Дочь тьмы

В её глазах горит огонь Она по-прежнему молчит Одна единственная роль осталась И она бежит не оглядываясь И всё вокруг замёрзнет Выпьет одна этот яд Бросит и рассмеётся.. Но не разобьётся Не разобьётся Сердце – лёд, Её печаль никогда не умрёт Замёрзший рай для неё Никто не сможет пробить этот лёд Она по-прежнему молчит О правилах своей игры, Она срываясь закричит О том, что смерть её сны Нет ничего, что заставит дышать её, Снова заставит дышать. (Четыре апреля - Лед) Признание Гермионы родом Слизерин не могло сравниться по своему масштабу с первым письмом из Хогвартса, битвой в Отделе Тайн или мгновениями, когда она узнала правду сначала о своей биологической матери, а затем и об отце. Нет, для Гермионы таинство с передачей ей неведомой стихийной силы от древней пирамидки было лишь эпизодом в ее и без того насыщенной жизни. Однако подаренная ей способность могла пригодиться в будущей битве с Волан-де-Мортом, а потому Гермиона решила со всей тщательностью изучить все, что касалось магии стихий. По обыкновению она зарылась в книги школьной библиотеки, но оказалось, что найти хоть сколько нибудь стоящую информацию о стихийной магии задача не из простых. Немногочисленные упоминания были совершенно неинформативными за исключением повторяющихся снова и снова предупреждений о том, что овладеть стихийной магией способны лишь сильнейшие волшебники с многолетним опытом колдовства, а уж по-настоящему контролировать свой дар было и вовсе невозможно! На очередном подобном предостережении Гермиона раздраженно захлопнула пыльную книгу и поставила ее обратно на полку. Несмотря на обладание уникальным даром, им нужно было еще научиться пользоваться. Но найденные ею сведения давали лишь общее представление об отличии магии стихий от обыкновенного использования воды, огня, земли или воздуха при помощи заклинаний. Если второй случай был скорее примером трансфигурации или манящих чар, где волшебник не создавал материю самостоятельно, а лишь превращал какой-либо предмет или субстанцию в другую или призывал их откуда-то, то стихийный маг, напротив, именно сотворял огонь, воду, землю или воздух из ничего, был их живым источником, пропускал стихию через себя в реальный мир. Волшебник, наделенный особым даром, становился одним целым со своей стихией, питал ее, растворялся в ней. Он становился сильнее, используя ресурсы своей стихии, однако в то же время уязвимее перед ее неизмеримой мощью. Стихия являлась не только лучшим другом мага, давая ему невероятную силу, но и худшим врагом, поглощая его душу. Звучало все это совсем не вдохновляюще и Гермиона задумалась, насколько хорошим было решение Салазара Слизерина одаривать всех своих потомков стихийной магией. Знал ли он о том, что стихия питалась душами тех, кто использовал ее силу? Или, быть может, Слизерин считал, что ущерб, наносимый стихией, не так велик по сравнению с особенной магией, которую она дарит? И почему Том Реддл сказал, что пирамида дает власть над стихией, если все печатные издания в унисон твердят одно: "Стихией управлять нельзя"? *** С тех пор как Гермиона огорошила Малфоя правдой о своем отце, правдой, в которую Драко не поверил, они ни разу не разговаривали. Читать его мысли Гермиона не могла, а спросить напрямую не решалась. В какой-то момент она почти готова была поддаться уговорам второй половинки своей души, лишь бы вернуть хотя бы способность знать, что скрывается под непроницаемой маской Драко. Однако Гермиона понимала, что крестражи важнее, а согласись она на уступку — возможность получить помощь в их поисках от “Лестрейндж из крестража” будет упущена. Дело — прежде всего, и плевать, насколько холодной и бесчувственной она будет казаться Малфою, насколько больно и одиноко будет ей самой. Блез, как и Драко, почти перестала общаться с Гермионой, лишь изредка отвечая ей, когда та к ней обращалась. Да и в целом Забини в последнее время выглядела задумчивой и практически не участвовала ни в тренировках, ни в других делах школы в целом и Клуба в частности. Где-то на краю сознания Гермиона думала над причинами такого поведения подруги, однако точного ответа у нее пока не было, как и времени на его поиски. Общение с другими членами Клуба сводилось лишь к