Король-медведь

Поутру Ричард долго лежал под одеялом, не решаясь открыть глаза. Ему было с одной стороны хорошо и спокойно, а с другой – страшно, что все вчерашнее окажется сном или плодом его воображения. Медленно светало, мимо проплывали привычные утренние звуки, такие же, как и всегда. Далекий смутный гул моря становился явно различим, а потом снова пропадал – значит, снаружи ветер порывами. Да, точно, вот он свистит в трубе… и еще раз, подольше. Изредка над крышей дома проносились морские птицы, крича резкими и звонкими голосами. Тикали часы в гостиной, периодически включался холодильник. Леди Мариан в упоении лупила подвесным зеркальцем о стенку клетки, потом носилась, коротко вскрикивая, по ее дну, а затем вскарабкалась по прутьям, издавая быстрые трели, которыми обычно требовала еды. Никого больше – ни шагов, ни дыхания, ни шороха постели. Неужели… Ричард спустил ноги на пол, и только после этого открыл глаза. Снаружи было обычное для этих мест серое утро с мутным небом и обещанием скорого дождя. Свет, проникавший сквозь окна, казался густым и осязаемым, он не слишком справлялся с остатками ночной мглы, попрятавшейся по углам. В доме было тихо и как-то по-особенному чисто, а производимые собственными движениями звуки казались слишком громкими и неуместными. Стараясь ступать неслышно, Ричард прошел в гостиную. Его встретили аккуратная стопка белья и свернутое одеяло на диване. И голодная леди Мариан, с яростью щелкающая клювом о металлические прутья клетки. – Сейчас, моя дорогая, покормлю. Голос после сна был хриплым и чужим, почему-то именно его звучание расстроило Ричарда сильнее всего. Он не мог заставить себя думать о Грэме, подсознание с какой-то, только ему понятной целью, подсовывало образ свернутого одеяла, и никакие выводы из этого сделать не получалось. Леди Мариан получила порцию утреннего корма, кусочек бисквита для попугаев, чистую воду и лоток с минеральным песочком, а дельные мысли так и не посетили голову Ричарда. Он чувствовал себя разоренным и разворошенным, и никак не мог начать собирать себя заново, словно весь каркас, который прежде его держал, оказался бумажным и размок под зимним дождем. – Кофе, – сам себе скомандовал Ричард. – И умыться. На кухне оказалось так же чисто, как и в гостиной: кто-то перемыл всю посуду и расставил ее по полкам почти так же, как делал обычно сам Ричард. Только маленькой турки нигде не было видно. Оставив тщетные попытки разыскать ее, Ричард отправился в душ: может, хоть так голова начнет быстрее думать? Как и у многих это бывает, едва шум льющейся воды заглушил остальные звуки, стало казаться, что звонят оба телефона, в дверь стучат, а по коридору кто-то ходит. Обычно эти галлюцинации не имели ничего общего с реальностью, но сейчас все оказалось не так. Едва Ричард распахнул дверь ванной, в нос ему ударил восхитительный запах жареного бекона. На кухне весело шкварчало и шумело, кто-то постукивал лопаточкой по стенке сковородки и напевал шотландский мотивчик; клетка леди Мариан была отперта, а ее обитательница подпевала повару. Заглянув на кухню, Ричард увидел голую спину Грэма. Тот переворачивал бекон в широкой сковороде, пока попугай на его голове выводила рулады. Складки килта покачивались в такт движениям, привлекая внимание и гипнотизируя. На плите ярким полированным боком сияла новая пузатая турка. – Д-доброе утро, – голос Ричарда дрогнул, когда сердце пропустило удар. Грэм, не оборачиваясь, помахал лопаткой в воздухе. – Доброе! Я надеюсь, ты любишь плотные завтраки не раз в неделю, а каждый день, потому что я люблю и готовлю. – Люблю, – Ричард сел за стол и потер ладонями лицо. – Я думал, ты ушел. Грэм обернулся, и на лице его явно читалось возмущение. – Это было обидно. Я же сказал, что хочу с тобой быть, разве ты не