Чонгук, кто же ты для меня?

      На несколько минут образовалась гробовая тишина. По улице слышно лишь дуновение прохладного ветра и шелест засохших ветвей. Мужчины молча переглядываются между собой и каждый из них входит в свои мысли, не зная как правильно продолжить разговор.       Бэкхён с Чанёлем не представляют, что нужно говорить Чонгуку в такой ситуации. У них не получается выразить другу соболезнование. Даже какие-то иные слова — теряются в глубине подсознания. Они понимают: расстаться с близким человека — очень сложно и морально тяжело, ведь он как никак был парнем двоюродного брата Чонгука — Намджуна. Но кем омега был самому Чонгуку? Любовник? Соперник? Или может быть кем-то другим? Это, наверняка, навечно останется загадкой.       В глазах Бэкхёна заблестели слёзы. Ему стало жалко, что людские жизни так быстро подходят к концу. Когда-то, совсем недавно, не успел только родиться, как вдруг бац — какая-то нелепая ситуация, а после неё приходит смерть и без предупреждения забирает в загробный мир. Это несправедливо, неправильно и чересчур жестоко для тех людей, которые поистине любили, ценили и уважали погибшего.       Бэкхёну стыдно за себя. Он не хочет, чтобы кто-то видели его таким беспомощным и плаксивым, поэтому быстро поворачивается спиной к любимому и Чонгуку, поднимает взгляд к пасмурному небу, еле слышно выдыхая, попутно понимая, что больше никогда не сможет увидеть бурчливого омегу, который вечно притворялся альфой.       Альфа мечтает ничего не чувствовать к этому человеку, но глупый организм снова и снова подкидывает ужасные картинки из прошлого. У него перед глазами целая жизнь: игры в детстве, пустяковые ссоры с родителями, первый поцелуй, первое свидание, нежные и грубые разговор с любимыми о Юнги, прощальный секс тройничка, их недопонимание и последние слова Тэхёна, от которых сердце сжимается всё больней. Думать о таком — уничтожить себя изнутри. Возможно, это неправильно, но чувства ревности и предательства он никогда не забудет. Сейчас не время его осуждать. Бэкхён по своему переживает. Он не в силах остановить бурный поток мыслей, поэтому ему необходима элементарная поддержка.       Чанёль же лучше себя контролирует. На его лице не проявляется ни единой эмоции. В мыслях, практически, идеальный порядок. Он, как недавно вылепленная глиняная кукла, которую только вытащили из печи. Лишь напряжённые руки, сжатые в кулаки, выдают его состояние к сложившейся ситуации. Мужчина приоткрывает немного глаза и освобождает лёгкие от спертого в них воздуха. Достаёт из заднего кармана брюк сигареты с зажигалкой и прикуривает, ощущая привкус такого необходимого никотина. Этот запах и вкус приносят ему удовольствие, ведь только так он может полностью успокоиться и снять своё напряжение.       Чонгук же просто смотрит на растерянных друзей. Ему в кайф видеть именно такую реакцию. Он теперь точно понимает, что эти двое считали Юнги больше, чем просто знакомый. В его мыслях крутятся интересные идеи. Одна лучше другой. Это забавляет и добавляет азарт в крови. На губах в мгновение ока появляется незаметная усмешка, в глазах сверкает шальной огонёк, а в душе выплёскивается желание ещё больше постебаться и поглумиться. Но Чонгук глушит эти чувства. Он потирает виски и тихо извиняющимся тоном шепчет о том, что его не правильно поняли. Ребята в недоумение смотрят на друга, а затем в унисон что-то громко произносят, от чего рыжеволосый потирает шею. — Вы неправильно меня поняли. Юнги жив. Он не погиб сегодня, — бурчит Чонгук. — Его просто забрали на обследование, — добавляет, прикусывая нижнюю губу. — Ты что решил поиграть с нашими чувствами? Блять, Чонгук, это не смешно, — рычит Чанёль, сжимая в кулаке окурок докуренной сигареты, а затем разжимает пальцы и выкидывает ненужный мусор на землю. Делает несколько шагов вперёд, втаптывая его в землю.       В глазах мужчины читается ненависть и презрение. Теперь ему тоже невероятно тяжело контролировать свои эмоции. Сущность альфы хочет выплеснуть всё, что внутри. Но светловолосый до последнего момента стоит на месте. А затем не выдерживает, подходит к Чонгуку и хватает его за воротник рубашки. — Я сейчас готов тебя разорвать как Тузик грелку! — шипит и толкает рыжеволосого в грудь. Тот пошатывается, но удерживает вертикальное положение и смотрит сначала в изумрудные глаза Бэкхёна, а затем в темные — Чанёля, понимая, что лицо от смущения покрывается румянцем. — Вы же сами надумали непонятно чего. Я даже опомнится не успел, как вы его похоронили… — Чонгук, ты же мог перебить нас и сказать, что мы не правильно тебя поняли! Какой же ты придурок! Уничтожил бы тебя, — с горяча выкрикивает Бэкхён, а затем замирает. Альфа не понимает почему в последнее время он стал таким эмоциональным. Это же вредит, не только ему, но и Чанёлю. Нужно контролировать себя, чтобы в их жизни всё было хорошо. Но что может быть хорошего, если они вечно находят приключения на задницы? Зачем постоянно обнадёживать себя оптимизмом, если пессимизм — вырывается наружу, расправив свои черные, как непроглядная ночь, крылья.       Снова образовывается гробовое молчание, которое, кажется, будет тянуться вечно. Теперь уж точно оно продлится больше пяти минут, ведь именно такой срок нужен, чтобы полностью осознать и принять происходящее. — Ладно. Простите. Я был не прав, — неохотно осознаёт свою вину Чонгук. Он отходит от Чанёля, подходит к двери дома и бесцеремонно её открывает.       