тренировкам. Гермиона знала, что это неправильный подход, и для создания третьей стороны или хотя бы появления доверия к ней нужно действовать активнее, но сейчас, когда ее мысли были полностью заняты крестражами и личными вопросами, Гермионе было не до душевных разговоров или агитационных мероприятий. Общая обстановка в школе тем временем как-то устаканилась. Всё же жестокие методы Кэрроу действовали лучше, чем попытки уговорить или найти компромисс, которые предпринимала Гермиона будучи Главной старостой. Отряд Дамблдора, лишившийся Джинни и Полумны, ушел в тень: Невилл был хорошим лидером, однако и ему требовалась поддержка. Чем занимались сейчас члены отряда, Гермионе было неизвестно, и она могла лишь возлагать надежды на то, что они не наделают глупостей и не будут лезть туда, куда их не просили. Сразу после визита в Тайную комнату Реддл вернулся обратно в Хогсмид, сказав, что собирается поразмышлять о том, где могут быть остальные крестражи. Как оказалось, у Волан-де-Морта было много вариантов тайников, и судя по тому, что их количество превышало число крестражей, не все из его идей воплотились в жизнь. Жизнь текла своим чередом, и потому внезапный вызов Лорда застал Гермиону врасплох. Накинув теплую мантию (кто знает, что может прийти в голову Темному Лорду?), она отправилась в кабинет Северуса Снейпа, где находился единственный работающий камин. Сообщив ему о вызове, Гермиона шагнула в зеленое пламя и назвала место назначения. Поместье Руквудов, новый штаб Пожирателей, за время отсутствия Гермионы приобрело некий налет уюта. Комнаты теперь выглядели обжитыми, коридоры наполнились шепотками проснувшихся портретов. Услужливый эльф, встретивший Гермиону у камина, повел ее на третий этаж, где, как выяснилось, находился кабинет Темного Лорда. Её несколько удивило то, что Волан-де-Морт, предпочитавший встречи в гостиных или залах, выбрал на этот раз рабочий кабинет. Получив разрешение, Гермиона вошла в комнату, подмечая теплую обстановку: большой мягкий диван в углу, мебель из красного дуба, заполненные книгами стеллажи и тяжелые лиловые шторы, не пропускающие ни лучика света из окна. Несмотря на довольно темное оформление, кабинет освещался пламенем нескольких десятков свечей в узорчатых подсвечниках. Сам Волан-де-Морт со своей бледной зеленоватой кожей выглядел здесь весьма неуместно, и Гермионе стало интересно, как он сам чувствует себя в непривычной обстановке. И с какой стати ему вообще пришло в голову находиться здесь? Уж не готовится ли он занять кабинет Министра Магии? Несмотря на все речи Лорда о том, что всегда удобнее оставаться в тени, расставив своих пешек и управляя ими, всем было ясно, что публичной власти Волан-де-Морту хотелось не меньше. И было лишь вопросом времени, когда он объявит свое желание занять министерское кресло. Гермиона уважительно преклонила голову и поздоровалась тихим вкрадчивым голосом. Волан-де-Морт пригласил ее сесть и она последовала его указанию. — Ты узнаешь этот предмет? — спросил Темный Лорд, доставая из верхнего ящика стола песочные часы, крутящиеся внутри тонкой оси, подвешенной на длинной золотой цепочке. — Это же Маховик времени! — возможно слишком быстро ответила Гермиона, с недоверием разглядывая прибор. — Но разве все они не были уничтожены два года назад? — Несомненно, были. Этот Маховик — новейшее изобретение Отдела Тайн. Пытаясь восстановить утраченные экземпляры, они собрали этот прибор, который, в отличие от своих предшественников, отправляет мага не в прошлое, а в будущее. — И он действительно работает? — изумленно воскликнула Гермиона, склоняясь над столом, чтобы получше рассмотреть эту уникальную вещь. — Да, испытания были проведены на прошлой неделе. Суть его работы в том, что когда маг исчезает из настоящего и появляется в будущем, там нет его двойника, с которым ему придется встретиться, если только он не использовал маховик старого поколения для того, чтобы вернуться в свое время. Таким образом, эту вещь можно практически приравнять к вечной жизни при условии отказа от маховика, возвращающего в прошлое. Все то время, что Волан-де-Морт говорил, его глаза светились восторгом человека, чья мечта только что исполнилась, да так, как он и не предполагал. Конечно, ведь Лорд