Первое слово.

Арсений просыпается первым, оказавшись в "плену" рук и ног Шастуна, который обвил тело Попова, словно коала. Парень тихо смеётся, чтобы не разбудить Антона, проводит подушечками пальцев по плечу зеленоглазого, по руке и кладёт свою ладонь на его, слегка сжимая. Ресницы юноши подрагивали во сне, а уголки губ чуть-чуть приподнимались. Черноволосый счастливо улыбается и проводит взглядом по всему телу Шастуна, любуясь им. Сейчас он действительно осознавал, что обрёл покой и умиротворение рядом с этим парнем, который совсем ещё недавно был смешным ребёнком, не побоявшимся познакомиться со старшим парнем. Арсений наклоняется и целует Антона в щёку, стараясь как можно дольше не убирать свои губы с бархатной кожи. Попов хочет пролежать так всю жизнь, чувствуя родное тепло и тихое дыхание с в о е г о человека. Но парень аккуратно выпутывается из паутины длинных конечностей Шастуна, не разбудив его при этом, и направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок после почти бессонной ночи. Попов смотрит на своё отражение в зеркале, на посвежевшее и довольное лицо и чувствует даже облегчение от того, что теперь всё так просто и легко. Потому что рядом был Антон, который всегда поможет решить какую-либо проблему одним своим присутствием. Потому что светловолосый, Арсений был уверен в этом, с этого момента прочно засел в сердце и уходить пока не собирался: любовь была сильнее. Когда Попов уже пьет чай, прикусывая хрустящим печеньем, которое привёз из Питера, где-то со стороны комнаты раздаётся громкий зевок, а потом тихое: "Блин" Арсений смеётся и встаёт из-за стола, направляясь к Шастуну. Тот лежал на кровати в позе звёздочки и созерцал белый потолок. — Странно. Я почему-то думал, что у себя дома. Один, — задумчиво произносит Антон, не глядя на парня. Попов улыбается, рассматривая зеленоглазого, пока где-то внутри учащённо билось сердце, заставляя вырабатываться бесконечную энергию, которую чувствовал сейчас Арс. Он наклонился и вовлёк Антона в поцелуй, сминая его губы своими. Не проникая внутрь, парень просто пробовал на вкус грубые, обшарпанные губы Шастуна, которые тот частенько кусал. Но Арсений не брезговал, он просто наслаждался этим моментом, совершенно не думая о том, что будет впереди. Потому что хотелось жить прямо здесь и сейчас.

***

После утра, наполненного раздумьями по поводу новой работы, Арсений всё же решается обратиться в Воронежский театр драмы, куда хотел попасть ещё с того момента, когда загорелся желанием стать актёром. Прошло уже много лет, а влечение в это здание ещё осталось, а дрожь в коленках пусть и уменьшилась, но тоже присутствовала. Арсений чувствовал себя снова маленьким ребёнком, который впервые пришёл в театр на спектакль со своей тётей. И пускай связей у него здесь не было, парень всем сердцем надеялся на то, что актёры здесь всё же нужны. И поэтому Попов едва не начал крушить всё вокруг, когда узнал, что вакансий не осталось. Арсений сначала удивился, не поняв, что ему только что сказали. А затем ощутил себя ничтожным человеком, который не в состоянии осуществить ни одну мечту. Понурый и разочаровавшийся в себе и своём таланте, парень поплёлся к себе домой, в пустую квартиру, которая уже и не напоминала о том, что в ней был кто-то ещё помимо Арсения. Попов заварил себе кружку чая, крепкого и ароматного, чтобы напитком можно было наслаждаться довольно долго. Он присел на подоконник в своей комнате, который чудом не сломался под весом двадцатишестилетнего парня, и аккуратно отпил немного из кружки. Рот немного обожгло, но по телу разливалось невероятное тепло, так что Арсений делал глотки побольше и наслаждался воздухом, солнцем, видом