На самом деле рыжеволосый не чувствует, что он в чем-то провинился. Его подсознание твердит: «ты не виноват. Они сами надумали себе много хрени.». Но он попросил прощение лишь потому, что не хотел ссориться с друзьями. — Заходите. Здесь никого нет. Намджун уехал в больницу с Юнги, а Руни — забрали полицейские. Они сказали, что этому мерзавцу за изнасилование нужно будет отсидеть лет десять, — как ни в чём не бывало объясняется Чонгук, ведь действительно ничего не чувствовал к этим людям. Его беспокоили только братья, сын и, возможно, Хосок. Хотя последний сейчас был в глубокой дыре подсознания. — Не стойте камнями. Заходите поскорее, а то всё тепло отсюда заберёте. Нам здесь придётся провести целую ночь, а я не хочу мёрзнуть. — Что? Почему? — непонимающе изгибает бровь Бэкхён, мечтая поскорее вернуться домой, помыться, переодеть одежду и лечь с любимым в одну кровать, укрывшись теплым одеялом. — Мне вам здесь всё объяснять? — хмурится рыжеволосый, заглядывая на «голубков» через плечо. — Нет, но… — Чанёль, никак «но». Мы и так много времени потеряли, — разворачивает лицом и скрещивает руки на груди. — Чонгук… — пытается объяснить свои мысли Бэкхён, но рыжеволосый его не слушает. — Мне казалось, что вы умнее, — фыркает рыжеволосый продолжая гнуть своё, заставляя друзей беспрекословно подчинится.       Бэкхён с Чанёлем сперва переглядываются между собой. Им не нравится, как поступает Чонгук, но, потом, когда до их осознания приходят догадливые мысли, тяжело выдыхают и через несколько секунд заходят в дом, прикрыв за собой дверь. Они с подозрением осматриваются по сторонам, догадавшись, что в этом загородном доме давно никто не жил. Значит на самом деле, здесь, не успев убраться, только провели несколько часов, а потом из-за того, что тайное место нашли, захотели скрыться с места преступления. — Мне казалось, что дом снаружи выглядел поменьше, — задумчиво говорит Чанёль, проходя видимо в гостиную.        Это была большая комната. Она была заставлена обыденными деревянными предметами. Огромный старинный шкаф из красного дерева по левую руку от входной двери, по правую — трюмо из такого же материала, а напротив — стол накрытый бордовой облезлой скатертью. Видимо эти вещи продавались в комплекте.       Чанёль подходит к трюмо, проводит по нему пальцем и недовольно морщится, ведь слой пыли остался на подушке. Чанёль же в это время осматривает всё то, что лежало на столе. Его заинтересовала довольно красивая книга, которая, кажется, сшита саморучно. Он аккуратно берёт ее в руки, открывает первую попавшуюся страницу и начинает читать вслух, даже не вникая в смысл текста: — «Надеюсь моё второе письмо попадет только тебе в руки. И только посмей показать эту писанину Тэхёну и Намджуну — я тогда обижусь. Хотя делай, что хочешь, ведь то, что я пишу, тоже принадлежит моему котенку. И да, предупреждаю, сейчас я буду описывать свой сон, так-что, не нужно сразу же класть руку на пах. Все, я начинаю, а то меня опять на философию потянуло…»       По телу Чонгука пробегают ледяные мурашки. Он слышит слова Бэкхёна, как сквозь вату. Его глаза машинально распахиваются, ноги заставляют подбежать к другу и выхватывать книгу, не позволяя дальше углубляться в процесс чтения.       Рыжеволосый не может поверить, что эта «драгоценная» вещь всё это время находилась именно в этом доме. Мужчина теряется в своих догадках, не понимает, что делать. Но глаза сами опускаются на страницы и теперь губы самостоятельно шепчут написанное. — «Это случилось примерно две недели назад. Уточняющий момент: я тогда еще нормально спал. Вижу серо-красную машину. Она так подходила к твоему брутальному образу. Ах, я там на месте чуть не обкончался. Но к сожалению, мы не были знакомы во сне. И ты, какого-то хрена, спросил моё имя, а потом наглым образом заставил меня сделать тебе минет. Да, ты действительно гаденыш мелкий, ведь я был совершенно не против этого…» — с темных глаз скатываются первые слезинки, руки начинают дрожать, а из горла вырывается крик. Он не хочет верить в происходящее, ведь верил, что этого никогда больше не увидит. Но эта книга говорит сама за себя, а значит не только его любимый альфа знал о ней, а и Руни тоже. Интересно, кому этот ублюдок ещё мог разболтать? — Я не верю в это, — шепчет дрожащим голосом, хаотично перелистывая книгу на начальный форзац. Снова опускает взгляд и нервно сглатывает, понимая, что это именно тот экземпляр, который у него украли. — Но откуда ты здесь появился? — спрашивает он у книги, замечая подпись Хосока и ниже надпись:

«Эта история останется в тайне. Я обещаю тебе. Ведь она посвящается моему любимому хёну (Чон Чонгуку) и его братьям (Ким Намджуну и Ким Тэхёну). От вашего солнышка — Чон Хосока. Люблю вас, мои сладкие♥️».

      Затем Чонгук открывает первую страницу, садится на пол и внимательно начинает читать с самого начала истории, не замечая как Чанёль и Бэкхён бесшумно выходят с комнаты, оставляя мужчину наедине со своими воспоминаниями. — Я — Мин Юнги. Твой каменный тигр. Но сейчас я, скорее всего, похож на маленького уставшего тигрёнка. Я безумно скучаю по твоей улыбке, мой маленький нагибатор… Надеюсь, ты не будешь злиться из-за этого прозвища, ведь я его придумал специально для тебя…