так долго шел к бессмертию! И все же… — Несомненно, этот предмет очень полезен, но ведь это все равно не вечная жизнь, а лишь перемещение во времени. Вы не проживете этот промежуток времени, а лишь проскочите, чтобы оказаться в более далеком будущем, — возразила Гермиона. — Есть время, которое порой можно просто пропустить, — загадочно ответил Темный Лорд. — Не понимаю, — покачала головой Гермиона. — Тем не менее, мне также и не ясен принцип работы этого устройства, ведь существует огромное множество развитий событий, так в какое же будущее отправляет нас этот маховик? — От судьбы не уйдешь. Он отправляет нас в то будущее, которое свершится несмотря ни на что. Решив не спорить и не уточнять, хотя Волан-де-Морт сегодня в основном говорил загадками, которые были Гермионе совершенно непонятны, она спросила: — Нельзя отрицать уникальность и полезность этой вещи, и, конечно, это большой скачок в науке, однако чего Вы хотите от меня? — Все очень просто: ты отправишься с помощью этого маховика времени в будущее, а вернувшись, расскажешь, что нас всех ждет. —Что? Но почему я? — в шоке воскликнула Гермиона, глядя на Лорда широко раскрытыми глазами. — Потому что ты одна из тех, кто будет строить это будущее. Потому что ты сможешь на собственном опыте проверить, насколько возможно изменить предрешенные события, ведь из моих слуг мало у кого хватит смелости пытаться пойти своим путем, принимая свои собственные решения. И наконец, потому что тогда вся ответственность ляжет на тебя, особенно в случае, если ты решишь мне солгать о том, что увидишь. — И когда я должна отправиться? — слабым голосом поинтересовалась Гермиона. — В следующие выходные состоится рейд, на который будут призваны все новопосвященные Пожиратели. Ты сама участвовать в нем не будешь, а выполнишь мое задание. Маховик пока останется у меня, я отдам его тебе непосредственно перед твоим отправлением вместе с тем, что вернет тебя обратно. А теперь иди. *** Гермиона вышла из кабинета в полной растерянности. То, чего хотел от нее Волан-де-Морт, казалось просто невероятным! И почему именно она? Что Темный Лорд имел в виду, говоря, что она может изменить предрешенные события? Намекал ли он на то, чтобы она рассказала ему о планах Поттера? Если так, то он выбрал не того человека. Гарри она предавать не собиралась. "А разве то, что ты делаешь с крестражами, не предательство?" — Гермиона аж подпрыгнула, услышав в голове голос второй сущности. "Нет, это ради общего блага, чтобы победить Волан-де-Морта!" "А как же Том Реддл? Что, если он станет следующим?" — елейным голоском проворковала Лестрейндж из крестража. "Я этого не допущу", — отрезала Гермиона. "Если бы ты вернула меня в тело, я бы рассказала тебе, что он замышляет, — предложила вторая сущность. — Я говорила с тем крестражем и знаю всё-всё!" "Это ничего не значит. Я сама могу решить, что мне делать. Волан-де-Морт доверяет мне, а Реддл помог мне с посвящением в род, он не предаст свою кровь!" "Как хочешь, — разочарованно бросила вторая половинка души. — Но потом не говори, что я не пыталась тебя предупредить". Голос в голове стих, и Гермиона осмотрелась, поняв, что все это время, отвлеченная разговором со своим крестражем, брела куда глаза глядят и сейчас не имела ни малейшего понятия, где она находится. Впереди в конце коридора виднелась массивная двустворчатая дверь от пола до потолка, позади же коридор выходил в рекреацию, от которой шли в три разные стороны другие проходы, а с четвертой было окно, сквозь занавеси которого пробивался яркий дневной свет. Поняв, что она окончательно заблудилась, Гермиона решила посмотреть, что находится за дверью, и если там не найдется подключенного к сети камина, то вернуться обратно и искать другой путь. Подойдя ближе, Гермиона потянула за ручки. С громким скрипом двери распахнулись, являя за собой поистине огромную залу, сверху донизу заставленную стеллажами с книгами. С двух сторон у стен возвышались лестницы, ведущие на второй этаж, где располагалась зона для чтения с мягкими креслами и журнальными столиками, а также шкафы с коллекционными, а возможно и уникальными, изданиями, хранящимися за стеклянными створками. Расписной потолок всего помещения вместе со вторым этажом был