Чонгук, кто же ты для меня?

      Хосок поднялся на второй этаж большого дома, повернул направо и сделал еще несколько шагов в сторону чиминовской комнаты. Но, услышав довольно странные звуки, он замер, как вкопанный, и осмотрелся вокруг. Его глаза увидели, что дверь в комнату альфочки была приоткрыта, а ушки услышали, как из глубины доносились едва слышные, приглушённые всхлипы и какой-то неразборчивый шепот, который не предвещал ничего хорошего. На первый взгляд складывалось впечатление, будто бы обладатель этого помещения — неуравновешенный человек, который приглушал своё одиночество разговорами с самим собой.       Хосоку стало как-то не по себе. Он сделал еще несколько неуверенных шагов вперёд, а после снова остановился на несколько секунд, не решаясь зайти к Чимину и собирая по всем уголкам коры головного мозга, разбросанные в хаотичном порядке, мысли.       Когда же с этим было закончено, омега выдохнул углекислый газ из лёгких, а затем вдохнул, как можно больше воздуха, осознавая, что сейчас нельзя медлить, ведь малышу, в данный момент, очень страшно сидеть в одиночку и вспоминать недавно пережитый кошмарный разговор с Юнги.       Хосок, понятное дело, об этом не знал, поэтому, ему нужно прийти к альфочке, как можно скорее, поговорить с ним и поинтересоваться о том, что произошло у него за эти долгие несчастные сутки. Но по запаху, который доносился из комнаты можно было определить какую-то непонятную злость и тревогу в маленьком небесном ребенке.       Несмотря на свой внутренний липкий страх, Хосок прикоснулся к ручке двери, опустил рычажок и аккуратно приоткрыл «деревянную занавесу» между ними. Он осмотрелся по сторонам, и, через долю секунды, заметил сидящего на полу Чимина, который судорожно прикрывал виски руками и приоткрытым ротиком хватал такой необходимый для жизни воздух.       Омега, не задумываясь о последствиях, приблизился малышу, опустился перед ним на колени, нежно обнял за плечи и тихо поинтересовался, что же случилось с альфочкой, пока он был в «заперти».        Чимин, сначала ничего не ответил, а затем, немного отдышавшись, оттолкнул омегу от себя и тихо прошептал рычащим голосом: — Омегам запрещено ко мне прикасаться! Не трогай меня своими грязными руками, чёртова горничная! От вас одни проблемы! Ходите и ходите! Жить только мешаете! — Чимин, мальчик мой, что случилось? Я же не горничная, а твой Хопи, — совсем тихо прошептал омега, снова стараясь обнять альфочку. Но тот, сопротивляясь, во второй раз толкает маленькими ладошками в грудь парня. — Опять воняет тюльпанами, а его до сих пор нет… Где мой Хосок? Где мой Хопи? — Я же рядом, Минни. — Он, что и вправду пошел сводить всех альф с ума? Его так долго не было, что мне везде пахнет ненавистными тюльпанами. Ненавижу цветы, ведь они имеют мерзкий запах без отца и моего Хосока. Хочу увидеть, ощутить и прикоснуться к ним, — стараясь больше не ощущать прежнюю боль, выкрикнул Чимин, сжимая в кулачках ткань кофты омеги. Но несмотря на внешнюю неприязнь, которую он хотел показать, внутренняя сущность альфочки потянулся к Хосоку и самостоятельно заключила его в объятия, от чего старший тяжело задышал, не понимая, что вообще здесь происходит. — Что же у тебя случилось, малыш? — ласково спросил он, поглаживая мягкие волосы Чимина. — Почему ты злишься? Что я сделал не так? Ответь мне, пожалуйста.       