Чонгук, кто же ты для меня?

      Прошло несколько часов, с того времени, как Чиминка провалился в царство Морфея. Он настолько устал от безумной суеты этого сумасшедшего мира, что ему захотелось попросту спрятаться от всех, кроме одного единственного человека, который сейчас может прижать к груди, утешить и погладить по шелковым волосам.       Хосок обнимает Чимина за талию, аккуратно поднимает с пола, кладет на кровать и укрывает тёплым одеялом. Он с нежностью проводит пальцами по головке младшего, целует в висок, ложится рядом и ласковым голосом шепчет что-то безумно приятное, от чего альфочка ворочается во сне, прижимается поближе к омеге, утыкаясь носиком в шею, и бормочет имя родителя, который даже не догадается, что происходит с его малышом. А, спустя еще несколько минут, с мыслями об одном и том же человеке, они оба засыпают. ***       Япония. Осака. Пять часов утра. Чонгук до сих пор сидит в кресле своего рабочего кабинета и пытается сосредоточиться на работе, но мысли о сыне и Хосоке не позволяли нормально стратегически думать.       Когда нервы альфы окончательно сдают, он подлетает с кожаной поверхности кресла, достает из кармана расстегнутой рубашки пачку сигарет и зажигалку. Из его груди вырывается тихий рык, а пальцы свободной руки рефлекторно сжимаются в кулак, немного похрустывая костяшками. Его глаза загорелись темными огнями, а покрашенные в рыжий цвет волосы прилипли к вспотевшему лбу. Конечно, это выглядит сексуально, но Чона такая мелочь не волновала, ведь без стука к нему никто не заявится. Но мысли парня прерывает открывшаяся дверь.       В помещение влетает радостный Тэхен, который непрерывно с кем-то говорит по телефону, а за ним спокойной походкой вплывает Намджун, ощущая, что у Гука настроение ниже некуда. Это младших не останавливает, и они, ускорив шаг, садятся на свои места.       Тэхен усаживается подальше от Чонгука, открывает ноутбук и внимательно, влюблёнными глазами всматривается в экран, думая о том, что у него самая лучшая ночь.       Намджун же становится напротив старшего, поднимает свои карие глаза и тяжело вздыхает, начиная нелёгкий для них разговор. — Может присядем? — спрашивает он, пытаясь отобрать у брата сигареты и зажигалку. На что Чонгук фыркает, бьёт младшего по рукам и сквозь зубы рычит: — Не твоё, — а затем садится на стул, позволяя Намджуну повторить свои действия.       Младший убирает руку, тоже садится и непрерывно продолжает смотреть на Чонгука, начиная прокручивать все варианты причин такого настроения старшего. — Что, очередной альфа отказался переспать с тобой? — все же язвит Джун, облокачиваясь на удобную спинку. — Или снова выебали тебе мозг по поводу той книги, которую для тебя писал Хосок? — Лучше бы выебали, чем предложили такое идиотское условие, — выкрикнул тот в ответ, злясь на свой, по сути, небольшой прокол.       Тэхен, сначала сделал вид, что этот разговор его не интересует, но затем, услышав такой вопль, тихо попрощался с собеседником и, перед тем, как сбросить трубку, ласково прошептал «люблю тебя». Он встал со своего укромного места, бесшумно подошёл к столу и сел возле Намджуна, стараясь быть и дальше незамеченным.       Чонгук продолжает распыляться по поводу такого, что у него произошло сегодня. Намджун слушает его, а Тэхен, закусывает нижнюю губу, расстегивая верхние пуговицы белой рубашки, и так же незаметно забирает у старшего сигареты, пряча их в карман. Он аккуратно поднимается с места, тихо шепчет: — Я пошел, — и уходит со своей любимой прямоугольной улыбкой на лице.       Парни переглянулись, опустили глаза на руку Чонгука и в один голос проговорили что-то нечленораздельное, а потом принялись обсуждать дела насущные. — Ты все же не хочешь говорить шефу, что книга «Мое тайное желание» написана не тобой? — нахмурился Нам, непрерывно сверля старшего взглядом. — Да, не хочу. — Почему? Почему ты обманываешь? Какая из этого выгода? Мне кажется, совершенно никакой. — Если он узнает, что ее для меня написал Хосок, то у нас с тобой будут большие неприятности. Ты разве не понимаешь, что эта книга написана на реальных событиях?       Намджун сначала не понимает о чём идёт речь, а, после минутной паузы, замирает и резко подрывается с места: — Ты хочешь сказать, что Хосок описал в той книге наш с Юнги секс?! Чонгук, блять, откуда твой сукин малыш знает об этом? — повышает голос Нам, упираясь руками в столешницу и напирая на старшего.       