высотой не менее пяти метров. Прямо напротив двери располагались высокие окна с фресками, изображающими разных магических животных: фениксов, единорогов, кентавров. Оттуда открывался завораживающий вид на утес полу замерзшей реки, уходящей своими водами вдаль. С трудом оторвав взгляд от этой живописной картины, Гермиона поднялась на второй этаж. Большинство стеллажей здесь занимала художественная литература и философские труды магов, за стеклом пестрели яркими обложками книги по темной магии, целительству, подарочные издания о магических животных и растениях. Все это великолепие так и манило к себе Гермиону, но она понимала, что нужно возвращаться в Хогвартс, ведь стоит ей отлучиться на слишком долгое время обязательно что-то случится. И тут, когда она уже собиралась уходить и даже сделала несколько шагов вниз по лестнице, ее взгляд наткнулся на блеснувшие за стеклом золотистые буквы: "Стихийная магия. Том первый". Гермиона подошла ближе и вгляделась в название стоящих рядом книг. Там же стояли второй и третий тома энциклопедии о стихийной магии авторства Кимбера Варкайла. Гермиона, позабыв обо всех делах, схватила первую книгу и прочитала вступительные слова. Учебник обещал рассказать все о стихийной магии, ее особенностях и дарах, а самое главное о том, как ею управлять. Автор писал о безграничных возможностях мага, наделенного подобным даром, о всеобъемлющей власти над миром и простыми смертным, к коим он относил не только маглов, но и простых волшебников. Стихийные маги были способны на невероятные разрушения, но в то же время и созидание. Они представали богами, которым были подвластны моря и океаны, дождь и солнце, люди и звери. Трансфигурация, зельеварение, стандартные заклинания — все эти разделы магии становились практически бесполезными для человека, имеющего в себе силу стихии. Теперь Гермиона понимала, что именно сделал Салазар, спрятав пирамиду, дающую подобную власть: он практически спас мир! Практически, потому что его потомки все же обладали подобными силами. И все оставалось совершенно неясным, как так вышло, что, имея такую мощь, потомки Салазара оставались почти незамеченными? Почему сам Волан-де-Морт не использовал силы стихии, чтобы властвовать над миром? Почему Мраксы прозябали в старой лачуге? И неужели не существовало других волшебников, получивших дар стихии не от древней пирамидки, ведь в книгах описывается, что стихия может сама выбрать источник, через который она будет выходить в мир? Где все эти стихийные маги? Почему никто о них не знает и считает стихийную магию давно ушедшей в историю? Неужели ответы на эти вопросы скрывались в тех нескольких строчках, прочитанных Гермионой в хогвартских книгах, где говорилось об опасности использования подобной магии? Ведь ни в одном из трех энциклопедических томов по стихийной магии не было ни слова предостережения. Или все же были, но Гермиона пропустила их, пытаясь поскорее отыскать нужно ей информацию. Везде фигурировали лишь фразы о том, что контроль возможен, сила безгранична, и обещания великих свершений. Оторвавшись от энциклопедии, Гермиона решила присмотреться к другим книгам, посвященным этой же теме. Но почти все они оказались лишь повторением информации из энциклопедии в разных интерпретациях. И лишь одна тоненькая книжка в потрепанной мягкой обложке, казалось, содержала что-то новое. Впрочем, этого Гермиона сразу точно понять не могла, ибо написана она была на языке ей не знакомом. Захватив с собой уменьшенный трехтомник и книжку на неизвестном языке, который она собиралась расшифровать позже, Гермиона убрала остальные книги на свои места и покинула библиотеку, в последний раз взглянув в окно на разливающийся по небу бронзовый закат. *** Профессор Снейп, встретивший Гермиону, когда она вернулась в школу, расспросил ее о том, чего хотел Темный Лорд. По мере того, как она рассказывала бывшему профессору зельеварения о маховике времени и ближайшем рейде, он становился все угрюмее и мрачнее. — Вы ведь понимаете, что это значит, Гермиона? — поинтересовался Снейп, когда она закончила. — Честно говоря, не совсем, — ответила она. — Темный Лорд в очередной раз Вас проверяет. Как Вы думаете, почему он сам не отправится в будущее? — Это опасно? —предположила