слышал? – Сложно сразу с места это воспринять. Прости, я не хотел обидеть тебя, – Ричард обезоруживающе поднял руки. – Да уж знаю, что. Люди часто говорят просто так, чтобы воздух потрясти, никак к этому не привыкну. В смысле... ну, я имел в виду, нормальные люди, да. Грэм закашлялся, выключил плиту и потянулся за тарелками в посудный шкаф, страшно при этом громыхая. – А ты — не нормальный? – Ричард встал, подошел на пару шагов и остановился за его спиной. – Нет, конечно. Иначе женился бы и сидел дома, любовался из окна на своих овец. А я вот бегаю по родственникам, тебя ищу, – шутливо проворчал Грэм. – Скучаешь по дому, да? – понимающе вздохнул Ричард. – Я вот словно на иностранном языке с тобой разговариваю, – Грэм усмехнулся и начал сгружать бекон в тарелку. – Ведь совсем не об этом я тебе сказать пытаюсь. А ты почему-то слышишь не то, важное, а ерунду всякую. Давай уже завязывай с этим, ясно? А сейчас — за стол иди, кормить тебя буду. Он повернулся и оказался лицом к лицу с Ричардом; шумно выдохнул и прикрыл глаза на секунду. Ощущение было такое, словно по спине пробежал разряд тока. Грэм покрепче перехватил тарелку с беконом и ею подтолкнул Ричарда к столу. – Иди давай, а то я за себя не отвечаю. Жареные яйца, бекон, тосты – все это было вкусным, и на удивление совсем не таким, как обычно выходило у Ричарда, но он жевал не спеша, полностью погрузившись в свои мысли. Это было так... непривычно: чувствовать чужое желание, понимать, что нравишься кому-то. Ему. Сладко, чуть кисло, тепло и свежо, как весной иногда бывает, при открытых окнах, когда выдается солнечный день, а мягкий ветер приносит с моря его соленое дыхание, а вместе с ним запахи молодой травы и цветущих кустарников, что посажены у ворот. Грэм сам казался частью этого мира, родственником выбеленным волнами и дождями скалам, бархатным холмам и древним деревьям. Кем-то, кем Ричард никогда бы не смог стать. Было очень странно от этих мыслей, ведь он никогда не считал себя не только поэтом, но хотя бы даже немного склонным к романтике. – Чем хочешь заняться? У тебя вообще есть планы на день? – прервал его задумчивость Грэм. – О, прости, я что-то... Очень вкусно, кстати! Насчет планов на день: я думал навестить Дина, но это совершенно не спешит, мне нужно заглянуть в Городской совет, в земельный отдел, это быстро. И надо бы собрать некоторый запас еды, ведь Новый Год на днях. Ничего серьезного мне пока делать не хочется. Ричард с трудом сообразил, что у него вообще за дела намечены, ведь мысли так неохотно текли в привычное хозяйственное русло, вместо этого все время порываясь улететь куда-то к холмам и ветрам Шотландии. Кажется, Грэм об этом догадывался, потому что смотрел на него пристально и с усмешкой, словно видел насквозь. – Давай тогда так: я сейчас отправлюсь к Адаму, он наверняка ждет от меня объяснений по поводу всего, начиная со вчерашнего дня. Я бы, если честно, просто собрал свои вещи и перетащил их сюда, но ты сочтешь это вторжением, а я и так тороплю события. Здесь Ричард хотел было запротестовать, как требовала вежливость, и уверить гостя, что вовсе это не вторжение, и Грэм может делать так, как ему удобно, но что-то в его взгляде останавливало, напрочь отбивало желание спорить. В конце концов, он был прав. – Ты пока делай свои дела, а то что я тебя захватил и не выпускаю, – продолжил Грэм. – И, может, увидимся вечером? Поначалу я думал пригласить тебя на ужин в город, посидеть где-то в тихом месте, поговорить, познакомиться поближе. Но в ваших местах это не лучшая идея, ведь тебя тут каждая овца знает, верно? Ричард невольно улыбнулся такому определению и кивнул. Грэм явно понимал его лучше, чем кто угодно прежде. Возможно даже лучше, чем сам Ричард понимал себя. – Тогда чем ты хотел бы заняться вечером? Погуляем