у двери и усмехнулся. Ричард вздохнул. Он хотел бы разделять легкомысленный настрой гостя, но, к сожалению, прекрасно знал скверный характер своей птицы. Ее укусы были похожи на острые галочки, расцветающие на коже мелкой россыпью кровавых бисеринок, заживали они медленно и плохо. У Ричарда в пальцах таяли остатки тепла чужих рук, а что-то в груди сжималось от ужаса при мысли, что такие раны покроют ладони или лицо Грэма. – Иногда я думаю, что ошибся и купил именно дракона, – вздохнул он наконец. – Гостиная прямо, кухня от нее налево, уборная – направо. – Дом довольно большой, – Грэм похлопал по перилам лестницы, ведущей наверх. – Там второй этаж или чердак? – Гостевая спальня. Раньше это была моя комната, а теперь она пустует. Из-за леди Мариан у меня не бывает гостей. – Только из-за нее? – Грэм хитро посмотрел на него и подмигнул. – Уверен, это не самая главная причина. Ричард похолодел, и едва сдержал дыхание, рвущееся из груди вместе с участившимся пульсом. Грэм ведь не может знать, да? Никак не может. – Хочешь чай, кофе или чего покрепче? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Пожалуй, кофе. Сладкий, с глотком коньяка, если найдется. О, ручная работа! – Грэм погладил сундук, который мастерил еще прадедушка Ричарда. Раньше в нем держали постельное белье, приданое бабушки, потом – мамы. Уже в ее годы сундук был темным, пыль и копоть намертво въелись в его лак, и с легкостью можно было поверить, что ему гораздо больше лет, и стоит он тут со времени правления викингов. Ричард непочтительно хранил в сундуке сезонную обувь. – Да, ручная – как и почти все в этом доме, – сказал он. – Мои предки были более деятельны, чем я. А коньяк найдется, да. Ричард прошел на кухню, и только там почувствовал, что в доме прохладно. Нужно было заправить систему отопления, но сперва найти и запереть леди Мариан, пока она не натворила дел. Грэм уже устроился на диване и включил телевизор; по местному телеканалу показывали новости. – О, они все еще обсуждают последствия снегопада, – комментировал он. – Ничего не меняется. – Ну где же ты, моя дорогая? Леди Мариан? – позвал Ричард. Ему показалось, что оберточная бумага, сложенная на шкафу, немного шевелится. Отмеряя кофе в турку, он продолжал следить за подозрительным местом. – Что-то у тебя холодно. Где топка, давай я заправлю, – предложил Грэм, глядя поверх диванной спинки. – Да, я как раз собирался. Это в подвале… не хочу тебя утруждать, я схожу. Там темно и лестница довольно крутая. – О, ничего страшного, я с радостью. Все равно тебе надо приглядывать за кофе, – Грэм встал и положил пульт от телевизора на столик. – Брикеты тоже внизу, я думаю? – Все рядом, ты найдешь. Дверь слева от тебя, если смотреть в сторону входа. Возьми фонарь, на случай если не сразу найдешь, где там включается свет. – У меня в телефоне есть фонарик, не беспокойся. Все случилось очень быстро. Едва Грэм сделал первый шаг, с карниза на него спикировала желтая молния, оглашая дом душераздирающим верещанием. Должно быть, леди Мариан пряталась среди складок штор, наблюдая за незнакомцем своими маленькими черными глазками и взращивая в себе ненависть. Ричард успел только коротко вскрикнуть, а его питомица уже бросилась на гостя. Движения нельзя было увидеть: только темное пятно вместо руки, и спустя долю секунды леди Мариан была захвачена ладонью Грэма. Он ловко сложил ее крылья в своих пальцах, чтобы не помять, и поднес притихшую птичку к лицу. – Так, что это тут у нас? – посмеиваясь, произнес он. – Та самая леди Мариан, гроза гостей, разрушительница связей? Ричарду казалось, что сейчас произойдет непоправимое, и она клюнет Грэма в лицо или вопьется в палец, а тот рефлекторно свернет ей шею. Но ничего не происходило. Леди Мариан тихо сидела в руке чужака, таращила на него глазки, а Грэм, улыбаясь, рассматривал ее. Наконец птичка неуверенно проворковала что-то, и это совсем не звучало угрожающе. – О, отлично, отлично. Поговорим, давай. Сейчас я отпущу тебя, – Грэм медленно разжал ладонь, – и мы побеседуем. Леди Мариан и не думала улетать. Она села на палец Грэма, отряхнулась и деловито побежала вверх по его руке, тихо бормоча что-то свое. – Как ты это сделал? – прошептал Ричард. – Я никогда не видел ее такой. – Ну… я умею обращаться с животными. Я же фермер, все же. Таким заносчивым девицам иногда полезно получить по носу, чтобы осознать, что тут да как. Леди Мариан устроилась на плече Грэма и стала негромко щебетать ему на ухо. Ричард ощутил легкий укол ревности; казалось, что Грэм внимательно ее слушает и понимает. – Что же, тогда