из окна. Он уже не пытался самоуничтожиться, а понимал, что перед ним не обязаны открываться двери всех театров. Арс погрузился в свои мысли глубоко, не заметив, как из соседнего подъезда выбежал нервный Антон. А когда заметил, громко выкрикнул его имя и позвал к себе, если тот не торопится. Даже с пятого этажа была видна его ослепительная улыбка, от которой у Попова начинает часто-часто биться сердце. Через пару минут раздаётся звонок в дверь, и Арсений, улыбаясь, открывает запыхавшемуся Шастуну. — Тош, что-то случилось? Ты такой нервный выскочил из подъезда, — спросил черноволосый, уже когда оба лежали на диване, обнимаясь. — Родители недовольны тем, что я подал заявление на экономический факультет. Считает, что я лучше бы занялся журналистикой или что-то в этом роде, — отвечает тихо Антон. — А меня уже приняли, поэтому спорить они особо не стали, это я уже разозлился на то, что они не хотели мириться с моим выбором. Арсений ничего не ответил, он лишь коснулся мягкими губами лба рядом лежащего парня и крепче обнял его, чтобы все негативные эмоции испарились. — А я вот в театре собеседование завалил. Так странно. В Питере сразу приняли в чуть ли не лучший театр, а здесь я оказался недостаточно хорош, — с лёгкой грустью в голосе рассказывает Попов спустя несколько минут молчания. — Просто для них ты слишком великолепен, — отвечает Антон и утыкается лбом в грудь Арсения, вдыхая его запах. Тот лишь смеётся и кладёт подбородок на голову Шастуна, удивляясь тому, как он с лёгкостью развеял все ещё оставшиеся тревоги в голове. На обед Арсений приготовил своё фирменное блюдо, которому научился ещё в Питере: пасту карбонара. Антон от удовольствия проглотил язык, потому что обед оказался не то что хорош, а он был великолепен, и Шастун ещё раз удивился тому, насколько изменился Попов. Уже когда оба снова направились в гостиную, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, зеленоглазый отметил, что в квартире достаточно жарко, поэтому решил снять футболку, став спиной к Попову. Тот не сдержался и аккуратно прикоснулся к нежной коже парня, покрытой минимальным количеством родинок. Антон лишь усмехнулся, но внутри уже млел от прикосновений Арсения и просил ещё. А брюнет, словно услышав мысли Шастуна, сменил пальцы на губы и стал более напористо покрывать поцелуям спину, шею парня, чувствуя, как тот тяжело дышит. Антон повернулся лицом к Попову и прильнул к его губам своими, проникая языком внутрь, целуя так, что не хватало воздуха, оба задыхались, но друг от друга не отрывались до тех пор, пока не закружилась голова. На губах у парней блестела слюна друг друга, они пытались отдышаться, но только для того, чтобы вновь слиться в поцелуе, возбуждающем и огненном, они целовались так, что губы горели, языки немели, а сердца бились всё чаще и чаще. Они наслаждались друг другом максимально, отдавались в поцелуе без остатка, но не решались пока что заходить дальше этого: ещё было рано. Таким образом Антон и Арсений провели целый день, только изредка вставая с дивана, а всё лёжа на нём и смотря фильмы, целуясь и рассказывая что-то друг другу. Они бы хотели запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда, потому что никто не знал, сколько продлится их счастье, ведь они так долго отвергали свою любовь. Однако сейчас оба не думали об этом, мысли были заняты совсем не тем, они находились где-то далеко даже от реальности. Парни не могли знать, что это ещё совсем не конец. Их испытания продолжались, а пока Вселенная дала им передышку, чтобы позже вновь ударить по их больному месту, потому что обоим выпала роль мишени, игрушек для экспериментов, но откуда им это сейчас знать?