Гермиона. — Несомненно. А еще он слишком заметная фигура, чтобы позволить себе такие путешествия самостоятельно. Вместо этого он перекладывает всю ответственность на Вас. — А в чем, собственно, ответственность, если он не может проверить правдивость моего рассказа? — О, думаю, он может проверить. Или Вы всерьез считаете, что Вы единственная, кого он туда отправит? — Я… Нет, наверное, — на самом деле, Гермиона даже не задумывалась об этом прежде. — И что мне делать? — Рассказывать правду? — Какую правду? Что он будет уничтожен? Это разве разумно? — Во-первых, далеко не факт, что Темный Лорд будет уничтожен. Во-вторых, есть и другой способ: нужно разобраться с другими, одаренными тем же доверием. — И тогда я буду единственной, кто вернется, и смогу сказать, что в будущем он процветает, — кивнула Гермиона. — Но я даже не знаю, кого еще он собирается отправить! — Это я постараюсь это выяснить, — пообещал Снейп. — А Вы подумайте о том, как избавиться от этих информаторов, иначе Вы вряд ли сможете обезопасить ваших друзей. *** Гермиона прочитала энциклопедию о стихийной магии от корки до корки, но не нашла ни одного упоминания о том, что стихия может убить или разрушить душу волшебника. Однако при ближайшем рассмотрении книги были довольно странными. Автор то с огромным воодушевлением и восторгом описывал возможности стихийных магов, то говорил о необходимости понимать, что все они зло, то вообще словно сомневался в существовании настоящих стихийных магов. Складывалось впечатление, что сам он не обладал этим даром вовсе, однако откуда-то получал информацию, которую затем интерпретировал и преподносил читателям как собственный опыт. В книгах описывалось огромное количество ритуалов, но не было ни одного заклинания. Вся стихийная магия была построена на эмоциях, лишь силой мысли и воображения волшебник мог управлять своим даром. Отдельный раздел был посвящен взаимодействию магов разных стихий и их совместным способностям. В то же время о том, что произойдет, если они становились противниками, говорилось совсем мало, однако весьма драматично. Судя по описанию, это было худшее, что вообще могло произойти. Однако случалось ли такое вообще или это было лишь теорией, оставалось непонятным. Собственно, на протяжении всех трех томов явно прослеживались постоянные перепады настроения автора и смена его отношения к стихии и одаренным ею. Книга больше напоминала дневник наблюдений человека, пробующего что-то новое и записывающего результаты, чем на учебник или научное пособие. Не решившись использовать ни одного ритуала или даже совета по психическому настрою для взаимодействия со стихией, Гермиона решила пойти с этим к Тому Реддлу, который все же, по идее, тоже обладал данной пирамидой способностью и, возможно, мог многое разъяснить. К тому же, была вероятность, что он знает язык, на котором написана вторая книга. Дом Малфоя встретил Гермиону тишиной и полумраком. Том сидел в гостиной и читал при свете свечи. — Мне казалось, мы не договаривались встретиться, — произнес он вместо приветствия. — У меня есть к тебе вопросы. — Если ты о крестражах, то я считаю, что один из них сокрыт в Выручай-комнате. — Что? — все мысли Гермионы о стихийной магии вылетели у нее из головы. — Ты уверен? Туда ведь каждый может войти! — Верно, но Выручай-комната создает все, что человек пожелает. А я пожелал бы непроходимые препятствия для тех, кто будет искать часть моей души. — А что, если человек не идет туда специально за твоим крестражем, тогда не будет никаких препятствий! Он может найтись абсолютно случайно, ведь вещи не могут исчезнуть просто так. — Вероятность этого — один на миллион, — отмахнулся Реддл. Гермиона скептически нахмурилась. Такое безалаберное отношение, как ей казалось, не было присуще Темному Лорду. С другой стороны, идея спрятать столь важный артефакт прямо под носом у Дамблдора сама по себе была ребячеством, чего даже от юного Тома Альбус никак не ожидал. Именно поэтому крестраж мог храниться в Хогвартсе столько лет, а его даже не пытались отыскать. — Хорошо, но так как я пойду туда именно с целью найти крестраж, мне придется пройти все те испытания, что приготовила Выручай-комната? — решила уточнить Гермиона, с содроганием