Хосок аккуратно поднял личико младшего за подбородок, уткнулся своим носиком в лобик и, не прекращая поглаживания, ждал ответы на свои вопросы. — Мы с Юнги немного поговорили. Он рассказал мне правду о моем отце. Он сказал, что моему отцу нравятся альфы, а не омеги. Я попытался позвонить отцу, но он мне ничего не сказал, ведь его телефон был выключен, — как-то неуверенно начал рассказ альфочка, ощущая внутри пустоту. А затем, когда дело дошло до мельчайших деталей, его голос стал более ровным. Он, немного придя в себя, стал более уверенно рассказывать о их разговоре с Юнги. Попутно, вытирал руками ручейки слёз и все время пытался мысленно убедить себя, что это не правда. Только понять, почему ему не хотелось, чтобы к нему прикасались альфы и омеги, объяснить так и не получилось. *Flashback*        Юнги и Чимин пришли в класс. Альфочка сел на своё место, а старший встал возле учительского стола, который располагался неподалеку от рейтинга учеников. Они оба достали нужные предметы для урока, а затем внимательнее посмотрели друг на друга, понимая, что у каждого из них сейчас в мыслях присутствовал только Хосок. — Через пять минут у вас будет маленькая самостоятельная работа, которую нужно закончить за полчаса. Её пишут все, кроме Чимина. Этот ученик подходит ко мне, и мы будем тренироваться с ним к устному опросу. Так же, запомните, что на следующей неделе, в тоже самое время, будет еще одна самостоятельная, за которую я буду выставлять оценки от 0 до 100 баллов. Кто ее плохо напишет, тот получит выговор от меня и неуд по математике. Всем ясно? Если да, то начинаем писать. Староста, забери у всех телефоны и передай по два листа. А ты, Чон Чимин, поднимайся и топай к моему столу, — произнеся эти слова, альфа победно улыбнулся, а Чимин, замечая в глазах учителя тот самый огонек, что и при первой встрече с Хосоком, вздрогнул и нервно сглотнул. Но, несмотря на внутренние переживания, он взял с собой учебник, ручку и тетрадь. А затем, пока староста разносил листы, умостился напротив своего «соперника» и тихо недовольно фыркнул.       Все ученики, кроме Чимина, начали писать самостоятельную работу, а Юнги открыл журнал, поставил ручку на имя какого-то омежки и тихо прошептал. — Ну, что начнем? Первый вопрос. Кто нравится твоему отцу? Альфы или омеги? Шлюхи или пай-мальчики? — Что? Ты о чем? — растерялся Чимин, смотря в глаза альфы, и злобно рыкнул, ведь ему эта тема совершенно не нравится. — У нас математика, а не эротика, — выдохнул он, сдерживая злость. — Что такое, малыш? Ты не знаешь? Хочешь я расскажу тебе по секрету? Ну же, милый, послушай меня, — тыкнул ручкой в лоб альфочки и тихо засмеялся, чтобы не мешать другим. — Не хочу о нем ничего слушать. Мне это не интересно. У отца сейчас своя жизнь, а у меня — своя. И, вообще, откуда в твоей голове такие глупые мысли. Блин, ты меня бесишь. Не я верю твоим словам. Пошёл к черту, — альфочка подскочил и хотел выбежать из класса, но Юнги схватил ученика за руку и тяжело вздохнул. — Сядь на место и слушай меня внимательно. Сейчас я задам тебе ещё несколько вопросов, а потом ты можешь идти, куда хочешь. — Нет. Я же сказал, что с тобой на эту тему говорить не буду. Мне противно слушать это от тебя. Ты мой крестный, но тебе тоже запрещено обсуждать личную жизнь моей семьи. — Я просто тебя подготовил к тому, что твой отец, в любую минуту, может позвонить и признаться тебе в своей ориентации. — Прекрати, — уже не выдерживая выкрикнул Чимин, перекрикивая даже школьный звонок. — Пошли нахуй все отсюда! Мне нужно с этим ублюдком поговорить, — он окинул взглядом всех одноклассников, а затем опрокинул всё со стола Юнги.       Но альфочка не дождался пока выйдут все, а сам вылетел из кабинета, достал по дороге телефон и набрал отца, мечтая о том, чтобы поговорить с ним. Он аккуратно вытер влажные глаза, спустился вниз и побежал в парк, туда, где они вместе гуляли. Услышав «ваш абонент временно недоступен или находится вне зоны доступа сети», тяжело выдохнул, через забитый носик, и приземлился на землю, возле какого-то дерева.       