я за вас спокоен, – он улыбнулся. – Кофе почти готов. – О, мы мигом, в подвал и обратно, – Грэм отсалютовал ему телефоном и так и пошел в подвал с птицей на плече. Ричард обычно не брал леди Мариан в подвал, потому что боялся за нее: там была топка, нагретые трубы, фильтры для воды, и прочие опасные для маленькой птички места. Сейчас он почему-то был уверен, что его питомице ничего не грозит. Что вообще происходит в этом доме? Грэм возился в подвале совсем недолго; Ричард слышал, как он двигает ящики внизу, как скребет ковшом для сбора шлака, а леди Мариан громко мелодично вскрикивала, одобряя или комментируя его действия. Знать, что дома есть кто-то еще, было неожиданно приятно, словно здесь снова жила семья. – Вот черт! Замечтавшись, Ричард коснулся горячего бока турки, отдернул палец и сунул в рот. Его затылок опалило резким ветром от крыльев, и на плечо приземлилась леди Мариан. Она нежно ворковала и щекотала его щеку клювом. – Ага, изменница пожаловала! Ну что, понравилось тебе в подвале? – Не особенно, там темно и неинтересно, – ответил Грэм за леди Мариан. – Кофе благоухает просто божественно. – Потому что он готов! – Ричард протянул ему блюдце с чашкой, полной ароматного напитка. Алкогольные нотки ничуть не вредили густому кофейному аромату, и Грэм с удовольствием втянул в себя вкусный пар. – Еще одну ложку сахара – и будет идеально! – Там уже есть две, – возразил Ричард. – Еще одну. Тебе ведь не жалко для меня? – О, нет, конечно не жалко. Просто… очень сладко получится. – Я люблю сладкое. А где твой кофе? – Грэм посмотрел вокруг, но чашки Ричарда не увидел. – Ты не будешь со мной? – Кхм… ну, понимаешь… у меня турка только на одну чашку. Придется подождать или пить растворимый, – смущенно ответил Ричард. – Что? Растворимый? Это вообще не кофе, это отрава какая-то, мерзкая на вкус и запах горелая кислятина. Не смей ее упоминать и пить! И держать в доме тоже не смей, я против того, чтобы в моем доме вообще заходила речь о таких богомерзких вещах, – конец фразы разошедшийся Грэм проскрипел зубами. Ричард уронил ситечко от турки, которое бессознательно крутил в руках. – В твоем… доме? Грэм нахмурился, но тут же широко улыбнулся. – Прости, что-то я тороплю события, ага? Но я просто… словом, немного размечтался. Вся эта рождественская атмосфера – и в мыслях все сразу получается само собой. Но ведь так неправильно, конечно. Я должен был начать с другого, с самого начала, – он отхлебнул кофе, блаженно зажмурился и отставил чашку на стол. – Все хорошие истории потому и хороши, что начинаются с самого начала. Ведь это правильно, и сразу становится понятно, зачем и почему все происходит. А я очень хочу, чтобы эта история вышла хорошей, Ричард. За этим я здесь. И я начну прямо сейчас: я спрошу тебя, согласишься ли ты встречаться со мной? В доме стало очень тихо. Теперь было слышно, как гудит разогревшийся котел, как он гонит по трубам теплую воду, словно кипящую кровь по сосудам в голове, и от батарей веет жаром. Ричард очень хорошо почувствовал этот жар на своем лице, теперь в доме стало даже душно, а воздух прогрелся до горячего. Леди Мариан негромко чирикнула, возвращая все в реальность. – Что? – с трудом прошептал он. – Ты мне очень нравишься, – просто ответил Грэм. – Кофе, кстати, замечательный. – С-спасибо. Почему ты решил, что я… могу согласиться? – Ой, да брось ты. Тот, кто хочет видеть нужное, обязательно его увидит. Скажешь, я ошибся? Ричард опустил голову, мечтая спрятать полыхающее лицо в ладонях. Мысли его метались в панике, он не мог успокоиться и заставить себя думать нормально. – Господи, это что, так заметно? И все знают? Я ведь никогда не позволял… я ничего никогда себе не позволял! – А стоило бы, – Грэм допил свой кофе в один глоток и плеснул в пустую чашку немного коньяка. – Выпей, поможет немного успокоиться. Ричард послушно взял чашку обеими руками; зубы стукнулись о край фарфора. Грэм обхватил его ладони своими поверх и наклонил, чтобы коньяк попал Ричарду в рот. Тот жадно проглотил, облизал губы и растерянно посмотрел на него. – Я сейчас тебя поцелую, – тихо сказал Грэм. Его лицо было совсем близко, расплываясь с каждой секундой. Ричард боялся моргнуть и спугнуть этот мираж взмахом ресниц, и он закрыл глаза, только когда его губ коснулись чужие. Грэм пах кофе, дымом и чем-то свежим, морским. Его рот был сильным и настырным, но сейчас он старался сдерживать себя и проявлять нежность. Даже сейчас, когда мыслительная деятельность Ричарда отсутствовала как мертвая, он был благодарен за эту поблажку. Похоже, Грэм был из тех парней, что