вспоминая эксперимент Нотта с боггартами в комнате желаний. Будучи и без того новым изобретением Министерства, они получили дополнительный бонус от Комнаты, которая стала вместо желаний воплощать страхи студентов. — Абсолютно верно. — А если я захочу, чтобы все испытания исчезли — тогда что? — А на этот случай мною было изобретено заклинание закрепления желания, которое я успешно проверил на некоторых не слишком умных студентах, — Том усмехнулся воспоминаниям. — Отлично, а для себя ты что-нибудь изобрел? Чтобы забрать крестраж, когда захочешь? — А вот этого я не знаю, ибо был сам заключен в дневник, и дальнейшие действия Волан-де-Морта мне неизвестны. Так что тебе придется пройти все испытания: только тогда ты сможешь забрать крестраж. — Превосходно! — с сарказмом прокомментировала Гермиона. — А ты сам не собираешься пойти? — А зачем? — удивился Том. — Ты в любом случае принесешь мне крестраж. — Может, я его уничтожу, если ты не пойдешь? — с негодованием воскликнула девушка. — Сомневаюсь. Ты уже не смогла сделать это единожды, не сможешь и сейчас. К тому же, меня это очень расстроит, и мы прекратим наше сотрудничество, — победная улыбка расползлась по лицу Реддла, когда он увидел, что Гермиона сдалась. — Ладно, мне все ясно! — фыркнула она, в очередной раз поражаясь слизеринскому эгоизму. — Но что я должна искать там? Чашу или же предмет, принадлежавший Кандиде Когтевран? — Я думаю, что второе, — ответил Реддл. — Да, пожалуй, именно исчезнувшую диадему я бы спрятал именно в Выручай-Комнате. Гермиона вдруг поняла, что Том только что назвал последний, не известный им доселе крестраж. Да, Дамблдор говорил, что это должен быть артефакт, связанный с когтевранцами, но что именно за предмет они не знали. — Диадему? — переспросила Гермиона. — Что это за диадема? Том Реддл удивленно посмотрел на нее, словно не ожидал, будто Гермиона может не знать таких элементарных вещей. — Диадема — это такая корона, — как маленькой пояснил Том, но Гермиона лишь отмахнулась. — Я знаю, что такое диадема. Меня интересует конкретно эта, ты уверен, что именно ее Темный Лорд сделал крестражем? — Абсолютно, — отозвался Реддл. — Это был второй после кольца Марволо Мракса предмет, которым я интересовался. Диадема, исчезнувшая несколько веков назад. Никто и помыслить не мог, что я способен найти ее и сделать своим крестражем. — Несколько веков назад? — Гермиона подняла брови. — Но ведь в таком случае никто из ныне живущих не мог тебе подсказать, где ее искать. Как тебе удалось разузнать, где она? — О, я использовал все свое обаяние на призраке Когтеврана. И именно поэтому я думаю, что диадема спрятана в Хогвартсе — я обещал Елене Когтевран вернуть ее в школу. Конечно, она не знала, чем станет диадема, после того, как попадет ко мне в руки. Гермиона пораженно взирала на Реддла. В его глазах горел прежний огонь, словно он только что придумал, как изящно обмануть призрака, выполнив обещание, но осквернив предмет, принадлежавший… по видимому дочери самой Кандиды. Да, не похоже, чтобы Том раскаивался в содеянном. Сложновато же ему будет присоединить свой кусок души из диадемы. — Только возьми с собой кого-нибудь. В одиночку справиться со всеми испытаниями тебе не удастся, — добавил Том, наслаждаясь шоком Гермионы. По-видимому он думал, что она поражена тем, как хитро он все обставил. — Спасибо за информацию, но я хотела бы поговорить с тобой кое о чем другом, — наконец, сказала Гермиона. Хотя она и была рада, что Том рассказал ей о крестраже и его местонахождении, изначально Гермиона пришла, чтобы обсудить магию стихий. Она достала из сумки трехтомник Варкайла и положила перед Реддлом. С минуту он смотрел на обложки, а затем произнес: — Где ты взяла это? — В новом штабе Лорда, — ответила Гермиона. — Неужели это еще кто-то хранит? — с отвращением пробормотал Том. — Когда я пыталась найти что-то в Хогвартской библиотеке… — Там не было ничего, кроме предупреждения о невероятной опасности ее использования, — закончил за нее Том. — Да, книги о магии стихий давно изъяты из публичного доступа. — А почему? — Потому что, читая писанину вроде этой, — Том кивнул на лежащие перед ним книги, — у студентов может сложиться ошибочное мнение, что все легко и просто, и