Альфочка некоторое время тихо материл Юнги, думая все это время о том, что он услышал об отце. В маленькой груди сердце заболело, руки сжимались в кулаки. — Не прощу… Но кого мне не прощать? Вдруг, это ложь? Вдруг, это все сказка, или какая-то небылица. Я не хочу верить в эти слова. В нашем мире есть альфы, омеги и беты, а значит альфы должны встречаться с омегами, а беты с бетами. Это ведь природный отбор, — шептал он, пытаясь убедить себя в том, что его мысли правильные, а слава Юнги — чистый блеф.       В его животике звучало. Он поднялся на ноги и медленно пошёл домой, не вспоминая о Хосоке. Ему было настолько противно слышать такие слова от крёстного и, по совместительству учителя, что в его маленькой голове продолжал крутиться водоворот мыслей.       Дойдя домой, альфочка открыл входную дверь, прошел на кухню и принялся готовить новые блюда, которые недавно прочитал в интернете. Только готовка помогала ему справится со всеми глупыми мыслями. К нему подошел старший из горничных, поправил сзади фартук и едва слышно поинтересовался: — Господин, вы в порядке? С Вами всё хорошо?       Чимин лишь кивнул и постарался не обращать внимание на этого любопытного омегу, давая понять, что разговор закончен, но тот не хотел успокаиваться, задавая глупые вопросы. — Заткнись уже! Я знаю, что младше тебя, но у меня есть право разговаривать с тобой в любом тоне! Мне насрать, что ты чувствуешь, ведь мой отец зарабатывает много денег и платит Вам, шалавам, зарплату.       Горничный распахнул глаза. Его губы задрожали и к глазам подступили слезы. Он быстро отвернутся от альфочки и моментально выбежал из кухни, пряча от всех свои слезы. Паренёк только хотел выбежать на улицу, как на его телефон позвонил один из господинов. Он быстро принял вызов. — Здравствуйте, — проговорил, пытаясь не всхлипывать.  — … — Да, Чимин уже дома. — … — Да, мы с ним поговорили. — … — Он печёт кексы и сейчас последний лист заставляет в духовку. — … — Хорошо, я передам ему, что вы звонили, господин Чон. Конечно, мы сделаем все в лучшем виде. Будут и белые медвежата и прекрасные тюльпаны.       Через минут пять разговор закончился и слуга пошел сообщить альфочке, что сейчас звонил Чонгук, который интересовался состоянием сына, попутно прося подготовить подарки для Хосока. Но Чимин не обрадовался этой новости, а наоборот — больше расстроился, ведь отец не перезвонил ему, а набрал кого-то другого, ещё и омегу, который, в итоге, стал посредником их несостоявшегося разговора. Это вызвало обиду в душе ребенка. Он выбежал в слезах из кухни, приказал никого к себе не подпускать и выполнять просьбу Чонгука, стараясь, при этом, не сильно шуметь и действовать на нервы.       Чимин влетел в свою комнату, не замечая, что не закрыл дверь. Он упал на колени перед кроватью, уткнулся носиком в шёлковую ткань покрывала и тяжело выдохнул. Спустя пару всхлипов, он поднял глаза на их семейный портрет, висящий под балдахином кровати, и его сердечко снова пропустило болезненный удар, а с глаз продолжали течь горячие слезы. — Как же я соскучился по вам. Отец, Джун, Тэ, возвращайтесь поскорее. Ой… Хопи, — испуганно пролепетал, но когда на телефон пришло СМС от Юнги о том, что Хосок едет домой, альфочка прикрыл глаза и продолжил плакать.       А в это время вся прислуга занималась подготовкой к прибытию Хосока. *Конец Flashback*       Спустя пару часов исповедей и тихих всхлипываний, Чимин начал засыпать. А Хосок наоборот — не смог сомкнуть глаз, думая о том, что судьба бывает очень жёсткая даже к маленьким детям.