точно знают, чего хотят, и просто берут это. Леди Мариан перелетела на шкаф, и оттуда недовольно застрекотала. Грэм отпустил губы Ричарда, но не отстранялся, и они стояли едва не касаясь друг друга лицами. – Ей не нравится запах спиртного, – прошептал Ричард рассеянно. – Да, я понял. Зато мне нравится. Я могу считать, что ты ответил мне «да»? Ричард медленно кивнул, сглатывая. – Я… хочу еще. – Сколько угодно. Ты давно не целовался ни с кем, да? – Грэм коротко коснулся его губ, так что он даже не успел податься навстречу в ответ. – Это тоже слишком заметно? – Не так. Это чувствуется по твоему желанию. Ну и логически… вряд ли ты водил кого-то сюда. – Точно, никого не водил. – Вот видишь, наша маленькая история только началась, а уже похожа на настоящую сказку. Я пришел и усмирил злобного дракона, чтобы освободить пленника и подарить ему поцелуй. Или два. Или сотню, – Грэм снова потянулся к нему. – Эта история… – выдохнул Ричард в его губы, – как она должна закончиться? – Хорошая история тем и хороша, что ей совершенно необязательно заканчиваться. Она будет продолжаться так долго, как мы захотим этого, и будет настолько счастливой, насколько мы постараемся. На досуге расспроси об этом старого МакКоя, он у нас большой дока по части разного рода сказок и волшебных историй. – Ты уедешь… – И вернусь. Столько раз, сколько будет нужно. Я не улетал из Британии никогда прежде, но сделал это сейчас, чтобы найти тебя. Разве это не успокаивает тебя? Ричард уткнулся лицом в его плечо и закивал. Он не хотел, чтобы Грэм видел ту бурю эмоций, что наверняка отражалась на его лице. Сложно было поверить и позволить себе разом все то, от чего отказывался долгие годы, запрещая себе даже думать и мечтать. Грэм заставил его посмотреть в лицо всем своим страхам и демонам разом, и Ричард хотел ему верить, очень хотел, хотя все, что он говорил, было слишком похоже на сказку или сон. Вот сейчас он проснется и все кончится… вот сейчас. Руки Грэма осторожно поглаживали его спину, он тепло дышал Ричарду в волосы, и, кажется, усмехался. – Я останусь на ночь. – Уже? Так сразу? – Ричард поднял голову и изумленно посмотрел на него. – Ну… не в этом смысле. То есть, я хотел бы этого, но решил же, что не буду спешить. Просто сейчас мне совсем не хочется возвращаться в дом Адама и рассказывать им с дедом, как прошел мой день. Так что, могу я переночевать здесь? Обещаю вести себя прилично и спать на диване. – Есть гостевая спальня, – негромко предложил Ричард, не спеша покидать кольцо рук Грэма. – О, нет, она слишком далеко от тебя. Диван будет в самый раз. – Хорошо. Но спать еще рано… и у меня, скорее всего, нет еды. Наверное, только яйца. – Яйца – это прекрасная еда! Давай так: я сделаю ужин, а ты расскажешь мне побольше о себе и своей семье. Я не застал никого из них, но очень хотел бы познакомиться, чтобы знать, кому я должен быть благодарен за тебя. – Я не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно. Могу показать тебе семейные альбомы с фотографиями, но обычно это всем скучно. – Но я люблю семейные альбомы. Наверное, потому что старомоден. И еще: я всегда абсолютно серьезен, Ричард. Грэм поцеловал его снова, и на этот раз поцелуй был долгим и глубоким, и разрывать его не хотелось еще сильнее. В холодильнике у Ричарда кроме яиц нашлось немного молока, один сморщенный помидор и подсохшая попка домашней колбасы. Через несколько минут прекрасный омлет уже подходил на плите, а в широком ковшике варился кофе на двоих. – Первым делом куплю турку нормального размера, – ворчал Грэм. Ричард достал запаянные в пакеты запасные комплекты постельного белья и расстилал постель на диване в гостиной. Леди Мариан щебетала без умолку, избрав наблюдательным пунктом высокий шкаф. В доме там и тут слышались звуки, словно здесь и правда снова жила большая семья. Вечер прошел тихо и мирно, под негромкое бормотание телевизора и чуть более громкое – леди Мариан, которая после распевки на шкафу принялась спорить с диктором, то и дело норовя клюнуть его через экран. Грэм с интересом рассматривал старые фото, задавал вопросы по существу и даже верно запомнил имена всех тетушек и кузенов. Около десяти вечера он позвонил Адаму и сказал, что заночует у Ричарда; тот что-то громко восклицал, слышно было через динамик, но Грэм не слушал и просто отключил телефон. После бурного потрясения и еще одного жаркого поцелуя на ночь Ричард думал, что не заснет, но он отключился моментально, едва его голова коснулась подушки. По правде говоря, он не помнил, когда в последний раз спал так крепко и безмятежно.