***

На этот раз утро началось первым у Антона, поэтому, зевая и потирая глаза, он сразу же направился на кухню, чтобы приготовить завтрак и себе, и Арсу, который всё ещё посапывал в постели. Шастун ещё вчера предупредил родителей о том, что будет ночевать с Арсением, так что спешить было некуда, отчитываться ни перед кем не нужно, и юноша спокойно готовил незамысловатый завтрак: яичницу с беконом и кофе. Под рукой не было никого подноса для тарелок, так что Антон положил посуду на стол и пошёл в комнату, чтобы разбудить Попова. Парень целует брюнета в лоб и убирает сбившуюся прядку чёлки. Арсений открывает глаза и нежно смотрит на Шастуна, улыбаясь. "Идиллия, чёрт возьми", — проносится в голове у каждого. — Тош, а может, переедем в Питер? — спрашивает Попов за завтраком. На самом деле, он думает об этом ещё с сегодняшней ночи. Не может он жить в Воронеже, атмосфера Санкт-Петербурга привлекает Арсения больше, потому что прожил он там большую часть сознательной жизни. А Антон лишь округляет глаза и чуть не давится, потому что в Питере не может. Не может бросить своих родителей, друзей, пусть и малочисленных, и променять всё на мрачный город, в котором даже ни разу не был. Даже ради Арсения. Потому что Шастун уже зачислен в университет, а заявление в новый уже подать не сможет. Именно эту причину и решил озвучить парень. — Арс, ты же понимаешь, что я уже не смогу учиться в питерском ВУЗе? По крайней мере, ближайший год, если перееду. Я не хочу работать в какой-нибудь забегаловке, вместо того чтобы заниматься любимым делом. И я не могу всё бросить. Как ты, — Антон осекается, понимая, что не должен был говорить этого, но лицо Попова уже побледнело, взгляд опустился в пол, и Шастун уже хотел было извиниться, как брюнет запротестовал: — Нет-нет, я знаю, что поступил тогда отвратительно. И меня с тех пор всегда тянет к резким переменам в жизни. Нравится мне это, понимаешь? Я не могу сидеть на одном месте долгое время, потому что уже испытал, что это такое. И больше не хочу. Осознавать, что то, чем ты занимаешься, опротивело тебе, а друзья давно перестали посещать тебя, потому что ты стал дикарём, знающим только дом и работу. Антон, я хочу тебя рядом всю жизнь, хотел всегда, пусть и отрицал это долгое время. Но, прошу, я могу устроить тебя в театре ассистентом каким-нибудь, меня ведь там знают, с радостью примут. Только будь со мной. Шастун встаёт из-за стола, смотря на Попова слегка ошалелым взглядом: он не мог принять всерьёз то, что сейчас говорит Арсений. Потому что перемены парню присущи не были, он всю жизнь сидел на одном месте, ходил в одну и ту же школу, даже дружил с одними и теми же ребятами. И просто не может взять и поменять так круто свою жизнь. Не такой натуры был Антон. — Если ты так хочешь, — произнёс наконец светловолосый, — то поезжай один на полгода или год. Я буду ждать тебя, звонить, приезжать на каникулы. Но не жить там, Арс, ты меня не заставишь. Попов поджимает губы и чувствует лёгкое разочарование. Чёрт, на что он вообще рассчитывал, когда предлагал Антону переезд? Пускай они и родственные души, но характеры у них абсолютно разные. Парень кивает и тихо говорит, что позже скажет, поедет ли он в другой город, а пока решает навестить друга. И Арсений врёт. Ему просто хотелось выпить, посидеть одному, поразмышлять над тем, отказываться ли от своего влечения к величавому Питеру ради Шастуна или же нет? Антон также решает забежать к Диме и рассказать про всё, что случилось за эти дни, потому что другу он не звонил уже давно, и вина легла тяжёлой ношей на совесть парня. — Не судьба вам быть вместе, Шаст, — говорит Позов, когда Антон доходит до конца рассказа, останавливаясь на своих сомнениях. — Я имею ввиду, что не получится у вас тихой и мирной жизни, потому что он любит приключения, резкие перемены, а ты не готов менять что-то ради него, потому что всё ещё помнишь ту боль, которое принесло предательство, когда ты доверился ему. Я, конечно, не семейный психолог, но позволь ему съездить в этот пресловутый Питер. Он вернётся, Тох, потому что любит тебя. Ты можешь в этом сомневаться из-за его постоянного отсутствия, но это так. Где-то глубоко внутри Антон понимает, что Дима прав, но признавать то, что Арса не будет всегда рядом, тоже не особо хотелось. Он всегда мечтал о том, что его соулмейт, как только они встретятся, всегда будет с ним, рядом, никуда не станет бегать, и поэтому не смел думать об Арсении как о родственной душе, потому что Попов с детства любил задумывать сначала прогулку с Антоном, а потом променять её на поход в кино с одноклассниками, и наоборот. Брюнет вернулся только вечером, и Антон всё время ждал его, потому что Попов в спешке утром забыл свои же ключи у Шастуна. Он сидел в тёмной