или посидим дома? – Может, посмотрим кино? – неуверенно предложил Ричард. – Я, правда, не знаю, какие фильмы тебе нравятся. – А дельная мысль, – Грэм усмехнулся. – Давай сегодня мы выберем фильм на твой вкус – вообще любой, даже тупой, девчачий или дурацкий, лишь бы ты хотел его посмотреть, – я приготовлю ужин, и мы посидим здесь, пообщаемся... ну и как там дальше получится, решим. Как тебе такой план? – Я не люблю тупые фильмы, – Ричард немного обиделся. – Но я выберу что-то, не сомневайся. Хотя мне интересно было бы увидеть твой выбор тоже. – О, я выберу в другой день. Уверен, у нас тут вкусы не совпадут, – Грэм хмыкнул и встал, на ходу собирая пустые тарелки. – Это еще почему? – Ну, сам посмотри: ты, к примеру, мне нравишься, а себе — нет. Явная разница. – Вообще-то я всегда считал себя достаточно симпатичным, – Ричард удивился такому примеру и не сразу сообразил, что можно сказать. Ему было приятно каждый раз слышать, что нравится Грэму. – Этого совершенно недостаточно, – тот покачал головой и унес посуду на кухню. Они собирались молча, и Ричард чувствовал неловкость по этому поводу. Он совсем не представлял, как надо себя вести теперь, что делать и чего не делать, говорить ли больше или ничего не менять. Как вообще люди ведут себя с теми, кто им нравится? Ричарду больше всего хотелось смотреть на Грэма и слушать, как он говорит – о чем угодно, на самом деле. Нужно ли подойти и поцеловать его перед выходом? Или это будет слишком навязчиво? Пока Ричард был занят этими рассуждениями, он совершенно не замечал, что происходит вокруг, и когда Грэм неожиданно обнял его со спины, едва не вскрикнул. – Ты напугал меня, я задумался. – Надо же, какой задумчивый, – шутливо проворчал Грэм. Он прижал Ричарда покрепче и поцеловал, уже привычно завладевая его ртом, а тот почти таял от такого желанного тепла и привкуса трав на языке. Наверное, это ополаскиватель для рта, надо будет спросить... позже. Потом. Ричард хотел довезти Грэма до дома Адама, но тот категорически отказался. – Я уже неплохо ориентируюсь в окрестностях, так что отлично дойду сам. Мне нужно идти в ту сторону, потом брать чуть левее, чтобы обойти низину, выйти на дорогу и пройти по ней немного, до съезда к дому Адама. Видишь — я все помню! – уверил он. – Нехорошо оставлять гостей в одиночестве. – Считай меня... захватчиком, – Грэм рассмеялся. – Это правда. Сейчас я отступлю, а вечером снова буду штурмовать твою крепость. Ричард покачал головой и махнул рукой, садясь в машину. Спорить с Грэмом было бесполезно. Он глядел в зеркало заднего вида, как тот быстро поднимается по пологому склону ближайшего холма, и думал о своей несуществующей крепости. Стоит ли сказать захватчику, что это просто гора камней, которая готова упасть к его ногам от малейшего дуновения теплого ветра? День прошел в делах и мелких заботах. К Дину Ричард попал всего на несколько минут: тот как раз уходил что-то фотографировать, и был уже в дверях, одетый. – Ты в последнее время постоянно у Адама пропадаешь? Он часто говорит о тебе, – сказал Дин. Ричард не услышал в его голосе ни насмешки, ни намеков – ничего, кроме дружеского любопытства. Его начавшая подниматься, как илистая муть, тревога улеглась обратно, на самое дно души. – Не сказал бы. Большую часть времени я езжу по острову. Вот и в Дублине побывал. Там красиво так сейчас! – Так праздники же, – Дин пожал плечами. – На Новый год планы уже есть? А то к нам заходи. – О, спасибо! Я... буду иметь в виду. Пока мне сложно сказать, есть ли планы. Дин кивнул и улыбнулся на прощанье. Отъезжая по дороге, Ричард некоторое время видел, как фигурка Дина исчезает на спуске к морю. Начинались сумерки. Дома его ждали тишина и леди Мариан, проклевавшая шарф в двух местах. – Не дашь мне скучать никогда, дорогая, – вздохнул