Первое слово.

Судьба мотает людей от испытания к испытанию, проверяя их на прочность и выносливость. Лишь самые стойкие приходятся этой злодейке по душе, она отмечает их, как ни странно, особыми страданиями, чтобы закалить их, ведь она знала, что они всё вытерпят и со всем справятся. Арсений понравился сразу властительнице жизней, она дарила ему самые тяжкие выборы и самые непростые жизненные ситуации. И он справлялся, всё крепче подпитывая уверенность Судьбы по поводу его достойности. Антона она наделила нежным характером, каким обычно наделяет большинство девочек, иногда мальчиков. Судьба была уверена, что Шастун в надёжных руках, она уже заранее испытала Попова смертью родителей, и он заслужил её доверие. Так, злодейка снова подкидывает им поводы для раздумий и расставаний, вновь разделяет их по разным городам, хотя последнее уже было заранее выбором Арсения. Брюнет откровенно себя ругал, злился на свои поступки, которые разрушили жизнь его мальчика. Ему было почти физически больно видеть своего Шастуна таким. Злостным, яростным, не видящим ничего, кроме слепого гнева оттого, что его бросили, словно ненужного котёнка. За него всё решили, когда он ещё даже не умел принимать серьёзных решений. За него уже подумали, когда мальчик и не знал, что происходит. Его обманули собственные родители насчёт имени родственной души. С самого детства тянется эта вереница чувства безвольности. Мерзко осознавать себя куклой, чьего мнения не спрашивают, чьи мысли настолько не берут в толк, что даже не рассказывают о человеке, с которым тебе предстоит прожить всю жизнь. И Попов знал, что он причастен к проблемам Антона, что в той ситуации с избиением из-за потери контроля Шастун не был виноватым. Во всём он обвинял лишь себя. И несмотря на это, ему всё же нужно было время, чтобы переварить эти события. В больнице его продержали ещё день, а потом выписали, после чего мужчина направился прямиком на вокзал, чтобы снова отправиться в город, который всё разрушил. Антон сказал, что будет ждать его, и Попов, вроде, и не хочет злоупотреблять этим обещанием, оставшись в Питере на слишком долгое время. Но в Воронеж уже не тянуло. Слишком стыдно стало смотреть на то, что он сотворил с маленьким Тошей, который вырос с большими проблемами. Вместе они доверяли друг другу, плыли по течению своей любви, но стоит кому-то отлучиться ненадолго, у обоих начиналось самокопание и анализ их отношений. Каждый из них думал, что это всё искусственно, что они вместе лишь потому, что так когда-то решила Судьба. Да, она действительно так решила и отметила их, но их влюблённость сформировалась уже после встречи друг с другом. Но теория родственных душ, увы, слишком испортила мысли людей, которые начали думать, будто бы они живут вместе с человеком, потому что на их теле есть метки, а сами они когда-то произнесли определённые имена. Это не так. Вселенная даёт нам право выбора на то, любить или не любить подаренного судьбой человека. И в большинстве случаев она не ошибается, и люди действительно влюбляются. Но, к сожалению, большое количество пар распадается из-за каких-либо предрассудков. Арсений уже слишком устал. Арсений больше думать не хочет, потому что суток размышлений над своей жизнью ему хватило, кажется, уже надолго. Попов приезжает в Санкт-Петербург и уже не чувствует того энтузиазма, который испытывал, разговаривая на этот счёт с Антоном. Брюнет с горечью отмечает про себя, что с Шастуном ему было бы намного лучше. Даже дышать в Питере было тяжело, хотя, возможно, тело ещё не может прийти в себя после "драки". Прошло уже двое суток, а внешний вид Арсения всё ещё не отличался особой красотой. Многочисленные ссадины и синяки красовались на коже там, где не были скрыты одеждой. А уж под ней их число возрастало раза в полтора. Несмотря на худощавое телосложение, Антон бил сильно. Потому что часто "практиковался". Первым делом Попов направился в квартиру к Серёже, чтобы сегодня переночевать у него. Поговорить о том, что произошло, и спросить совета, как поступать в дальнейшем. Брюнет как никогда нуждался в независимом эксперте. Сам себе он уже доверять не хотел, потому что сейчас в нём слишком ярко играют чувства к зеленоглазому парню, чей образ так и стоял перед глазами. И Арсений рад бы отвлечься, но боль от многочисленных синяков напоминала о той ночи, которая перекосила сознание