Чонгук никак не реагирует на крик. Он просто потирает виски, медленно подымается на ноги, подходит к мини-бару, приоткрывает дверцу и достаёт оттуда бутылку вина. Разливает его по бокалам, один протягивает брату, а другой оставляет у себя. — Я не знал, что так получится, — как-то задумчиво говорит Чон- старший, наполняя алой жидкостью бокалы. — Мне хотелось взять пару историй Хосока, чтобы они напоминали мне о нем. Но однажды, когда я перечитывал эту книгу, точнее сказать, черновики, то не заметил, как ко мне сзади подошёл Джанвон, обнял за плечи и принялся просматривать их вместе со мной. Ему очень понравилось. Он спросил, кто это написал. Я ответил, что мои работы, а… Он попросил их одолжить на время. Сначала, я сопротивлялся, но потом он пришел ко мне и…       Чонгук снова замолкает, осушает бокал до дна и переводит дух, боясь признаться в содеянном. Он отворачивается от брата, снова наливает себе и залпом выпивает вторую порцию. — И ты позволил ему забрать их? — не выдерживая, спрашивает Намджун, пальцами сжимая ножку своего бокала. — Не совсем так… — А как, чёрт возьми, Чонгук?! — уже срывается младший. — Да никак! Пошёл вон отсюда и не трогай меня пока! Я сам пытаюсь разобраться, что натворил. Мне стыдно, но я ничего не могу поделать, ведь не только присвоил себе чужой рассказ, так еще и в придачу вас с Тэхеном и Юнги опозорил! — Что? — Намджун не мог поверить в услышанное, поэтому тихо проговорил. — Что ты сделал? Что ты ему наговорил такого, что даже родному сыну не можешь в глаза смотреть? Скажи мне, иначе будет поздно, и я сам узнаю у Джанвона. Ты этого хочешь? Вижу, что да.       Намджун, с характерным звуком, ставит бокал на стол, разворачивается спиной к Чонгуку и делает первые шаги к выходу. Но, услышав слова брата, замирает и, как в замедленной съёмке, разворачивается обратно, поднимая растерянный взгляд. — Мне не послышалось? Ты, после совместно проведенной ночи, рассказал ему, что эта книга была о настоящих нас? Ты сказал, что я действительно трахал крёстного твоего сына? Да, ты дебил, Чонгук, — обессиленно прошептал Намджун, потирая пальцами ноющие виски. — Но… Я же, — хотел вставить старший, но Джун перебил его рыком злого альфы. — Я мог понять тебя всегда. Мог понять, что тебе нравится заниматься нестандартным сексом, но это… Прости, брат. Я этого никогда не пойму. — Нам, пожалуйста, выслушай меня, — в глазах Гука заблестели капельки слез.       Он аккуратно приближается к Намджуну, обнимает его за талию и утыкается носиком в шею, понимая, что сейчас ему могут не поверить, но признаться, все же, стоит до конца. — Да, мы с ним тогда переспали. Он меня напоил, а я отдался этому альфе без сожаления, ведь мое сердце продолжало биться только для него и Чимина. — А как же Хосок? Ты о нём подумал? — Да. Я о нем думал каждый день, каждую ночь, но тело просилось к моему альфе. Я рассказывал о нём Хосоку, и он говорил, что рад за меня. Мне было настолько приятно, что я позабыл о чувствах родных, променяв последующие ночи на Джанвона. Я бредил ним, следил, как он работает, как носит коробки с одного места на другое… — Хватит. Прекрати. Мне противно об этом слушать, — чертыхнулся Намджун, немного отходя назад. Но Чонгук прижимается ближе и продолжает изливать душу, ведь об этом он никому не мог рассказать. — Я ему не говорил о том, что это реально. А просто, шутя, сказал, что было бы прикольно, если этот секс стал действительностью. Он улыбнулся мне, потрепал по волосам и тихо прошептал: «спокойной ночи» — и мы уснули. Когда наутро я проснулся, то увидел рядом с собой эту книгу и маленький конверт с письмом и банковской картой. Там было написано: «Спасибо за прекрасную работу. Ты продал не только себя, но и братьев»… После этого мы с ним не виделись… — Блять, как же всё сложно.       Немного придя в себя, проговаривает Намджун, усаживая Чонгука на кожаный диван. Он наливает ещё один бокал вина старшему, заставляет его выпить. А затем, когда Чонгук осушает бокал, аккуратно кладет брата на бок, позволяя тому свернуться в клубок. Укрывает своим пиджаком и обдумывает, с чего начинать расхлёбывать ошибки старшего. — Дурачок ты, Кукки, — прошептал укоризненно Намджун, забрал бокал из обессиленной руки старшего и сел за рабочий стол, начиная разбирать большую кипу документов.