Ричард. Он собрал шерстяные ошметки на полу, добавил брикеты в топку, разложил еду в холодильнике и кладовке. Грэм не говорил, когда явится, и Ричард не знал, нужно ли ему позвонить или тот все решит сам. По общему впечатлению больше было похоже на последнее. Ричард достал фильмы, которые собирался смотреть в ближайшее время, и неторопливо выбирал. С виду он был совершенно спокоен, но внутри горел от переживаний. Ему казалось, что портреты родных на каминной полке смотрят на него с осуждением, а гром с неба вот-вот грянет, чтобы поразить его за страшный грех. Не то чтобы он был верующим, но по мнению христиан... Стук в дверь раздался как раз в миг, когда Ричард в мыслях отправлялся в Ад, в котел к содомитам и извращенцам. – Эй, здесь ли планируют званый ужин в узком кругу и фильмы на ночь? – позвал Грэм с крыльца. – Именно здесь, – Ричард выдохнул с облегчением. – Входи! Грэм принес несколько фунтов прекрасных стейков, недельный запас пива и гору выпечки от Адама. – Он никак не хотел меня без этого отпускать, но я не в обиде: булочки удались просто невероятно хорошо! Особенно рекомендую с ореховой начинкой и шоколадом. – Это уже целый пир получается. Ричард не мог перестать улыбаться, глядя на Грэма, словно тот приносил с собой какое-то внутреннее тепло и делал бесполезными все средства защиты от морозов внешнего мира. – Пир — не пир, а поесть я люблю! Сейчас я мясо поджарю, и сядем кино смотреть. Ты выбрал что-нибудь? – Да, даже несколько. Я люблю иногда посидеть с леди Мариан, посмотреть кино. – По ночам, когда бывает слишком грустно спать? – переспросил Грэм. Ричард удивленно посмотрел на него. – Угадал... или я уже говорил об этом? – Считай, что это она тебя сдала, – хохотнул Грэм, указывая на леди Мариан. Та ласково поклевала протянутый к ней палец и что-то одобрительно воскликнула. Ричард готов был поклясться, что она согласилась. – Вот оно что, вы спелись! Ну что же, тогда я могу ничего о себе больше не рассказывать: с этим прекрасно справится леди Мариан. Может, я приготовлю салат к мясу? Я купил немного тепличных овощей сегодня в супермаркете, – сказал он. – Хм, овощи... давай лучше просто порежем их крупными кусками, мне так нравится гораздо больше? – Хорошо, конечно. Ричард выложил в мойку помидоры, перцы и огурцы. Грэм старательно натирал стейки солью и специями, перекладывая готовые к жарке в большую миску. Теперь собственная кухня казалась очень маленькой и тесной. Кроме того, Ричард был уверен, что Грэм наблюдает за ним, и очень явно пялится на его задницу. По спине пробежал будоражащий холодок. – Главный секрет при жарке мяса — правильная и хорошо разогретая сковорода, – рассказывал Грэм, любовно устраивая куски в тонком слое шипящего масла. – Тогда снаружи получится прекрасная корочка, а внутри мясо останется нежным и сочным. А ну, не плюйся! Последняя реплика была обращена к маслу, которое возмущалось и разбрызгивало мясной сок. Ричард не знал, от голода или от нетерпения скручивается что-то у него в животе. Если бы Грэм приказал ему немедленно раздеться и отдаться, он сделал бы это без колебаний. – Что за фильм ты выбрал? – спросил Грэм, снимая мясо с огня и посыпая его мелко нарубленной петрушкой. – "Лучшее предложение", итальянский. Его очень хвалили многие, я давно собирался посмотреть, – отозвался Ричард. Он как раз достал первую пару бутылок пива из ящика, оценивая, на сколько его хватит. – Прекрасно. У меня все готово. Несу на стол, а ты врубай технику. Грэм внес блюдо со стейками и поставил его рядом с овощами и пивом, а потом щелкнул выключателем света. Леди Мариан гневно вскрикнула, Ричард удивленно обернулся к нему. – У нас романтический ужин, или что? – ответил на его молчаливый вопрос Грэм, поднося зажигалку к неизвестно откуда взявшейся тут толстой свече.