стихия ждет не дождется, когда ее начнут использовать в своих целях. Автор этого творения никогда не обладал подобным даром, однако он изучал тех, кто действительно имел власть над стихиями. Вся информация, данная здесь, подогнана под его мечту овладеть этой способностью. Он надеялся, что кому-то это поможет, и он решит поблагодарить автора за помощь, рассказав ему о своих успехах, и тогда сам Варкайл сможет повторить это и стать источником стихийной магии. — Но этого не произошло? — поинтересовалась Гермиона. — Отчего же? Все вышло почти так, как он хотел. Тысячи магов пытались получить власть над стихией по схемам Варкайла, но та лишь уничтожала их, питаясь от их силы и разрушая их души. Кимбер, видя все это, тем не менее, продолжал писать продолжение своих книг, чтобы эксперимент не был прерван. Он не говорил ни слова об опасности, и немногие понимали, почему их близкие сходили с ума или умирали, что в этом виновата стихия. Порой и самого Варкайла захлестывали эмоции, он понимал, что своими руками губит людей, однако мечта о величии, которого он смог бы добиться, получись у кого-то из его так называемых учеников стать настоящим стихийным магом, заставляла его быть бессердечным и продолжать работу. Наконец, трехтомник был закончен, но результата все не было. Люди переставали ему верить, и тогда он стал писать новые и новые интерпретации якобы от имени других стихийных магов. Он и несколько его помощников, которые, возможно, в определенный момент и перестали верить, но не могли смириться с тем, что столько лет потрачены впустую, научились в совершенстве использовать невербальные заклинания, которые выглядели как плоды стихийной магии. Вся написанная на эту тему литература принадлежит самому Кимберу или его ученикам и либо не содержит ничего полезного, либо является пособием по тому, как настроить стихию против себя. — Но почему все эти волшебники верили в это? — спросила Гермиона. — Потому что каждому хочется получить силу и власть, ничего для этого не делая. Они все думали, что эта игра в стихийного мага даст им могущество. Но на деле все выходило иначе. — И как это прекратилось? — Варкайла убили те, кто потерял слишком многое в попытках получить контроль над магией стихий. Его ученики сразу разбежались, не желая последовать в могилу за учителем. Книги были изъяты, история покрылась пылью, и ныне считается, что магия стихий давным-давно исчезла из нашего мира. — Но ведь она существует? Пирамида, принявшая меня в род, и правда дает власть над стихией, как ты мне сказал? — Да, однако в действительности, чтобы ее использовать, нужно читать совсем другую литературу. — Какую? — тут же выпалила Гермиона. — Написанную настоящими стихийными магами древности, — ответил Том. — Таких книг практически не сохранилось, по крайней мере, мне удалось отыскать лишь одну, но и ее мне хватило, чтобы понять, что настоящий стихийный маг никогда не станет пытаться использовать свой дар во зло, иначе стихия отомстит так, что мало не покажется. — Так вот почему Темный Лорд не использует ее! А я все не понимала, ведь такая сила могла бы дать ему огромное преимущество! — Я думаю, ни он, ни я, ни даже ты не сможем управлять стихией в полной мере, — сказал Реддл. — Почему? — Для этого необходима большая душевная сила, а мы, создатели крестражей, уже не способны на нее. К тому же, почти вся информация утеряна, я даже не знаю, где хранится та книга, что читал я сам. — Есть еще кое-что, что я нашла, — чуть дрожащими от волнения руками Гермиона достала потрепанную книжку на непонятном языке и протянула ее Тому. — Я думаю, это то, о чем ты говоришь. Настоящая магия стихий. Вот только я впервые вижу этот язык и понятия не имею, как ее перевести! Реддл с благоговением взял в руки уникальный экземпляр и пролистал несколько страниц. — Я думаю, ты не можешь прочитать ее, потому что она написана земным магом, — медленно произнес он. — Лично я понимаю каждое слово. *** Зная, что дай она Реддлу время, он сможет переврать ей все содержание, Гермиона заставила Тома прочитать книжку вслух, а наколдованное прытко пишущее перо записало для нее каждое слово на простом английском. Пристально следя, чтобы Том не останавливался, чтобы добавить что-то свое или изменить