Учитель

      Прошло чуть меньше полутора недель, а Даня всё-таки решил нарисовать учителя в реализме. Ну или чем-то похожим на реализм. К выполнению этой миссии парень подошёл более чем ответственно. А именно — достал листок, на случай если спалят, что на уроке занимается нифига не получением знаний, а художеством. Если и заберут «холст», то пусть это будет один листок, а не весь скетчбук. Ой, там очень много всего, и спалить все рисунки Дане пиздецки как не хотелось. Он быстро провёл контуры тела — угол 45 градусов. Прорисовав ботинки, парнишка вскоре закончил со всем костюмом и с естественными помятостями. — «Да сука!», — Даня начинал бесится — у него не получалось нарисовать воротник рубашки. Он-то особо и не любил рисовать в реализме, а тут. По средним размерам расстояния между пуговицами на рубашках, там было как бы… рубашка, расстёгнутая на полторы пуговицы, одна сторона воротника торчала под небольшим углом, а со второй что — хуй поймёшь. А из-под этого всего ещё виднелись мышцы. Которые кстати Данила хорошо, даже слишком прорисовал с мыслью, что потом закроет рубашкой. Может так? Учитель отвернулся к доске, а Даня в очередной раз стирает карандаш. — «Да хуй с ним… голову буду.»       Вскоре учитель опять повернулся к классу, но не к Дане, СУКА!       Через минут десять с довольным ебалом Даня отложил карандаш и хрустнул пальцами. — «Сука, вот он! Шанс!», — учитель повернулся к Дане и он начал всматриваться в ворот рубашки, продумывая в голове, как нарисует. — «Так, а что все замолчали?», — парень непонимающе поднимает глаза на пару сантиметров и понимает, что учитель смотрит на него. Весь класс, за исключением пары человек, повернулись на Даню.       А учитель же заметив, что парню такое внимание причиняет дискомфорт, улыбнулся. Подмигнул правым глазом и громко сказал: — Запятая.       Даня же ещё гуще покраснёл и быстро скомкав недорисованный шедевр бросил его в парту. Он бы опять привлёк внимание, если бы полез за рюкзаком. — «На сегодня рисунков хватит блять!», — нервно, но максимально тихо выдохнул он решая начать писать хоть что-то в тетради. — «Главное потом не забыть забрать»       И вроде бы всё шло хорошо, он каждую минуту напоминал себе про рисунок, но согласитесь, в каждом плане есть недочёты. За пару минут до звонка ему в телеграм написал Эл. ( Запятые специально пропущены). Эл: Йоу (15:07) Эл: Пидр (15:07) Эл: Есть хорошие новости (15:08) Даня: А точнее блять? (15:08) Эл: Меня скоро выпишут Даня: Скоро это когда Эл: Очень скоро Даня: Эльдар блять Эл: кароч (15:09) Эл: завтра (15:10) 15:10 — *ДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЫНЬ*       Даня, закинув портфель за плечо, пишет ответ, полный радости, и выходит.       Руслан Эдуардович же медленно стирает с доски и неспешно проходится по классу, собирая разного рода канцелярию, пока не доходит и до Данилиной парты. Учитель с интересом разворачивает листок и видит себя. Нет, он как бы знал, что этот рыжеволосый чертёнок рисует его, но тут именно он, а не что-то похожее на него.       Он с ног до головы оглядывает рисунок, и немного приостанавливаясь, когда понимает, с каким усердием проведены линии в единственном месте, где хоть как-то видно накаченность мужчины. — Извините, — громко влетает в кабинет Даня. Из-за сей резкости у Руслана Эдуардовича аж рисунок падает в парту. — Это моё, ага, спасибо, — вот он уже успел от двери в мгновение оказаться у своей парты и держать в руках свою работу. — Я пожалуй пойду. До свидания, Руслан Эдуардович, — а вот парниша уже открывает дверь, собираясь выходить. — Красиво рисуешь, — мягко улыбается преподаватель. — Правда. — Спасибо, — Данила оборачивается и очень смущенно пытается улыбнуться в ответ. — Меня научишь? — А что мне за это будет?, — неожиданно заговорила Данина храбрость. — Я придумаю что-нибудь. Так что? — Без проблем? Когда? — Отлично, — ухмыльнулся учитель. — Я в ближайшее время не могу, — грустно сказал он покусывая губу. — Я потом… Договоримся. — Без проблем, — повторяет парень. — Пока, — неосознанно говорит он. — Пока, — хмыкает преподаватель. Даня быстро выходит сползая по стене. — «Ещё бы сказал «Пока, Руся».       Прошло ровно две недели, а Руслан Эдуардович уже пригорелся* к ним, что ли?       В смысле, что во-первых старая (во всех смыслах) учительница так и не вернулась к ним. Её особо никто и не любил, но и не ненавидел. Это была среднестатическая учительница, которая проработала на данной профессии почти всю жизнь. Ей около пятидесяти, сама по форме напоминает куб. Любит рассказывать истории и проводить тесты. А больше всего — одновременно. Но в основном, у неё нет разных заскоков и тому подобного. Хотя нет, один есть — она любит говорить: «Какие же вы ещё дети…» и трепать волосы, по-доброму улыбаясь.       Так вот! Руслан Эдуардович. Он почти сразу понравился ученикам (блять, в плане учителя), он не употреблял в речи так любимые всеми учителями: «А голову ты дома не забыл?», «Вы — самый худший класс», «Ври больше», «Учитель здесь я», «Я вам не мешаю, может сам урок проведёшь?», не орал и разговаривал на равных. В первые уроки морщился от «Руслан Эдуардович», видно было, что его это бесило, но он был не в праве разрешить общаться с ним на «ты».       А в один день «пошёл сигнал»: Особа женского пола надела полупрозрачную блузку, которая, по всей видимости, была ей мала на размер. Расстегнув пуговицы три. Я ДАЖЕ ШКОЛУ НЕ ЗАКОНЧИЛА, А У МЕНЯ ТРЕТИЙ РАЗМЕР, ЗАВИДУЙТЕ. С ЛЮБОВЬЮ, САМКА СОБАКИ.       Преподаватель заполняет журнал, ученица рассказывает стихотворение. Ну как рассказывает. Пытается. — Как я понимаю, — вы не выучили, так?, — монотонно спросил он, не поднимая взгляда. — Ну-у, — протянула она. — Я не думала, что в свои восемнадцать забуду стих, — девушка отчетливо выделила свой возраст. Она облокотилась на край стола. — И что же вы предлагаете?, — резким движением преподаватель поднял глаза на её лицо, не останавливаясь на других частях тела. — Я зайду после уроков?, — она растянула жвачку наматывая её на палец. — Я, пожалуй, откажусь, — зевнул Руслан Эдуардович. — Два тогда?       Девушка, явно не ожидавшая такого поворота событий, немного призависла. — Проблемы с доступом к Джой казино точка ком? — тихо спросил он, ставя оценку в журнал и помечая «неисправляемая». Он поднял взгляд на Данилу и по странной ухмылке понял, что это существо не только с ним так общалась после неудачной сдачи стихотворения.