Чонгук, кто же ты для меня?

      От сильного перенапряжения, Чонгук закусывает нижнюю губу и еле слышно выдыхает через забитый нос. Он ощущает привкус крови, но это не мешает внимательно всматриваться в каждое расплывчатое слово, вспоминая всю свою грешную жизнь. Ему не нравится, что он плачет как омега, а предательские слёзы сами стекают по щекам. Мужчина быстро пытается стирать их рукавами кожаной куртки, но неразумные капли продолжают приземлиться на страницы, поэтому альфа поспешно захлопывает книгу и откладывает её в сторону, опуская тяжёлые ресницы.       Сердце всё сильнее сжимается от невыносимой боли. Чонгук вздрагивает всем телом и отчаянно рычит. Ему не нравится проявлять слабость, но воспоминания одно за другим накрывают его с головы до пят. Он готов сейчас разорвать всех живых существ, которые попадутся у него на пути, но ослабленный организм требует своё; потихоньку расслабляет мышечный тонус, из-за чего альфа плавно проваливается в дрёму, видя перед собой яркие, цветные блики, от которых начинает мутить и болеть голова.

***

      Чонгук конвульсивно вздрагивает. Он распахивает глаза и осматривается вокруг. Перед его взором виднеется песочная долина, на которой ничего нет. Он делает первые, совсем неуверенные, шаги вперёд, а затем резко замирает на месте.       Внезапный порыв ветра подкидывает альфу вверх, в воздухе переворачивает на живот и бросает со всей силы в какую-то пещеру, которая непонятно каким образом появилась. На удивление, альфа смог удержать вертикальное положение. Он приземляется на ноги и замечает, что здесь тоже очень много песка. Но он не такой как раньше. Теперь некоторые крупинки отблескивают золотом, а некоторые — серебром. Они вместе поднимаются ввысь и кружат перед лицом альфы. Песочная заметель делает несколько замысловатых мертвых петель, а затем, с несвойственным грохотом, оседает на так званную землю, образовывая какую-то непонятную надпись.       Сначала Чонгуку не удаётся прочесть её. Но, когда он присаживается на корточки, прищуривает немного глаза и внимательно всматривается в каждую букву, понимает, что там написано: «Запретная любовь может ранить больнее, чем какие-либо оружия…». Какая-то неправильная формулировка предложения, но она всё равно ещё сильнее ранит больное место, заставляя Чонгука скривиться и зажмуриться.       Перед глазами альфы снова мелькает обрывки сделанных ошибок. С воображаемого пещерного неба капают крупные песочные «капли» дождя и где-то совсем близко раздаётся раскатистый гром, из-за которого по всему телу пробегает табун ледяных мурашек. Не то, чтобы мужчина боится грома, он просто с осторожностью относиться к этой непокорной стихии. — Чонгук, неужели это ты? — мягкий голос раздаётся где-то позади.       Альфа узнаёт знакомый тембр, моментально подскакивает на ноги и разворачивается лицом к подошедшему человеку и слабо усмехается. Он сам делает последние шаги навстречу, крепко обнимает хрупкое на вид тельце и властно целует сладкие губы. Его разум отключается. Просыпается животное желание и месть. Пальцы скользят по тонкой талии, опускаются всё ниже и ниже, сжимают ягодицы, а затем внезапно ныряют под свободную рубашку. Раздаётся тихое ойканье и непонятное бормотание, скорее всего просьба остановиться и не делать поспешных действий. Но даже это не останавливает рыжеволосого. Лишь маниакальный огонёк мелькнул в чонгуковых глазах. — Интересно, а что будет если я трахну тебя? Это ведь будет всего-навсего сон. Да, сновидение… И никто даже об этом не узнает, — кусает за шею и жмуриться от удовольствия, ведь на губах ощущается приятный тюльпановый привкус.       Чонгук скользит носом по свежей ранке, теребит её языком вдыхает сногсшибательный запах кожи и громко рычит от удовольствия. Он отталкивает от себя не сопротивляющегося паренька, валит его на песок и раздвигает элегантные ножки, а затем одним махом разрывает тонкую ткань рубашки. Его губы впиваются в чужие уста, жадно сминая их. Мужчина тонет в поцелуе, непозволительно близко вжимаясь в хрупкое тельце напротив, которое с каждой секундой всё больше начинает боятся. — Чонгук… Хён, да что с тобой происходит? — шепчет паренёк сиплым голосом. Он не возбудился. Ему правда очень страшно. — Я пришёл с тобой поговорить, помочь тебе, а ты набрасываешься на меня, как животное… Я разве сделал что-то плохое?       Вместо ответа, по песочной долине разносится звук пощёчины, а затем слабый крик. Чонгук хищно усмехается, а мальчишка с серо-зелёными глазами закрывает больно место. Старшему нравится крики младшего. Он получает непередаваемое удовольствие от этого. Ему даже не нужно прикасаться к собственной плоти. Она сама поднялась и теперь просит насадить этого непослушного ребенка на себя.       Чонгук полностью с паренька снимает вещи, выкидывает их в сторону и с удовольствием любуется красотой молодого, совершенно невинного тела. Мальчишка пытается перевернуться на живот и отползти подальше, но крепкая хватка на талии и удар по обнаженной ягодицы не позволяют сдвинуться с места. — Не двигайся, а то будет ещё больнее, — угрожает альфа, ощущая как давление в области паха мешает нормально передвигаться. Он стягивает с себя ненужную одежду, выкидывает её в ту же сторону, что и мальчишки и резким движением переворачивает омегу на спину. — Гука, прекрати… Мне больно, — с глаз паренька скатываются слезы. — Не ной, и так хреново, — теперь он видит, что в омутах напротив мелькают капельки слёз, но плевать, ведь это же всего лишь сон, который, слава всем святым, никто не увидит. Он так по крайней мере думает. Правда же?       Мальчишка распахивает глаза и тихо скулит. Ему жалко такого Чонгука, поэтому осторожно самостоятельно раздвигает ножки, закусывает нижнюю губу и тихо выдыхает, мысленно позволяя делать с собой, что угодно, лишь бы любимый человек был счастлив.       Да что это с ними? Они что сошли с ума? Да не может быть такого. Альфа и омега должны остаться при своём уме. Но Чонгук не желает этого понимать. Он сильнее сжимает дрожащие бёдра паренька и рычит от наслаждения, размашисто входя по самое основание. Он даже не замечает, как под ним тихо плачут и умоляют освободится от всего тяжёлого бремени. Ему плевать, что небольшие ручки обняли за шею, носик уткнулся в кадык.       А спустя некоторое время, мужчина обильно изливается внутрь омеги, прекрасно понимая, что всё происходящее — это не насилие, а всего-навсего ужасный сон, который скоро подойдёт к концу.       Они оба пытаются убедить себя в правоте своих мыслей, но им невозможно поверить в реальность, ведь в глазах омеги читает ужас, а в глаза альфы — непроглядная тьма, которая забирает остатки света. Чонгук слегка прикасается губами к щеке паренька, нежно целует её и ставит метку на нужном месте, которая остаётся на всю жизнь. Отныне этот ребёнок полностью и бесповоротно принадлежит только ему. Ведь именно так по законам природы должно быть? Или всё же нет? Кто знает? Наверное, никто...