Попова. Он наконец-то полностью открыл глаза на свои ошибки прошлого. И если раньше он считал, что нужно всего лишь дать привыкнуть Антону к тому, что Арсений больше никуда не уедет, то сейчас мужчина осознал, что копать нужно глубже, намного глубже. И лучше бы поскорее вернуться в Воронеж, пока он не сотворил никакой беды. — Арс, а может, вам действительно не стоит быть вместе? Ну не нужно вам это. Судьба ошиблась просто. А может, и родители твоего Шастуна ошиблись, подумали не на того Арсения, — Матвиенко чувствовал, как сильно выжат его друг, и пытался выбросить всякие мысли об Антоне из головы голубоглазого. — Серёг, я менял прогулки с тобой и одноклассниками на то, чтобы погулять с Антоном. Со второклассником, Серёж. Меня к нему влекло, он постоянно смешил меня, а у меня улыбка и без того уже красовалась на лице, потому что что-то в пацане было такое волшебное и завораживающее. Нет. Мы точно родственные души. Иначе бы мои родители сказали о моём имени Оксане. А они были ярые гомофобы, как тётя рассказывала, — Арсений запутывается в собственных мыслях. Он не знает, чего хочет, как поступить в этой непростой ситуации. Он не знает н и ч е г о. — Ну отвлекись ты от этого пацана. Жил же как-то раньше без него десять лет, — отвечает Серёжа, делая глоток из бутылки пива, которую он купил себе и Попову. Но в отличие от друга, брюнет даже не открыл спиртное. Не хотел ни на каплю затуманивать себе сознание. — Я-то жил. А он засыхал без меня. Вот ты удивился моему внешнему виду, когда я вошёл, верно? А знаешь, кто со мной так? Антон, — Арсений лишь сейчас решает рассказать Матвиенко о том, что произошло. — Я пытался зайти в свою квартиру, а ключи, видимо, у него остались, он и открыл мне дверь, а я решил, что это грабитель орудует. И начал бить пацана. Спустя пару мгновений понял, что передо мной Антон. Но я уже выпустил его внутреннего зверя. Видимо, из-за моего поступка у него появились проблемы с управлением гнева. У восьмилетнего пацана, представляешь? А всё потому, что я струсил и побоялся подождать, пока он вырастет, чтоб рассказать ему о нашей связи. Но и если бы я остался, мы бы ещё больше сдружились, а позже Антон бы просто не воспринял меня как возлюбленного. Я запутался, Серёг. Я просто не знаю, что делать дальше. Серёжа ничего не стал отвечать. Лишь сел рядом с другом и крепко обнял его, приговаривая, что всё будет хорошо. Потому что по-другому ведь не может быть, правда?

***

Проходит полгода. Арсений устраивается в ближайшее приличное кафе официантом. Потому что работать по профессии не хочется совершенно. Нет желания притворяться кем-то другим для незнакомых людей, чтобы только развлечь их, потешить. Попову гораздо приятнее улыбаться посетителям, и эту улыбку он получает в ответ, а под конец дня всё это собирается в хорошее настроение, и никакой усталости парень не чувствовал никогда. Каким бы загруженным ни был день, Арс никогда не позволял себе нагрубить человеку. И как ни странно, не возникало не единой мысли о том, что это надоело. Арсений был словно батарейка с неиссякаемым источником энергии. А ещё они с Матвиенко частенько заглядывали в местные бары и клубы, когда у обоих накапливались лишние деньги. Копить им было не на что, а сходить и отвлечься оба считали необходимой вещью. Они никогда не напивались до чёртиков, так, что путь до дома составлял проблемы. Нет, они всегда сидели довольно культурно, чем очень отличались от самих себя лет так восемь назад. Студенческое время, когда на уме были только развлечения, было незабываемым, но парням уже почти тридцать, поэтому желания кутить так, как раньше, не было уже никакого. Иногда друзья ходили на вечерние посиделки к Кате, которая даже сначала обижалась на Арсения, потому что тот ни разу не позвонил и не написал за длительное время. Однако вскоре она его простила, потому что по-другому быть и не могло. Брат с сестрой любили друг друга, несмотря на то, сколько прошло времени и какое расстояние было между ними. А ещё Арсений регулярно переписывался с Антоном, которого нашёл в соц. сетях. Каждый день что-то рассказывал, а на вопрос о том, когда же брюнет приедет, отвечал: "Скоро, Тош, ты только жди". И каждый раз Шастун молчал в ответ на эту фразу. Потому что сил ждать уже почти не осталось. Ему не хватало крепких объятий по ночам, хотя чувствовал их всего два раза. Но этого