квартире, и когда за входной дверью послышались ругательства и вопросы в духе "Да где же они, блин?", Антон понял, что вернулся Арс. Парень открыл дверь, и в лицо чуть не прилетел кулак Попова, который секундой позже всё же попал в цель. За ним последовали ещё пара ударов по рёбрам, и тело Антона пронзила невероятная боль. К несчастью для Арсения, который подумал, что в доме грабитель, проснулась давняя проблема Шастуна с контролем над агрессией. Антон зарычал и сел сверху на бёдра Попова, ударяя по лицу раз за разом, пока не почувствовал кровь на своих руках, которая так и хлестала из носа брюнета. Он уже давно понял, что в квартире был Антон, и пытался достучаться до него. Но Антона уже не было. Остался лишь зверь, которому напомнили про его давно зажившие раны, по которым вновь полоснули ножом. Самое страшное было то, что и Шастун знал про то, что перед ним Арсений, но образ предателя, лгуна так и стоял перед глазами. Парень называл голубоглазого самыми гнусными словами, какие только мог выдумать, он напомнил ему, что тот натворил, не переставая ударять по разным частям тела. А Арсений уже не вырывался, потому что сил больше не оставалось. И пускай сила ударов заметно снизилась, Попову было больно уже изнутри. Он осознал, что сотворил с его мальчиком, которого поклялся защищать. Ему никогда не исправить то, что натворил, потому как сделал это сам, своими руками, а не кто-то чужой, и Попов отдаётся кулакам светловолосого, которые с каждым разом били всё слабее и слабее, до тех пор пока Арс не перестал морщиться и защищаться. Лишь тогда Антон с ужасом посмотрел на то, что сделал, на свои руки и на парня, который лежал в небольшой луже своей же крови. Шастун скорую вызвать не решился, лишь смыл кровь с лица Арсения, которое сейчас узнать было трудно. Парень промыл раны, глотая собственные слёзы. На его руках всё ещё оставалась кровь. Кровь Арсения, которую ему не вымыть уже никогда, потому что перед глазами всегда будет окровавленный Попов. Антон не знал, что ему теперь делать, потому что он может потерять своего мужчину навсегда. И это была наибольшая вероятность дальнейшего развития событий. Антон не знал, почему позволил внутреннему зверю вырваться. Сейчас он лишь жалел о том, что так и не смог преодолеть эту проблему, всегда думая, что справился с ней, что таких случаев, как сегодняшний, больше не повторится. И всегда парень ошибался, выплёскивая гнев на случайных предметах, разбивая их, швыряя в стену, но никогда не касаясь людей, стоящих рядом. Именно поэтому Шастун считал, что бороться с агрессией ему не нужно. Он всегда думал, что, если разозлится на кого-нибудь, то выместит злобу на чём-то неживом. Но почему-то с Арсением это не сработало. Система дала сбой, а Судьба в это время, сидя в своём кресле, только хохотала, потому что очень любила столкновения этих двоих. Ей нисколько не жаль брюнета, который сейчас еле держался за жизнь, которому нужна была помощь врачей и который не понимал, почему его не спасают, почему он не чувствует облегчения. Арсений витал в вакууме, не имея возможности сделать нестерпимую боль меньше. И сейчас мужчина сожалел лишь об одном: о том, что погубил их с Антоном судьбу, решив когда-то за двоих. И глупые отговорки вроде "Он был маленьким" сейчас кажутся детским лепетом. Попов берёт всю вину лишь на себя, нисколько не злясь на Антона. Потому что он сам сделал его таким. И, конечно, брюнет не думал всё свалить на судьбу. Он не верил в неё. А вот она в него верила, смотрела на измученного Арсения и верила, что он сможет выпутаться из сложных нитей испытаний и счастливых моментов их с Антоном отношений. Судьба возлагала надежду на одного Попова, потому что из всех её подопытных только он не пытался свалить всё на неё саму. Он бичевал себя, ругал свой характер и свои поступки. И судьба решает дать ему в конце счастливую жизнь с Шастуном. Чтобы в старости вдвоём быть, под одним пледом, рядом с одним камином и жить одну историю на двоих. Потому что Арсений будет заслуживать после всего того, что переживёт. Потому что это ещё далеко не всё, что Судьба им приготовила. И несмотря на то, что ей уже жаль обоих, она не хочет отпускать парней. Они были слишком интересные, чтобы просто так отпускать их по течению жизни. Их связь нужно переплести нитями покрепче, чтобы потом они точно никуда не ушли, не разбежались. Арсений проснётся в больничной палате городской больницы в Воронеже, потому что Антона одолеет наконец чувство вины за то, что он сделал. Сам он будет ждать пробуждения Попова и сидеть рядом на кресле. И так как серьёзных повреждений у брюнета не окажется, зеленоглазый тихо извинится, укажет на собранные вещи в углу и отпустит в Питер, добавив, что будет ждать парня столько, сколько понадобится.