написанный текст, девушка почти не запомнила само содержание, а потому, вернувшись в свою спальню в слизеринских подземельях, она решила все подробно изучить. Легким движением палочки превратив длинный пергамент в удобный формат книги, она открыла первую страницу и принялась за чтение. Сразу стало понятно, что все, что было написано в так называемой энциклопедии — лишь красиво обернутая фантазия, мечта человека, который весьма отдаленно представлял настоящую магию. Автор этого произведения описывал лишь то, что он сам чувствовал, проверял, создавал или разрушал. Он говорил о том, что управлять стихией по-настоящему может лишь действительно сильный духовно человек, способный обуздать дикую силу природы. Сложнее всего это сделать магам огненным, ведь усмирить пламя - поистине непосильная задача. Магам ветра — так он называл обладателей стихии воздуха — было немного проще, но все же непримиримые вихри могли с легкостью сломить недостойного. О магах воды он почти не писал, мотивируя это тем, что лично не был знаком ни с кем из них. Это несколько разочаровало Гермиону, ведь она обладала именно этим даром. Одно из немногих заявлений автора о водных магах было: "Лед лучше воды, им не захлебнешься". Больше всего информации, конечно же, шло именно о магах земли. Автор говорил о том, как он пришел к взаимопониманию со своей стихией, как научился чувствовать ее. Ни разу он не говорил, что имеет власть над ней — скорее его описания были похожи на отношения с чем-то живым. Гермионе пока сложно было это осознать. Также автор предупреждал о том, что получив дар, от него нельзя отказаться. "Мы не решаем ничего, стихия сама выбирает нас. И если мы стали избранными, то должны принять это. Не нужно бежать от стихии — она все равно догонит. Поймите, что это часть нас, научитесь с этим жить". Другим важным аспектом было сохранение природного баланса. По словам автора, используя стихию в полную силу, можно уничтожить весь мир, однако в этом случае маг, нарушивший баланс, будет расплачиваться вечными страданиями. Стиль книги был мирным и успокаивающим, и Гермиона быстро заснула, не дочитав и до половины. Ей снилось, что она плывет на спине и мягкие волны бережно несут ее тело. Яркое солнце согревало, чуть слышное журчание воды действовало умиротворяюще. Вдруг темная туча закрыла небо, поднялся ветер. Гермиона попыталась перевернуться, но у нее ничего не вышло. Высокие теперь волны бросали ее из стороны в сторону; вода, вмиг ставшая ледяной, заливалась в уши, рот и нос, заставляя ее захлебываться. Гермиона почувствовала, как немеют руки и ноги, и когда ей наконец удалось вынырнуть из-под очередной волны, она с ужасом увидела, как в нескольких метрах от нее вода начала замерзать. Лед стремительно двигался на нее со всех четырех сторон. Гермиона зажмурилась и в тот же миг проснулась. Тяжело дыша и дрожа всем телом, она села на кровати; книга, которую Гермиона читала перед сном, скатилась на пол вместе с одеялом. В комнате было холодно, как в морозильной камере. На стенах красовались следы инея, а со стола свисали тонкие маленькие сосульки. Гермиона вскочила с кровати и, накинув теплую мантию поверх пижамы, вылетела из комнаты. Быстро поднявшись по лестнице, она вошла в опустевшую гостиную и, подбросив дров в почти потухший камин, устроилась прямо на ковре возле огня. Ее сердце бешено колотилось. Столь реалистичный сон не шел из головы, и только огонь мог согреть ее и привести в чувство. Просидев так около двух часов, Гермиона поняла, что чего-то не хватает. Обычно после любого плохого сна появлялся Малфой и успокаивал ее. Но в этот раз его не было. Она даже не чувствовала его. Не было и Лестрейндж из крестража: Гермиона снимала кольцо перед сном, чтобы та не являлась к ней и не мешала отдыхать. Не было Блез, которую Гермиона отправила жить в другую комнату. Не было Джинни, которая умерла, возможно, отчасти и по ее вине. Не было Беллатрисы, которую Гермиона постоянно отталкивала. Не было Гарри и Рона, ведь она отказалась остаться с ними, вместо этого вернувшись к слизеринцам. Не были никого. Она оттолкнула всех, а кого не отталкивала — те ушли сами. Осталось только одиночество. И лед, замораживающий все чувства и постепенно убивающий ее душу.