хватило, чтобы привязаться к Арсению. А Попов и не знал, когда ему стоит вернуться. Возможно, уже никогда. Потому что, честно говоря, мужчине этот образ жизни нравился. Он никогда не состоял в отношениях и попросту мог обойтись без всего романтического в жизни. В то время как Шастун, познавший счастье быть рядом с любимым человеком, уже не мог без этого особого сорта наркотиков. Арсения он любил гораздо больше, чем Ирину, и поэтому невероятно страдал, ожидая его из далёкого Питера. И частенько, когда Попов не предоставлял ему точной даты своего возвращения, бил предметы в своей комнате. Родители уже не пугались этого явления, потому что знали, отчего оно происходило и что этому лучше не мешать. А Шастуну хочется, чтобы помешали любимые руки. Которые так крепко прижали бы мальчишку к себе, что тот бы услышал биение сердца Попова. Антон нередко представлял это, обнимая подушку перед тем, как уснуть. И нередко слёзы лились на ткань, а парень просто засыпал на мокром месте, потому что после слёз глаза слипались и не было сил уже ни на что. Парни мучались. Один тем, что никак не мог выбрать одну из зол, а второй тем, что рядом не было нужного человека. А романтики хотелось невероятно. Хотелось встречать рассвет и провожать закат, хотелось за чашкой чая сидеть по утрам и любоваться заспанными лицами друг друга, рассказывать, что снилось, делиться своими планами на день. Хотелось совместных походов куда-либо, прогулок под луной и по безлюдным улицам, когда вокруг лишь две фигуры. Хотелось поцелуев под дождём, нежных, мокрых и неторопливых. Поцелуев в постели по утрам, сонных и в то же время придающих энергию. И по ночам, страстных и возбуждающих. Всего этого просто хотелось. И Антон не знал куда себя деть оттого, что ничего из этого он не получал. Учиться не хотелось совершенно, но тем не менее парень проводил за конспектами целые вечера, потому что в голову не лезли глупые лекции, которые он так старательно записывал. А переписки с Арсением лишь заставляли глупую улыбку расплываться по лицу. И Шастун пропадал, засыхал без Попова, но сказать об этом не решался: обещал ведь ждать столько, сколько понадобится. Оба уже и не вспоминали о том случае с выплеском гнева светловолосого. Но этот день лишь фотографией спрятался в архиве многочисленных воспоминаний. И если будет подходящий случай, каждый вспомнит этот роковой день. Арсений страдал почти так же, как и Антон. Лишь с разницей в том, что он через отношения не проходил, и ломки не было никакой. Мужчине, вроде, и было комфортно проводить вечера с другом или сестрой, просматривая фильм, идя в театр или же просто гуляя по набережным Питера. Но Попов чувствовал, что чего-то всё равно не хватает. Пазлы не складывались, организм требовал перемен в личной жизни, просто молил о том, чтобы брюнет наконец перестал мучить себя и Антона расстоянием и отсутствием тепла друг друга. Арсений же игнорировал просьбы своего тела, продолжая рушить себя по кусочкам. Он регулярно откладывает возвращение в Воронеж, обосновывая тем, что ещё не так тяжело без Антона. Ещё не так тянет к нему. Но брюнет лишь запихивал поглубже мысли о том, как хорошо было бы с Шастуном. Губы горели при мысли о многочисленных поцелуях, которые могли бы быть оставлены на теле парня. Пальцы буквально било током от нехватки прикосновений к бархатной коже Антона. А у тела появлялась соответствующая реакция на мысли такого рода. И Арсений считал это низким и отвратительным, поэтому отгонял от себя эти ощущения. Проходит ещё полгода, мучительные для обоих парней, но Попов всё ещё не может уехать в Воронеж. Он видел, как погибал Шастун без него, как его чувства всё больше и больше причиняли боль, но ведь и сам Арсений метался. И вроде бы, так легко было просто взять билеты на поезд и уехать к Антону навсегда, но Арсений н е м о г. Их любовь всё ещё жила, огонь ещё горел мелким пламенем, надежда всё ещё теплилась в сердце Шастуна, но так слабо, что тело начало замерзать. Но он продолжает ждать. Ждёт и Арсений, когда Судьба даст ему знак о том, что пора. И мужчина в первый раз всё сваливает на неё. А Судьба не торопится. Ждёт, пока брюнет образумится. И лишь спустя год после того, как Попов уехал, их друзья, давно заметившие засохшее состояние парней, решаются подтолкнуть нерадивых Арсения и Антона. Они будут вместе. Обязательно. Осталось совсем чуть-чуть.